74
субъективных и произвольных представлений о «справедливости»,
«социальном идеале»
7
.
Яркий тому пример Определение Верховного Суда РФ от 28.12.2015 №
306-ЭС14-3497 по делу № А12-8206/2009
8
. В данном деле оспаривалась сделка
по реализации имущества компании-банкрота, совершенная на торгах на
основании утвержденного комитетом кредиторов положения о продаже
имущества должника. Положение это на момент совершения оспариваемой
сделки было в силе, однако на следующий день оно было признано судом
недействительным. Суды апелляционной и кассационной инстанции посчитали,
что основания для уничтожения сделки, которая была основана на
действительном положении, отсутствуют.
Судебная коллегия, отменяя эти судебные акты, указала, что
добросовестный покупатель, приобретая имущество несостоятельного
должника начальной стоимостью свыше 600 миллионов руб., не мог не
ознакомиться с положением о продаже такого имущества и с ходом дела о
банкротстве и, как следствие, выяснить о существовавшем споре о
действительности положения. При этом ВС РФ указал, что в рамках
осуществления подобной сделки, приобретатель обязан проявлять интерес к
юридической чистоте сделки, а в случае, если он не проявит такого интереса, то
покупатель добровольно принимает на себя риски неблагоприятных
последствий.
С одной стороны, подобная судебная практика формирует определенные
стандарты к участникам оборота, которые в обозримом будущем помогут
сформировать такую модель поведения, при которой каждый из участников
оборота будет иметь четкое представление о том, какие действия обезопасят его
от определенных негативных последствий.
7
Покровский И.А. «Основные проблемы гражданского права» М. 1998 С. 262.
8
Определение Верховного Суда РФ от 28.12.2015 № 306-ЭС14-3497 по делу № А12-
8206/2009 // СПС «КонсультантПлюс».
75
Однако нельзя не отметить, что в таком случае не совсем ясен смысл п.5
ст.10 ГК РФ, согласно которой добросовестность участников гражданских
правоотношений и разумность их действий предполагаются. Потому как в
обозримом будущем мы можем столкнуться с тем, что без конкретных
критериев, которые позволят охарактеризовать поведение участников оборота
как добросовестное или недобросовестное, данная характеристика будет
целиком и полностью зависеть от суда.
Фактически слова И.А. Покровского могут стать пророческими, и мы
получим тотальный контроль за оборотом со стороны судейского корпуса,
который будет волен трактовать поведение участников гражданско-правовых
отношений как добросовестное или недобросовестное без общепризнанных
критериев, в отсутствие которых такая классификация будет поставлена в
зависимость от правосознания отдельного судьи, его представления о
справедливости и понимания «добросовестности».
В таком случае, встает логичный вопрос: способна ли судебная практика
дать четкое определение добросовестности, которое будет применяться
повсеместно, ввести определенные стандарты, а также ввести критерии, по
которым будет возможно охарактеризовать поведение участника
правоотношений как добросовестное? А. Берлин видит развитие принципа
добросовестности «в кассационной практике ВС РФ и окружных судов в
течение последующих лет в виде накопления массива стандартов, отражающих
объективную добросовестность в различных ее проявлениях»
9
. С учетом того,
что судебный прецедент не является источником права в Российской
Федерации, рассчитывать на это в корне не верно, также необходимо учитывать
тот факт, что судебная практика крайне неоднородна и названные критерии
могут разница в зависимости от субъекта Российской Федерации.
В данном случае, наиболее верным видится выработка указанных
положений на законодательном уровне, либо же введения их в очередном
Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
9
Берлин А. «Добросовестность в гражданском праве» // ЭЖ-Юрист. 2017. N 17-18. С. 7.
76
Анализ нормативно-правовых актов Российской Федерации показал, что
в современном гражданском законодательстве РФ принцип добросовестности и
не конкретизирован, имеется лишь его упоминание в Гражданском кодексе
Российской Федерации, Арбитражном процессуальном кодексе Российской
Федерации, Конституции Российской Федерации. Само введение данного
принципа в гражданское законодательство России было предметом для
дискуссии многих отечественных ученых правоведов на протяжении более чем
100 лет.
Исходя из этого, законодатель лишь обозначил в общих чертах понятие
данного принципа, как в нормах материального права, так и в нормах
процессуального права, однако само понятие «добросовестности» в
нормативно-правовых актах отсутствует, также отсутствуют в них и критерии,
которые бы с уверенностью позволили определить добросовестно или
недобросовестно действует участник оборота. Часть ученых и юристов-
практиков, считает, что такие критерии и стандарты поведения, которое можно
охарактеризовать, как добросовестное сформирует судебная практика.
Однако существует точка зрения, которая базируется на том, что
отсутствие точной формулировки добросовестного поведения – пробел в
законодательстве. Потому как говорить об отклонениях от добросовестного
поведения возможно только в том случае, когда определены четкие рамки,
критерии добросовестности, в противном случае, нельзя исключать
установления тотального контроля за оборотом со стороны судейского корпуса,
который будет трактовать поведение участников в отсутствие установленных
законодателем критериев добросовестного поведения исходя из внутренних
убеждений, представления о справедливости и понимания «добросовестности»
конкретного судейского состава.
С одной стороны, первый подход позволит придать гибкости в
разрешении вопроса о добросовестности поведения участников процесса,
позволит суду более полно исследовать все аспекты их поведения, рассмотреть
различные факторы, которые повлекли за собой те или иные действия стороны.
77
И этот вариант прекрасно сработал в случае, если бы судебная практика была
признана источником права. В реалиях Российской Федерации, стороны в
рамках судебного спора могут столкнуться с проблемой, когда в судах разных
субъектов, а может и в одном и том же суде, понимание добросовестного
поведения, а также критерии, которые позволяют разграничить добросовестное
и недобросовестное поведение, будут отличаться друг от друга.
Подводя итог проведенному исследованию можем отметить что, в
судебной практике категория справедливости используется в качестве:
отдельного принципа, требования или критерия справедливости; оценки
обстоятельств дела («справедливый баланс интересов», «справедливое
распределение активов», «справедливая цена») или размера компенсации;
показателя отношения к судье («справедливость судьи»); оценки состояния
судебного разбирательства («справедливое рассмотрение дела») или судебного
решения; права на справедливое судебное разбирательство; и т.д.
При этом в большей степени акцент в судебных актах делается на
принцип справедливости или справедливое судебное разбирательство.
В настоящее время нам видится верным выработка понятия
«добросовестность», а также основных критериев и стандартов, позволяющих
определить поведение стороны как добросовестное на законодательном уровне,
либо же введения их в очередном Постановлении Пленума Верховного Суда
Российской Федерации. Также отмечаем, что этот перечень может и должен
быть открытым, потому как каждый судебный спор уникален и индивидуален, а
набор определенных критериев и стандартов, которые были бы близки к
универсальным, помог бы сформировать единый подход судов по данному
вопросу.
Таким образом, в заключении можно сделать вывод, что судам
принадлежит особая роль в отнесении действия принципов добросовестности и
справедливости на конкретные гражданские правоотношения и как следует из
вышеизложенных примеров данные принципы судами различных инстанций
очень активно используются при вынесении и обосновании решений.
78
2.4 Предложения по совершенствованию гражданского
законодательства в вопросе обеспечения соблюдения принципов
добросовестности и справедливости
С целью совершенствования гражданского законодательства в вопросе
обеспечения соблюдения принципов добросовестности и справедливости
предлагается внести в ГК РФ следующие поправки:
Во-первых, предлагается уделить принципу справедливости, впрочем как
и принципу разумности, более значимую роль, прямо закрепив их в качестве
основных начал гражданского законодательства, а именно пункт 3 статьи 1 ГК
РФ предлагается изложить в следующей редакции:
«3. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при
исполнении гражданских обязанностей участники гражданских
правоотношений должны руководствоваться принципами добросовестности,
разумности и справедливости».
Во-вторых, предлагается по аналогии с нормой, указанной в пункте 3.1
статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с
ограниченной ответственностью»
1
, закрепить в статье 53.1 ГК РФ такую же
норму о субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из
единого государственного реестра юридических лиц недействующего
юридического лица, но при этом распространить ее действие на все виды
юридических лиц.
Таким образом, статью 53.1 ГК РФ предлагается дополнить пунктом 6
следующего содержания:
«6. Исключение юридического лица из единого государственного реестра
юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о
государственной регистрации юридических лиц для недействующих
юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные настоящим Кодексом
1
Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной
ответственностью» // «Собрание законодательства РФ», 16.02.1998, № 7, ст. 785.
79
для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае,
если неисполнение обязательств юридического лица (в том числе вследствие
причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи
53.1 настоящего Кодекса, действовали недобросовестно или неразумно, по
заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная
ответственность по обязательствам этого юридического лица».
В-третьих, как указывалось в одном из вышеизложенных примеров
судебной практики (ситуация с так называемой «альтернативной
ликвидацией») недобросовестные учредители часто используют возможности
реорганизации юридического лица для того, чтобы избежать ответственности
по обязательствам перед его кредиторами, при этом кредиторов о начале
процедуры реорганизации не уведомляют и те фактически узнают о ней как
уже о свершившемся факте после завершения всех процедур по реорганизации.
Поэтому, предлагается в пункте 1 статьи 60.1 ГК РФ прямо закрепить
возможность оспаривать реорганизацию юридического лица его кредиторами, а
также увеличить сроки на обращение в суд для такого оспаривания.
Таким образом, пункт 1 статьи 60.1 ГК РФ предлагается изложить в
следующей редакции:
«1. Решение о реорганизации юридического лица может быть признано
недействительным по требованию участников реорганизуемого юридического
лица, кредиторов реорганизуемого юридического лица, а также иных лиц, не
являющихся участниками или кредиторами юридического лица, если такое
право им предоставлено законом.
Указанное требование может быть предъявлено в суд не позднее чем в
течение шести месяцев после внесения в единый государственный реестр
юридических лиц записи о завершении процедуры реорганизации, если иной
срок не установлен законом».
В-четвертых, предлагается абзац первый пункта 2 статьи 229 ГК РФ
дополнить нормой, регламентирующей процедуру определения вознаграждения
нашедшего вещь, представляющей ценность только для лица, управомоченного
80
на ее получение, в случае не достижения согласия между ними о размере такого
вознаграждения.
В связи с чем, абзац первый пункта 2 статьи 229 ГК РФ предлагается
изложить в следующей редакции:
«2. Нашедший вещь вправе потребовать от лица, управомоченного на
получение вещи, вознаграждение за находку в размере до двадцати процентов
стоимости вещи. Если найденная вещь представляет ценность только для лица,
управомоченного на ее получение, то размер вознаграждения определяется по
соглашению с этим лицом, а в случае не достижения согласия судом на основе
принципов добросовестности, разумности и справедливости».
В-пятых, предлагается закрепить в пункте 3 статьи 307 ГК РФ
обязанность участника гражданских правоотношений действовать не только в
соответствии с принципом добросовестности, но и в соответствии с
принципами разумности и справедливости, а также учитывать интересы третьих
лиц, а именно пункт 3 статьи 307 ГК РФ предлагается изложить в следующей
редакции:
«3. При установлении, исполнении обязательства и после его
прекращения стороны обязаны действовать в соответствии с принципами
добросовестности, разумности и справедливости, а также учитывать права и
законные интересы не только друг друга, но и третьих лиц, в том числе в
вопросе оказания содействия и предоставлении информации».
В-шестых, в настоящее время в банках и иных кредитных организациях
при выдаче кредитов, а иногда и в магазинах при покупке товаров в кредит,
сложилась практика навязывания клиентам различных видов страхования, а в
случае досрочного гашения кредита гражданам порой довольно сложно
получить при отказе от договора страхования хотя бы часть затраченных на
страхование средств. При этом судебная практика по этому вопросу
противоречивая – так одни суды иногда такие иски граждан удовлетворяют, а
другие наоборот отказывают, мотивируя свои решения добровольностью
заключения договора страхования и не поступления отказа от него в
81
установленные сроки (в договорах страхования, как правило, на отказ от
договора дается пятидневный срок с даты его заключения), причем отказов в
удовлетворении исков значительно больше.
Поэтому, в целях защиты прав граждан и обеспечения справедливости
предлагается внести в пункты 2 и 3 статьи 958 ГК РФ изменения, сделав пункт
2 указанный статьи более понятным, а в пункте 2 настоящей статьи исключить
абзац второй, который предусматривает возможность не возвращать
страхователю страховую премию при досрочном отказе страхователя
(выгодоприобретателя), если иное не предусмотрено договором. Тем более ведь
договора страхования типовые и условия выгодные для себя формулируют
сами страховщики, а гражданам не дают возможности вносить в них
изменения.
В связи с этим, пункты 2 и 3 статьи 958 ГК РФ предлагается изложить в
следующей редакции:
«2. Страхователь (выгодоприобретатель) вправе отказаться от договора
страхования в любое время.
3. При досрочном прекращении договора страхования по
обстоятельствам, указанным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, страховщик
имеет право на часть страховой премии пропорционально времени, в течение
которого действовало страхование».
Выводы по главе: Можно констатировать, что в правовой науке нет
сложившегося единообразного представления о содержании понятия
справедливости и соответствующего ему принципа, а представители
отраслевых институтов нередко рассматривают справедливость в разных
ракурсах и различных контекстах. Научный хаос в понимании принципа
справедливости отразился в законодательстве и судебной практике.
Следует признать, что до полноценного принципа достоверности
реестров российскому гражданскому праву предстоит пройти длинный путь.
Помимо всего отмеченного выше потребуется принять новые стандарты
нотариальной деятельности, устанавливающие процедуру проверки сделки.
82
Между тем подобная реформа необходима. Гражданин, который полагался на
данные реестра, не должен страдать.
Принцип добросовестности является одной из вечных проблем
гражданского права. Ему посвящено множество научных трудов, статей,
монографий. Между тем до сих пор с пониманием этого принципа связано
существенное число сложных вопросов.
С 2012 г. требование добросовестного осуществления прав и исполнения
обязанностей было закреплено в качестве основного принципа гражданского
права (ст. 1 ГК РФ). В последующие годы был внесен ряд изменений в
отдельные нормы и институты, отсылающие в том или ином виде к данному
принципу (ст. 434.1, 167 ГК РФ и др.). В судебной практике также наблюдается
экспансия данного принципа.
Для целей правоприменения понятие добросовестности не имеет
содержания, отличного от правового. Отсутствие единых правил
добросовестности опасно для общества.
С течением времени установленный в ст. 10 ГК РФ запрет на
злоупотребление правом превратился в генеральный деликт. Было дано
определение недобросовестного поведения. Общее последствие
злоупотребления правом — отказ в защите — было дополнено вполне
конкретной санкцией — возмещением убытков. На практике это привело к
тому, что доводы со ссылкой на ст. 10 ГК РФ можно встретить практически в
каждом втором судебном деле, в особенности в тех случаях, когда требование
заявляется незадолго до истечения срока исковой давности. При этом судебные
акты, опирающиеся на ст. 10 ГК РФ, зачастую недостаточно обоснованы. В
частности, суды не указывают, какое же поведение в данной ситуации являлось
бы добросовестным, в чем состоит дефект оспариваемых действий стороны.
Вторая проблема судебной практики заключается в том, что ссылки на ст.
10 ГК РФ используются вместо, а не наряду со ссылками на материальное
право. Тонкая работа законодателя сводится на нет, суды уходят от правильной
квалификации действий.
83
Наконец, очень актуальной проблемой становится отсутствие отраслевых
стандартов или кодексов добросовестного, этичного поведения. Подобные акты
могут быть источниками знания о том, какое именно поведение является
добросовестным. Оптимально, если такие стандарты будут разработаны каждой
отраслью самостоятельно, а не направлены сверху регулятором.
Существует много проблем реализации принципа добросовестности в
банковской сфере, а также масса проблем и при использовании
добросовестности и достоверности реестров и виндикации.
В качестве основных направлений совершенствования законодательства в
сфере реализации принципа добросовестности и справедливости мы
предлагаем:
- принцип справедливости должен быть закреплен в каждой
законодательной отрасли (в том числе и в гражданском праве), причем
самостоятельно, а не в соединении с другим каким-либо принципом, иметь
четкое определение и критерии;
- развитие принципа добросовестности как одного из наиболее значимых
элементов единой системы общих начал в виде конкретизации его критериев и
условий применительно к конкретным правоотношениям;
- при определении добросовестности лица необходимо установить
наличие одновременно двух критериев: объективного и субъективного.
Критериями добросовестности в действующем гражданском
законодательстве России правомерно считать следующие свойства деяний
субъектов в гражданских правоотношениях:
- во-первых, соответствие поведения субъекта нормативно-правовому
акту, т.е. его правомерность;
- во-вторых, сохранение баланса интересов участников правоотношений;
- в-третьих, отсутствие причинения вреда другим субъектам;
- в-четвертых, отсутствие излишних обременений для кого-либо из
участников правоотношений;