69
дальше, растут неопределенности и, соответственно, увеличиваются шансы на
то, что структурные сдвиги подталкивают экономику на новые пути, движимые
новыми технологиями, институтами и моделями поведения. Характеризуя
ключевые переменные, такие как выходные данные, как возвращение к
детерминированному среднему значению удобно, но нереально, если смотреть
дальше.
Наконец, помимо прямых затрат на конкретные торговые ограничения,
которые в случае санкции и контрсанкции касаются только ограниченной
группы товаров, дополнительные (и гораздо более высокие) расходы могут
возникнуть в связи с сохранением финансовых санкций (ограничение
доступности средств для фирм в России, занимающиеся, например,
инвестиционной деятельностью), и, что еще более важно, из-за серьезного
ухудшение делового климата между европейскими странами и Россией после
введения санкций и политического конфликта. На самом деле экспорт в Россию
сократился не только для товарных групп, непосредственно затронутых
санкциями, но и для большинства других несанкционированных товаров. Таким
образом, общее ухудшение экономического отношения как следствие всех
санкций и политической напряженности кажутся наиболее важными. Именно
это косвенное экономическое влияние, как и большинство других попыток
оценки затрат, в основном вызывает беспокойство.
Основное воздействие санкций обусловлено прямыми и косвенными
барьерами в торговле и последующее сокращение экспорта. Не нужно
наращивать экспорт или более активно участвовать в торговых отношениях с
другими странами. Для этого можно было прибегнуть к легальной торговой
диверсии – перенаправлять товары через транзитные страны. Наиболее
эффективно действовать по следующей практичной модели отношений.
Я считаю, что России нужно получить место на мировой арене, когда
решаются основные европейские или глобальные проблемы, и чтобы ее
взгляды были учтены. Россия регулярно имеет место на важных встречах или
саммитах, когда обсуждаются основные проблемы, но не всегда была полезным