16
присутствующих при составлении описи имущества, опекаемый, признанный
судом недееспособным, не включен.
Законодатель, принимая во внимание нормы международного права по
защите интересов инвалидов указал, что при совершении сделок необходимо
учитывать информацию о его предпочтениях, получая её от родителей
недееспособного, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому
гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.
Попробуем рассмотреть, какое значение вкладывает законодатель в
понятие «учет мнения недееспособных».
Мнение недееспособных по своей сути есть не что иное, как
волеизъявление недееспособного лица. Так, при совершении сделок от имени
недееспособного существенную роль играет субъективное мнение самого
опекуна. Говоря об учете мнения недееспособного по поводу сделки, которая
совершается в его интересах опекуном, речь идет об учете факта выражения
воли опекаемого через его волеизъявление (высказывание своего мнения).
Лишенный дееспособности гражданин не способен самостоятельно
участвовать в совершении сделок от своего имени, за него все юридически
значимые действия совершает опекун. Фактически замещается волеизъявление
недееспособного волеизъявлением другого лица - опекуна. Опекун, являясь
представителем недееспособного в силу закона, при совершении сделок,
выражает не волю недееспособного, а свою волю. Как правомерно полагает
М.И. Брагинский, необходимо учитывать пороки воли и представляемого, и
представителя. Пороки воли представителя превращают основную сделку в
недействительную с указанными на этот счет в ГК последствиями. Пороки воли
представляемого влекут за собой невозможность возникновения договора
между представляемым и третьим лицом
1
.
А.Ю. Петров, рассматривая различные подходы в понимании воли и
волеизъявления, указывает, что «...воля - желание, согласие», «... сделка есть
1
Брагинский М.И. Договорное право: Общие положения. Кн. 1 / М. И. Брагинский, В. В.
Витрянский. – 5-е изд., испр. – М.: Статут, 2011. – С. 175.
17
выражение воли ее участников», сделка как волевой юридический акт
опирается не только на волю-желание, но и на волеизъявление, под волей
субъектов, совершающих сделку, понимают согласие, согласие есть
соответствие желанию
1
.
В основе сделок лежит, прежде всего, волевой акт. По мнению С.Ж.
Ешманова, именно воле в сфере договорных обязательств должно быть отдано
предпочтение, а не волеизъявлению, так как только подлинная воля сторон
может служить основанием для возникновения прав и обязанностей по
договору. Ученый основывает позицию, что только сознательная и свободная
воля субъектов способна выступать в качестве правообразующего начала.
Именно воля определяет истинный смысл сделки, указывает на ее
добровольный характер. А.А. Панов считает, что волеизъявление придает
содержанию воли юридическое значение.
В контексте заявленной темы можно говорить о том, что мнение
недееспособных есть выражение воли вовне и не что иное, как получение
согласия недееспособного на совершение юридически значимых действий
опекуна.
Необходимость учета мнения недееспособного лица связана с уважением
к человеческому достоинству гражданина
2
.
Реформирование российского законодательства способствует
обеспечению прав недееспособных. Гражданин, признанный недееспособным,
вправе принимать самостоятельные решения в сфере оказания ему
медицинской помощи - давать согласие или отказ от любого медицинского
вмешательства, а также принимать решение о проживании в
психоневрологическом интернате.
1
Петров А.Ю. Гражданско-правовое значение воли и волеизъявления в сделке // Известия
Российского государственного педагогического ун-та им. А. И. Герцена. – 2007. – № 45. Т.
19. – С. 183.
2
Темникова Н.А. Изменение правового положения недееспособных и ограниченно
дееспособных лиц в Российском гражданском праве // Вестник Омского университета. Серия
«Право». – 2013. – № 3 (36). – С. 83.
18
Мнение гражданина, признанного недееспособным, относительно любых
вопросов его жизни рассматривается как юридически значимое. Недоработкой
внесенных изменений в законодательство является то, что опекун не имеет
обязанности советоваться со своим подопечным по каким-либо вопросам.
Опекун не обязан информировать своего подопечного о принятых от его имени
или в его интересах решениях, объяснять суть или последствия таких решений
на доступном для подопечного уровне. Органы опеки и попечительства не осу-
ществляют контроль за тем, учитывают ли решения опекуна собственные
ценности подопечного.
Существующая в России система опеки как единственная мера защиты
людей с нарушениями психического здоровья полагается исключительно на
замещение решений инвалида решениями опекуна, что очевидно не со-
ответствует требованию Конвенции о правах инвалидов о предоставлении
поддержки в реализации дееспособности. Пределы такого замещения и
попытался установить законодатель - учет мнения недееспособного.
Однако не установлена форма и порядок получения мнения
недееспособного лица. Можно применить аналогию закона. Так, Законом
Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан
при ее оказании» предусмотрено получение информированного добровольного
согласия в письменной форме, а также получение предварительного согласия и
возможность отказа на любой стадии от использования различных методов
профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации,
лекарственных препаратов для медицинского применения.
Законом предусматривается получение согласия на госпитализацию в
медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в
стационарных условиях, которое оформляется в письменной форме,
подписывается госпитализируемым лицом, одним из родителей или иным
законным представителем, медицинским работником и содержится в
медицинской документации (ст. 23, 24, 29).
19
Если при решении вопроса о признании недееспособным или
ограниченно дееспособным суд может привлечь к участию в деле лицо,
страдающее психическим заболеванием, и выяснить мнение такого лица, то
после вынесения решения суда при разрешении имущественных вопросов ни
орган опеки, ни орган, регистрирующий права на недвижимое имущество, не
обладают ни полномочиями, ни медицинскими знаниями, позволяющими с
точностью установить мнение недееспособного. Даже добросовестные опекуны
могут ошибочно толковать мнение недееспособного лица.
В случае отчуждения особо ценного движимого имущества контроля не
происходит. В целях установления мнения недееспособного лица возможно
предусмотреть обязательное участие нотариусов при совершении сделок с
недвижимым и особо ценным движимым имуществом. А при решении иных
вопросов (смена места жительства и т. д.) учет мнения производить с
обязательным участием должностных лиц органов опеки и попечительства,
обладающих специальной подготовкой для работы с недееспособными
лицами
1
.
1.3. Особенности ответственности недееспособных граждан
Изменения в правовом регулировании статуса граждан с психическими
расстройствами, подпадающих под категорию лиц, которые могут быть
признаны недееспособными, находят особое отражение в судебной практике по
спорам о возмещении причиненноговреда.
Проблемы указанной судебной практики связаны с поиском научных
критериев определения категории недееспособности на основе достижений
медицины, психологии и современных представлений о правах личности с
контексте публичного и частного права. Эффективность юрисдикционной
1
Полетаева Е.Л. Учета мнения недееспособных лиц : проблемы правопонимания // В
сборнике: Проблемы правопонимания и правоприменения в прошлом, настоящем и
будущем цивилизации. Сборник статей Международной научно-практической конференции:
в 2-х частях. – 2016. – С. 239.
20
защиты прав лиц с психическими нарушениями может быть достигнута только
обеспечением баланса частноправовых и публично-правовых интересов при
применении норм, регулирующих статус недееспособных, с одной стороны, и
норм о деликтной ответственности, с другой. Изменения, внесенные в ст. 29, 30
ГК РФ федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ
1
, позволят, во-
первых, соблюсти конституционное положение о равенстве прав всех граждан,
во-вторых, не превратить идею правовой защиты недееспособных в
декларацию, в-третьих, предотвратить неправомерные случаи злоупотребления
интересами психических больных, слабоумных граждан.
В деликтном праве продолжает привлекать внимание судебная практика
определения лица, ответственного за причинение вреда (ст. 1076 ГК РФ
2
).
Кредитором в деликтном обязательства могут быть любые участники
гражданских правоотношений. Применительно к кредиторам-гражданам — это
любое лицо независимо от его возраста и дееспособности. Однако в качестве
должника может выступать только деликтоспособное лицо, т. е. лицо,
способное отвечать за свои действия (поступки) Должником признается лицо,
ответственное за причиненный вред (обязанное возместить его). Как правило,
им является непосредственный причинитель вреда. Реже — лицо, которое
отвечает за его действия
3
. Так, вред, причиненный гражданином, признанным
недееспособным, возмещается его опекуном или организацией, обязанной
осуществлять за ним надзор, если они не докажут, что вред возник не по их
вине (ст. 1076 ГК РФ).
Действующее деликтное законодательство предусматривает исключения
из правила о возложении ответственности (обязанности возместить вред) лишь
на дееспособное лицо. Прежде всего, при наличии законных оснований
компенсационная обязанность может быть возложена, как исключение, и на
1
Федеральный закон от 30.12.2012 N 302-ФЗ (ред. от 04.03.2013) "О внесении изменений в
главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // Собрание
законодательства РФ. – 2012. – N 53 (ч. 1). – Ст. 7627.
2
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 N 14-ФЗ (ред. от 28.03.2017) //
Собрание законодательства РФ. – 1996. – N 5. – Ст. 410.
21
лицо, признанное недееспособным (п. 3, ст. 1076 ГК РФ). Такими законными
основаниями являются следующие – причинение вреда жизни или здоровью
потерпевшего, объективная невозможность получения возмещения из средств
опекуна (он умер или не имеет достаточных средств) и возможность получения
возмещения за счет недееспособного лица – причинителя вреда.
Перечисленные обстоятельства имеют объективный характер, при их
установлении решение о возмещении вреда полностью или частично за счет
недееспособноголица может быть принято судом с учетом имущественного
положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств.
В этом исключении из общего правила об ответственности только
дееспособных лиц за причиненный вред проявляется необходимость
определения баланса частных (защита прав граждан, потерпевших личный
вред) и публичных интересов (в том числе, защита имущественных прав
недееспособных лиц).
Новелла, предусмотренная п. 2, ст. 30 ГК РФ, допускающая ограничение
судом дееспособности гражданина, который вследствие психического
расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими
лишь при помощи других лиц, в вопросе привлечения ограниченно
дееспособного лица к ответственности за причиненный вред, отсылает к пра-
вилам Гражданского кодекса РФ. Поскольку гражданин, дееспособность
которого ограничена вследствие психического расстройства, может понимать
значение своих действий или руководить ими, хотя и нуждается в помощи
других лиц, он должен признаваться деликтоспособным
1
.
Одной из первых необходимость дифференциации правовых последствий
причиненного вреда в зависимости от статуса психически больного в деликтах
(причинитель вреда или потерпевший), а также от особенностей течения и
глубины психических расстройств, исследовала Т. В. Шепель. Эта позиция по-
1
Щерстобитов А. Е. О дееспособности лиц, страдающих психическими расстройствами, в
связи с модернизацией правил о правовом положении граждан в ГК РФ // Гражданское
право. – 2015. – № 2. – С, 79.
22
лучила развитие в юридической литературе в контексте недавних изменений
Гражданского Кодекса РФ.
Как отметил Е.В. Богданов, вопрос об ответственности лица
осуществляющего надзор за ограниченно дееспособным (попечителя) «должен
быть разрешен по аналогии со ст. 1074 ГК РФ (субсидиарная ответственность)
с возложением на попечителя бремени доказывания того, что вред возник не по
его вине»
1
.
Следует согласиться насчет необходимости специального правового
регулирования ответственности лица, признанного ограниченно дееспособным,
вследствие психического расстройства, и попечителей за ненадлежащее
осуществление надзора. Привлечение попечителей к субсидиарной
ответственности возможно лишь в случае, если это будет предусмотрено за-
коном. При этом важно, что попечители как лица, ответственные за вред,
должны иметь возможность доказать отсутствие своей вины.
Подобный подход, к примеру, воплощен в статье 32 Деликтного закона
КНР, по которой, если вред причинен недееспособным или ограниченно
дееспособным лицом, ответственность возлагается на опекуна. В случае, если
последний выполнил обязанности опекуна, его ответственность может быть
уменьшена.
При наличии имущества у самого недееспособного или ограниченно
дееспособного лица, причинившего вред, возмещение осуществляется за счет
этого лица, а в недостающей части — возмещение предоставляется опекуном.
Достижением китайского права, достойным особого внимания
российского законодателя, должно стать регулирование ответственности
образовательных учреждений за физический вред, причиненный
недееспособным лицам во время обучения и проживания в данных
учреждениях. При этом для освобождения от ответственности указанные
учреждения могут доказать надлежащее исполнение своих обязанностей в
1
Богданов Е. В. Правовое положение граждан, ограниченных в дееспособности вследствие
психического расстройства // Адвокат. – 2013. – № 6. – С. 28.
23
сфере образования и управления (Ст. 33 Деликтного закона КНР). В России
проблема защиты телесной неприкосновенности лиц, признанных недее-
способными (как, впрочем, и других лиц, страдающих психическими
заболеваниями) в рамках гражданского законодательства (в компенсационном
контексте, главным образом, деликтного) не менее актуальна.
Регулирование ответственности надзирающих органов и опекунов за
«дефектный надзор» за лицами, признанными недееспособными в России
осуществляется на принципиальном уровне стран континентальной правовой
семьи. Показательны в этом смысле общие условия ответственности за вред,
причиненный недееспособными лицами, сформулированные в Модельных
правилах европейского частного права (DCFR). В ст. VI.-3:104
конкретизируются условия указанной ответственности надзирающих лиц за
юридически значимый вред, причиненный третьему лицу подопечным:
− вред причинен личности потерпевшего согласно статье VI.-2:202 (Вред,
понесенный третьими лицами вследствие повреждения здоровья или смерти
другого лица) или имуществу;
− лицо, в отношении которого учреждение или иная организация обязаны
осуществлять надзор, причинило этот вред умышленно или неосторожно; и
− лицо, в отношении которого учреждение или иная организация обязаны
осуществлять надзор, является лицом, склонным к причинению вреда данного
вида.
Однако ответственность, предусмотренная данной статьей, не наступит,
если лицо, осуществлявшее надзор, докажет отсутствие упущений в надзоре
над причинителем вреда
1
.
Приведенные условия содержат и отличительные особенности, которые
связаны с готовностью европейского акта мягкого права допустить судебное
исследование вины (умысла или неосторожности) недееспособного лица,
1
Губаева А.К. Проблемы гражданско-правовой ответственности за нарушения норм
договорного и деликтного права, совершенные недееспособными гражданами // В
сборнике: Психическое здоровье человека XXI века. Сборник научных статей по материалам
Конгресса – 2016. – С. 181.
24
причинившего вред. Российский правопорядок абсолютно исключает
подобный подход.
Другая особенность, в принципе приемлемая для российского
правопорядка, состоит в учете наклонностей, предыдущего опасного и
потенциально вредоносного поведения подопечного, страдающего, к примеру,
психическим расстройством. Этот фактор имеет значение для определения
достаточности мер предосторожности, предпринятых надзирающими органами
и опекунами, необходимых для предотвращения причинения вреда
подопечным.
Данный фактор имеет двойственное значение, поскольку влияет на
установление объективных признаков деликта, состоящего в «дефектном
надзоре», и вины лиц, осуществляющих надзор (точнее, от противного, влияет
на доказательство отсутствия вины в условиях презумпции виновности).
Заметим, что сформулированные как условие освобождения от ответственности
презумпции противоправности и виновности (вина в концепции объек-
тивированного содержания) применительно к поведению надзирающих лиц
здесь почти неразличимы.
Особенность регулирования рассматриваемой ответственности за
«дефектный надзор» присуща и англо-американской компенсационной
системе. По общему правилу, в Англии, не признается обязанность по
предупреждению вреда, который может быть причинен третьему лицу другим
лицом. Однако в порядке исключения ответственность за «дефектный надзор»
зависит от способности в конкретных обстоятельствах надзирающего органа
контролировать подопечного и предвидеть возможность причинения им вреда
потерпевшему в случае неосуществления необходимого надзора.
Например, в деле Palmer v. Tees Health Authority суд не признал
обязанность органа опеки предпринять меры предосторожности в отношении
лица, погибшего от нападения психически больного пациента. Пациент был
освобожден из-под надзора медучреждения по неосторожности, однако
учреждение не понесло ответственности за смерть третьего лица, поскольку
25
потенциальная жертва нападения не могла быть установлена заранее, и в
отношении нее не могли быть предприняты меры по предупреждению
причинения вреда
10
.
В судебной практике России не менее актуальна проблема установления
лица, ответственного за вред, причиненный недееспособным. Так, в
Определении Ленинградского областного суда от 12 марта 2015 г. по
апелляционной жалобе администрации МО Лодейнопольского района
Ленинградской области
1
было указано, что в соответствии с ФЗ РФ «Об опеке и
попечительстве»
2
орган опеки и попечительства обязан осуществлять в порядке
и в сроки, которые определяются Правительством Российской Федерации, про-
верку условий жизни подопечных, соблюдения опекунами и попечителями
прав и законных интересов подопечных, обеспечения сохранности их
имущества.
С учетом перечисленных обязанностей суд не признал обоснованными
доводы заявителя о том, что орган опеки и попечительства по вине других лиц
не был осведомлен об отсутствии у причинителя вреда, осуществившего
поджог своей квартиры, В.С., опекуна и вообще о судьбе недееспособного В.С.
При надлежащем выполнении администрацией МО возложенных на нее
законом обязанностей она могла и должна была знать о данных
обстоятельствах. Помещение В. С. в различные медицинские учреждения не
освобождало орган опеки и попечительства от исполнения обязанности по
осуществлению контроля за ним, в том числе, получения информации о его
выписке, предоставленной психиатрической больницей с целью решения во-
проса о назначении ему опекуна.
Суд признал, что администрация МО допустила бездействие,
выразившееся в необеспечении надзора за недееспособным лицом, приведшем
1
Определение Ленинградского областного суда от 12 марта 2015 г. № 33-1114/2015 // СПС
КонсультантПлюс.
2
Федеральный закон от 24.04.2008 N 48-ФЗ (ред. от 29.07.2017) "Об опеке и попечительстве"
// Собрание законодательства РФ. – 2008. – N 17. – Ст. 1755.