
национальности, социальной группы, распространяемая на всех
представителей этой национальности, социальной группы).
Для личности террориста характерно специфическое негативное
мироощущение, возникающее под действием такого фактора, как
несоответствие между образами идеальной модели мира и самого себя в
реальной действительности и возможностями самореализации, которое
трансформируется в ощущение личной и социальной неадекватности
1
, часто
перерастающее в фанатизм. К основным мотивам преступного поведения
террористов относятся следующие: меркантильный, идеологический,
самоутверждения, власти над людьми
2
. Могут также встречаться мотивы
мести, конкуренции за экономическое и политическое господство и др
3
.
Сходные мотивы наличествуют и у участников экстремистских
организаций. Кроме того, людей могут привлекать мотивы новизны и
необычности деятельности (особенно при наличии элементов конспирации),
ложно понимаемых чувств товарищества, романтики и героизма. Само
участие в экстремистской организации имеет значительный мотивационный
эффект, основанный на стремлении человека как к укреплению личностной
идентичности, так и принадлежности к группе.
Наиболее распространенной целью создания экстремистских
сообществ является систематическое совершение преступлений
экстремистской направленности, прежде всего, против жизни и здоровья.
Около четверти созданных такого рода формирований ставят перед собой
цель возбуждения ненависти и вражды, унижения человеческого достоинства
лиц по признаку принадлежности к какой-либо социальной группе
4
. Целью
создания террористического сообщества является осуществление
1
Алексеев С.Л., Салимзянова Р.Р. Криминология. Казань: Академия социального
образования, 2013. С. 190.
2
Ольшанский Д.В. Психология терроризма. СПб.: Питер, 2002. С. 84, 85.
3
Градусова М.М. Уголовно-правовой анализ мотивации преступления в этнорелигиозном
терроризме // Вестник Томского государственного университета. 2011. N 352. С. 124.
4
Алехин Е.В. Способ совершения преступления как элемент криминалистической
характеристики организации экстремистских сообществ // Юристъ-Правоведъ. 2012. N 3
(52). С. 112.