71
Таким образом, подобно любому обязательству, реституционное
правоотношение - относительное, так как связывает конкретных лиц —
сторон недействительной сделки или их правопреемников. По функциям,
выполняемым в механизме правового регулирования, оно имеет,
несомненно, охранительный характер, так как возникает как реакция
правопорядка на безосновательные изменения в имущественной сфере сторон
недействительной сделки. С точки зрения основания своего возникновения
оно является внедоговорным, так как возникает не в силу договора (договор
недействителен), а в силу закона.
На основании того, что сделка недействительна и обязательство имеется,
внедоговорной характер, его предмет и содержание складываются
исключительно исходя из факта сделанных предоставлений, а не на основе
достигнутой сторонами договоренности. Если, например, одна из сторон
исполнила сделку, передав вещь, которая затем погибла, то обязанность
получившей ее стороны по возмещению ее стоимости должна определяться не
по согласованной в договоре цене, а исходя из установленной рыночной
стоимости вещи на момент рассмотрения дела.
Как неоднократно отмечалось высшими судебными инстанциями, если
нет возможности возвратить полученное имущество в натуре суд в
соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ обязывает сторону возместить
действительную цену (рыночную стоимость) имущества, по такому пути
идет действующая судебная практика.
Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в
определении по конкретному делу, возмещение стороне недействительной
сделки только номинальной стоимости переданных ею приватизационных
чеков расходится с конституционно-правовым смыслом норм п. 1 и 2 ст. 167,
ориентированных на обеспечение равноценности и эквивалентности
возмещения каждой стороне стоимости переданного имущества при
невозможности его возврата в натуре.
72
Вместе с тем иногда судебная практика на уровне высшей судебной
инстанции отходит от этого принципа. Такой неправильный, как кажется,
подход имел место, например, при определении реституционной
обязанности пользователя жилых помещений или земельного участка, где
последний был признан обязанным выплатить за фактическое пользование
не рыночную цену, а цену, согласованную сторонами в недействительном
(ничтожном) договоре.
В связи с рассматриваемым вопросом требует взвешенной оценки
официальное разъяснение, данное в п. 80 Постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25: «По
смыслу пункта 2 статьи 167 ГК PФ взаимные предоставления по
недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами,
считаются равными, пока не доказано иное». Может возникнуть впечатление,
что тем самым - в части определения сторонами цены предоставления
недействительной сделке как бы придается юридическое значение. На самом
деле это не так.
Соглашение сторон о взаимной оценке предоставлений
рассматривается как нечто фактическое и как таковое приводит в действие
механизм опровержимой презумпции.
Об опровержимости рассматриваемой презумпции прямо
высказывались как Высший Арбитражный Суд Российской Федерации", так и
Верховный Суд Российской Федерации. Такая презумпция не должна вообще
иметь места в случаях, когда основанием недействительности сделки
является порок воли одной из сторон, использованный ее недобросовестным
контрагентом именно для получения таким способом односторонней выгоды
(насилие, угрозы, обман), а также большое заблуждение относительно таких
аспектов сделки, которые имеют значение для эквивалентности обмена. На это
обстоятельство обратила внимание Судебная коллегия по экономическим
спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривая конкретное
дело: «формирование цены отчуждения происходило с пороками, не
73
позволившими выявить экономически обоснованную стоимость имущества,
что, естественно, исключало возможность применения к спорным
отношениям презумпции о равенстве взаимных предоставлений». Далее, даже
при отсутствии подобных обстоятельств эквивалентность только
предполагается как факт и может быть опровергнута сторонами, в то же время
само по себе то обстоятельство, что стороны достигли соглашения о
равноценности предоставлений, не имеет - именно в силу
недействительности сделки. Поскольку в противном случае имело бы место
неосновательное обогащение одной из сторон, которое должно быть
предотвращено, а недействительной сделке придавалось бы, но сути,
юридическое значение.
Доказанность же неэквивалентности влияет не только на содержание
реституционных прав и обязанностей сторон недействительной сделки, но
также влечет применение к стороне, получившей предоставление большей
ценности, ответственности за неисполнение денежного обязательства в
соответствии со ст. 395 ГК PФ. Согласно п. 55 Постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7, «когда
доказано, что полученная одной из сторон данной сделки денежная сумма
явно превышает стоимость переданного другой стороне, к отношениям
сторон могут быть применены нормы о неосновательном обогащении (п. 1 ст.
1103, ст. ПО ГК РФ). В этом случае на разницу между указанными
величинами начисляются проценты, предусмотренные ст. 395 ГК PФ, с
момента, когда приобретатель узнал либо должен был узнать о
неосновательности получения или сбережения денежных средств»
1
.
Российская конструкция «применения последствий
недействительности сделки» предполагает, по существу, принудительное
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 (ред. от 07.02.2017) О
применений судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской
Федерации об ответственности за нарушение обязательств //Консультан Плюс
74
осуществление судом двусторонней реституции, т.е. реституции не только в
пользу самого истца, но и в пользу ответчика.
Руководствуясь таким, напрямую не основанном на законе,
пониманием реституции в процессуальном аспекте, следует и судебная
практика. Так, согласно п. 80 Постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 23 июня 2015 г, № 25, «при удовлетворении
требования одной стороны недействительной сделки о возврате
полученного другой стороной суд одновременно рассматривает вопрос о
взыскании в пользу последней всего, что получила первая сторона, если
другие последствия недействительности не предусмотрены законом»
1
.
Следовательно, признание за судом права и даже обязанности вынести
решение как против ответчика, так и против истца одновременно, присудив
обоих к «взаимной» реституции, противоречит принципу диспозитивпости
гражданского процесса, а также процессуальному положению сторон.
Наша система гражданского судопроизводства не рассчитана на
применение мер принуждения вопреки воле заинтересованных лиц. Ведь
если управомоченный сам не заинтересован в защите своих прав либо
охраняемых законом интересов, то принудить его к этому не в состоянии
никакой суд. При вынесении такого решения оно не может быть исполнено
вопреки воле заинтересованного лица, без инициативы которого не может
начаться исполнительное производство.
Исходя из изложенного представляется, что как с доктринальных
позиций, так и согласно принципам действующего законодательства для
присуждения к реституции обеих сторон, а не только ответчика, самого по
себе предписания о реституции недостаточно, нужно предъявление ответчиком
встречного иска, и тогда каждая сторона будет добиваться реституции в свою
пользу, действуя в качестве истца. Например, сторона, истребующая проданную
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 О применении
судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации // Консультант Плюс
75
по недействительному договору купли-продажи и отданную покупателю
вещь, может отвечать по встречному иску последнего, будучи обязанной
возвратить ему полученное от него встречное предоставление в виде
уплаченной покупной цены, составляющее неосновательное обогащение
продавца. Если же встречный иск не заявят, ничто не препятствует тому,
чтобы предъявить такое требование в качестве первоначального иска в новом
процессе. Следовательно, вопреки сложившемуся подходу (официальное
разъяснение ВС РФ) думается, что каждое из противостоящих друг другу
реституционных притязаний должно осуществляться посредством
самостоятельного иска (первоначального или встречного, одновременно ли с
притязанием другой стороны в рамках этого же судебного разбирательства или
же в двух разных процессах).
Вместе с тем нельзя не отметить, что присуждение к реституции
отдельно в отношении каждой из сторон может создать существенные риски
для одной из них. Добровольный возврат имущества, полученного по
недействительной сделке, другой стороне (потенциальному ответчику), в
качестве условия удовлетворения судом требования первой стороны о
реституции в свою пользу, трудно себе представить практически в условиях
российской действительности. Введение правила о таком добровольном
возврате могло бы блокировать подачу исков о реституции, поскольку
возлагало бы на истца большой риск того, что, первым вернув полученное
им имущество, впоследствии он может остаться ни с чем, так как, во-первых,
часто исход спора о недействительности сделки неявный, а во-вторых, потому
что даже при положительном для истца исходе процесса не будет никакой
гарантии того, что он сможет добиться исполнения вынесенного судом
решения о реституции в свою пользу из-за банкротства другой стороны или
других причин. Кроме того, первое из уже отмеченных
обстоятельств — неясность исхода спора о недействительности сделки -
чаще всего бывает причиной незаявления другой стороной (ответчиком)
встречного иска о реституции в свою пользу: поскольку если она не согласна с
76
тем, что сделка недействительна, такой встречный иск противоречил бы ее
собственной позиции по первоначальному иску. Необходимость же
рассмотрения ее реституционных требований в очередном судебном процессе
создавала бы риск того, что по истечении достаточно длительного времени,
которое займут два судебных процесса, ответчик (бывший истец, ранее
получивший удовлетворение по своему иску о реституции) окажется
несостоятельным или взыскание с него по другим причинам будет затруднено.
Все эти обстоятельства говорят в пользу рассматриваемой процессуальной
двусторонности реституции, в известном смысле обеспечивающей
процессуальную экономию и минимизирующей риски сторон, которые те
несли бы, если бы реституция в отношении каждой из них осуществлялась
независимо от реституции в отношении другой
1
.
Данные соображения, конечно, не лишены оснований, однако они имеют
более общее значение, выходящее за пределы сферы действия реституции.
Прежде всего, установленные законом реституционные обязанности, как и
все другие внедоговорные обязательства, возникают в тот момент, когда
совершается соответствующее действие (в нашем случае -когда производится
предоставление по недействительной сделке, что недвусмысленно вытекает из
содержания п.2 ст. 167 ГК РФ), а не в тот момент, когда суд выносит решение
о присуждении.
Из этого следует, что они могут и должны исполняться добровольно, по
требованию управомоченного лица, а в случае неисполнения к сторонам
применимы меры судебного принуждения. Исходя из того, что вряд ли
сторона недействительной сделки будет добровольно исполнять свою
обязанность по возврату полученного по этой сделке имущества, можно
высказать относительно любой иной внедоговорной (охранительной)
обязанности, как и то, что может быть - и чаще всего бывает - неочевидным
1
Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153-208
Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание. Редакция 1.0] / Отв.
ред. А.Г. Карапетов. - М.: М-Логос- 2018.-С. 441.
77
исход любого дела по любому иску, а не именно по иску в связи с
недействительностью сделки. Конечно, есть риск того, что добровольно
исполнившая свою реституционную обязанность сторона не получит
удовлетворения. Но это - другая проблема исполнения обязательств и
судебных решений, не составляющая исключительной особенности
реституции.
Тот факт, что у обеих сторон недействительной сделки могут быть
взаимные претензии в связи с недействительностью, не характеризует лишь
эту категорию дел. Взаимные претензии могут быть и обычно бывают также у
субъектов (действительного) синаллагматического договора или договора,
исполненного полностью или частично обоими контрагентами, но
вдальнейшем расторгнутого. В то же время допущение для реституции
механизма процессуальной двусторонности - помимо того, что представляет
собой паллиативное и, можно сказать, «точечное» решение более общей
проблемы, - приводит к искажению сущности гражданского процесса, либо
если ответчик (он же потенциальный истец) сам не требует чего-то, то он и не
обосновывает в суде свое возможное требование, не представляет
доказательств, собственных соображений, расчетов; при чем суд, присуждая в
его пользу возврат имущества, действует исключительно по собственной
инициативе относительно содержания и объема обязанностей последнего, и
дело, таким образом, в этой части решается без участия как
уполномоченного, так и обязанного лица.
Одним из возможных средств разрешения рассматриваемой проблемы
могло бы быть, по мнению Д.O. Тузова, вынесение судом условного
решения о присуждении одной из сторон к реституции, в котором
указывалось бы, что оно подлежит принудительному исполнению только в
том случае, если истец добровольно удовлетворит все притязания ответчика и
вернет ему полученное. Недостатком этого варианта является, однако, то, что и
здесь содержание и объем реституционной обязанности истца или останутся
неопределенными, что приведет к новому спору, или же должны будут
78
определяться в том же судебном решении, и следовательно тогда против
этого варианта можно высказать все те же возражения, которые были
высказаны против процессуальной двусторонности реституции.
Другой возможной альтернативой для процессуальной двусторонности,
по мнению профессора Даниила Олеговича Тузова, могла быть,
возможность приостановления исполнения решения суда о присуждении
одной из сторон к реституции по заявлению этой стороны с того момента,
когда решение вступит в исполнительную силу. Ответчик, присужденный к
реституции, но не согласившийся с тем, что сделка недействительна, исчерпав
возможность обжалования судебного решения, не вступившего в законную
силу, мог бы предъявить иск о реституции в свою пользу и ходатайствовать о
приостановлении исполнения решения по первому делу вплоть до
рассмотрения дела по его иску. При этом, чтобы гарантировать
исполнимость первого решения, к соответствующему имуществу ответчика
применялись бы обеспечительные меры (арест, внесение в депозит приставов и
т.д.). При этом для реализации обоих альтернативных решений проблемы - как
модели условного решения суда, так и модели приостановления исполнения
судебного акта - необходимы, видимо, либо изменения процессуального
законодательства, либо разъяснения по ряду процессуальных вопросов
со стороны Верховного Суда Российской Федерации.
Подводя итог изложенному, можно сделать следующий вывод,
реституционные правоотношения не являются классической разновидностью
гражданско-правовых, поскольку до сих пор нет единого понимания
относительно их правовой природы.
Так, С.A. Синицын считает, что реституционные отношения не могут
зависеть от воли субъектов гражданского права, они происходят в рамках
принуждения, формы и пределы которого четко определены нормой права,
выражают публичный, но не частный интерес: стороны не могут изменить,
заменить или дополнить следующую из закона возникшую обязанность
произвести возврат полученного по недействительной сделке. Возникает и
79
реализуется реституционное правоотношение никак не между
договаривающимися сторонами в рамках диспозитивного регулирования и
автономии воли - в силу исчерпывающей регламентации законом
реституционное правоотношение не находится под действием договорных
условий и ограничений. Реституционное правоотношение существует исходя
из норм закона, и ее применением исчерпываются содержание и смысл
существования реституционного правоотношения. B основе реституции
заложена публично-правовая санкция, охраняющая общее состояние
законности в правопорядке, а не определенные субъективные права участников
недействительной сделки. Применение реституции как публично-правовой
санкции принудительно парализует весь экономико-правовой эффект
недействительной сделки в области исполненного или ожидаемого исполнения,
что означает общую юридическую ничтожность воли и волеизъявления
участников недействительной сделки. Точное толкование содержания нормы
ст. 167 ПС РФ говорит о том, что законом могут быть установлены другие
последствия недействительности сделки, отличные или
дополнительные от применения двусторонней реституции. Опять же в этом
случае следует вести речь именно о специальных последствиях
недействительности сделки, но не о разновидности или типе реституционных
правоотношений
1
.
Таким образом, реституционное правоотношение надо включать в число
относительных правовых связей, потому что для реституционного
правоотношения (в отличие от абсолютного) характерен ограниченный
(определенный) круг обязанных лиц. Основная цель реституционного
обязательства является обеспечение защиты (восстановления) того
положения сторон недействительной сделки, которое было до ее исполнения.
Достижение данной цели возможно только путем действий, поэтому
реституционная охранительная связь относится к правоотношениям
1
Синицын С.А. Реституционные правоотношения: понятие, содержание, проблемы
классификации // Юрист. - 2015. - № 19. - С. 32 - 39.
80
активного типа. Самостоятельность этой связи является наличием в ее составе
новых субъективных прав и обязанностей, которые не существовали до
нарушения в таком качестве. Рассматриваемое правоотношение также носит
ретроспективный характер
1
.
С учетом изложенных признаков можно сделать вывод, что
реституционное охранительное правоотношение (реституционное
обязательство) - это возникщая между сторонами исполненной
недействительной сделки правовая связь, содержанием которой является
охранительное право на реституцию и охранительная обязанность по
восстановлению имущественного положения стороны в сделке путем
возврата полученного по совершенной сделке или возмещения его стоимости.
1
Шаина М.А. Реституционное обязательство в гражданском праве России: понятие,
основания возникновения, содержание//Российский юридический журнал. -2016. -№ 6. - С.
104 - 109.