104
конца не является добровольным: в зависимости от стадии преступления, на
которой оно было прервано, содеянное исполнителем необходимо
квалифицировать либо в качестве приготовления к преступлению, либо в
качестве покушения на преступление, что не препятствует признанию у
организатора или подстрекателя, воздействовавших на сознание
исполнителя, добровольного отказа.
Физический способ добровольного отказа организаторов и
подстрекателей состоит в воспрепятствовании исполнителю преступления
довести преступление до конца путем применения к исполнителю
физической силы, ограничения свободы исполнителя, создании в
объективной действительности непреодолимых препятствий для доведения
преступления до конца.
Основной вопрос, требующий рассмотрения в рамках раскрытия
данного способа - это его сопоставление с нормами о необходимой обороне.
По мнению В. А. Григорьева, А. Д. Сафронова, М. А. Шнейдера, одним
из способов добровольного отказа подстрекателей и организаторов является
совершение ими действий, заключающих в себе необходимую оборону
против посягательства исполнителя
51
. Тем не менее считаем, что поскольку
для добровольного отказа организаторов и подстрекателей преступления
законодатель допускает принятие любых мер по предотвращению доведения
исполнителем преступления до конца, то добровольный отказ указанных лиц
не исключается и при превышении ими пределов необходимой обороны по
отношению к деянию исполнителя. В этом случае организатор
(подстрекатель) не подлежит уголовной ответственности за то преступление,
от которого он добровольно отказался, однако подлежит уголовной
ответственности за преступление, совершенное при превышении пределов
необходимой обороны.
51
Григорьев В.А. Соучастие в уголовном праве РФ. Уфа, 1995. С. 56, Сафронов А. Д. Добровольный отказ от соучастия в
преступлении//Правовое регулирование общественных отношений. М., 1977. С. 152, Шнейдер М. А. Соучастие в преступлении
по советскому уголовному праву. М., 1958. С. 86.
105
Сообщение органам власти о готовящемся либо совершаемом
преступлении, по сути, является разновидностью физического способа
добровольного отказа, так как предполагает создание в объективной
действительности определенного рода препятствий для доведения
исполнителем преступления до конца. Вместе с тем данный способ имеет
свои особенности. Законодатель предусматривает два условия, соблюдение
которых необходимо для признания добровольного отказа организатора
(подстрекателя), сообщившего о преступлении органам власти: 1)
предотвращение доведения исполнителем преступления до конца (данное
условие характерно и для иных способов добровольного отказа организатора
и подстрекателя); 2) своевременность сообщения. При этом исходя из
буквального толкования ч. 4 ст. 31 УК РФ между своевременным
сообщением органам власти и предотвращением доведения преступления до
конца должна быть прямая причинная связь.
Как указывает В. В. Питецкий, своевременность в данном случае -
оценочная категория. Вопрос о своевременности обращения к органам
власти должен решаться на основе всех обстоятельств дела. В частности, с
учетом времени, места, характера предполагаемого преступления, степени
его подготовленности и других факторов.
На наш взгляд, установление законодателем критерия
своевременности не достаточно обоснованно. Согласно Толковому словарю
русского языка своевременный - осуществляемый в свое время, в нужный
момент, кстати. Следовательно, поскольку недоведение исполнителем
преступления до конца (пресечение преступления) является вторым и
обязательным условием добровольного отказа организаторов
(подстрекателей), то имеются ли основания для сомнения в своевременности
сообщения органам власти о готовящемся либо совершаемом преступлении,
если в результате такого сообщения преступление было пресечено?
Заметим, что организаторы (подстрекатели), намеренные добровольно
отказаться от преступления данным способом, сами заинтересованы в
106
своевременности сообщения. Во-первых, чем ближе к окончанию
преступления сообщение о его совершении, тем возрастает риск
ответственности организаторов (подстрекателей) за фактически содеянное
исполнителем (при условии, что эти действия или бездействие содержат
признаки состава преступления). Во-вторых, возрастает риск невозможности
предотвращения преступления органами власти. Из этого следует, что если
под своевременностью сообщения понимать отношение момента сообщения
о преступлении к моменту его окончания, то установление в
законодательстве условия о своевременности сообщения органам власти при
наличии второго обязательного условия - предотвращения доведения
исполнителем преступления до конца - не имеет ни юридического, ни
практического смысла. Более того, поскольку своевременность является
оценочным признаком, у организатора (подстрекателя) отсутствуют
законные гарантии признания в его действиях добровольного отказа, что
противоречит как природе добровольного отказа, так и его правовым
последствиям, которые в отличие от освобождения от уголовной
ответственности не должны зависеть от правоприменителя.
Вместе с тем нельзя исключать ситуации, когда организатор
(подстрекатель), зная, что об организованном им преступлении
(преступлении, к которому он склонял) стало известно органам власти и
планируется операция по его предотвращению, в целях избежания
уголовной ответственности за свое участие в данном преступлении решает
«сдать» органам власти исполнителя преступления. Здесь и встает вопрос о
своевременности такого сообщения, но в таком аспекте: возможно ли
признать у организатора (подстрекателя), сообщившего о готовящемся либо
совершаемом преступлении, добровольный отказ от преступления, если об
этом преступлении уже известно органам власти?
Полагаем, что поскольку с объективной стороны сущность
добровольного отказа, в том числе организаторов (подстрекателей), состоит
в прерывании причинной связи между собственными действиями и
107
преступным результатом, то само по себе наличие информации у органов
власти о готовящемся либо совершаемом преступлении не препятствует
добровольному отказу организатора или подстрекателя путем сообщения о
данном преступлении органам власти. Знание организатора (подстрекателя)
о том, что органам власти уже известно о преступлении, должно
учитываться при оценке признака добровольности.
Таким образом, критерий своевременности не имеет правового
значения и в том случае, если понимать под ним сообщение организатором
(подстрекателем) органам власти о готовящемся либо совершаемом
исполнителем преступлении до того, как органам власти стало известно об
этом факте из других источников.
На основании изложенного полагаем в целом обоснованным
регулирование законодателем вопроса о добровольном отказе организаторов
(подстрекателей), однако предлагаем исключить из ч. 4 ст. 31 УК РФ слово
«своевременным».
3.4 Добровольный отказ пособника преступления
В соответствии с ч. 4 ст. 31 УК РФ пособник преступления не
подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от
него меры, чтобы предотвратить совершение преступления. Таким образом,
пособнику достаточно предпринять все зависящие от него меры, чтобы
предотвратить совершение преступления, даже если эти меры не увенчались
успехом и исполнитель довел его до конца . В этом состоит отличие
добровольного отказа пособника от добровольного отказа организатора и
подстрекателя преступления. Целесообразность указанной позиции
законодателя ставится под сомнение некоторыми авторами, например, А. Н.
Игнатовым, что, на наш взгляд, является безосновательным. Подобное
законодательное решение вопроса о добровольном отказе пособника
объясняется наименьшей общественной опасностью пособника по
108
сравнению с иными соучастниками преступления, а также принципиальной
возможностью устранить свой вклад в совершение преступления (а
следовательно, разорвать причинно-следственную связь между
собственными действиями и преступным результатом), несмотря на
последующее возможное доведение преступления исполнителем до конца,
фактически отсутствующей у подстрекателя и организатора преступления.
Вместе с тем полагаем, что использованная законодателем правовая
конструкция добровольного отказа пособника не отражает его сущности в
виде изъятия собственного вклада в преступление. Так, по мнению
законодателя, пособник должен предпринятьвсе зависящие от него меры,
чтобы предотвратить совершение преступления. В связи с этим возникает
вопрос:все ли зависящие от него меры по предотвращению преступления
предприняло лицо, предоставившее орудия преступления исполнителю, а
затем изъявшее их, если данное лицо зналоо намерении исполнителя
воспользоваться другими орудиями, но не воспрепятствовало исполнителю
довести преступление до конца при наличии у него такой возможности?
Полагаем, что при буквальном прочтении закона мы должны констатировать
отсутствие в действиях такого пособника добровольного отказа от
преступления, так как вряд ли можно считать его предпринявшимвсе
зависящие от него меры по предотвращению преступления до конца.
Представляется, что добровольному отказу пособника преступления
более соответствует понимание, выработанное теорией уголовного права и
состоящее в ликвидации созданных именно им предпосылок криминального
деяния: «Для добровольного отказа пособника, который не является
инициатором преступления, достаточно изъять свой вклад в готовящееся
преступление». Как верно отмечено М. Д. Шаргородским, правовые
предписания должны быть полными, то есть «они не должны оставлять
неразрешенными вопросы, которые по мысли закона должны были им быть
охвачены. На этом основании полагаем необходимым детализировать в ч. 4
ст. 31 УК РФ способы добровольного отказа пособника следующим образом:
109
«Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он
отказался от содействия совершению преступления либо устранил
результаты собственного содействия совершению преступления до того, как
ими воспользовался исполнитель преступления».
Формы и способы добровольного отказа пособника преступления
зависят от вида пособничества: физического либо интеллектуального.
При физическом пособничестве, заключающемся в предоставлении
средств или орудий совершения преступления, устранении препятствий в
совершении преступления, пособнику достаточно не совершать указанных
действий (т.е. добровольный отказ осуществляется в пассивной форме).
Например, лицо, пообещавшее предоставить другому лицу ключ от склада в
целях совершения последним хищения, может отказаться от совершения
данных действий, и этого будет достаточно для признания с его стороны
добровольного отказа даже в случае совершения исполнителем хищения из
склада другим способом, например, путем взлома замка. В случае, когда
пособником уже совершены пособнические действия, для добровольного
отказа ему необходимо совершить активные действия : изъять у исполнителя
предоставленные ему орудия или средства либо восстановить ранее
устраненное препятствие.
Полагаем, что для добровольного отказа пособника преступления не
всегда является обязательным объективное устранение результатов
оказанного им содействия исполнителю преступления. В случаях, когда
пособник предпринял не увенчавшиеся успехом действия по изъятию
орудий или средств преступления, восстановлению устраненных ранее
препятствий и, исходя из объективных обстоятельств, обоснованно считал,
что исполнитель не сможет воспользоваться результатами его содействия, со
стороны пособника имеет место добровольный отказ от преступления,
независимо от последующих действий исполнителя преступления. Данный
вывод основан на отсутствии у такого «пособника» субъективного
110
основания уголовной ответственности. Указанное можно
проиллюстрировать следующим примером из судебной практики.
При интеллектуальном пособничестве в форме заранее обещанного
укрывательства или заранее данного обещания приобрести или реализовать
имущество, добытое преступным путем, достаточным условием
добровольного отказа пособника будет информирование исполнителя о том,
что пособник дезавуирует ранее данное обещание; исполнителю должно
быть ясно, что пособник «выходит из игры», так как «одно лишь
несовершение обещанных действий не устраняет причинной связи между
данным исполнителю обещанием и его действиями в расчете на выполнение
обещания». Как верно указывает В.Ф. Караулов, «не может быть
освобождено от уголовной ответственности лицо, заранее обещавшее скрыть
преступление, орудия и средства совершения преступления, следы
преступления либо предметы, добытые преступным путем, даже если оно и
откажется выполнить свое обещание после того, как преступный результат
уже наступил. Действия указанного лица находятся в причинной связи с
наступившим преступным результатом. Преступление потому, отчасти, и
было совершено исполнителем, что он в своих действиях мысленно опирался
на обещанную ему поддержку укрывателя. Ликвидировать созданные
предпосылки для совершения преступления соучастник уже не в силах,
поэтому он подлежит ответственности. Отказ от дальнейшего содействия
исполнителю преступления учитывается судом как смягчающее
обстоятельство при назначении наказания» .
При интеллектуальном пособничестве в форме дачи советов, указаний
или предоставления информации формы и способы добровольного отказа
предлагается разделять в зависимости от того, передана информация (даны
советы и указания) пособником исполнителю или еще нет.
Если информация еще не передана, то добровольный отказ возможен в
пассивной форме в виде воздержания от передачи такой информации. В
данном случае отсутствуют различия с физическим пособничеством, когда
111
лицо воздерживается от передачи исполнителю орудий или средств
совершения преступления.
Иная ситуация - когда информация исполнителем уже получена, либо
пособник уже дал ему советы или указания по совершению преступления,
исполнитель ее воспринял и готов реализовать. По мнению В. В. Питецкого,
«добровольный отказ в таких случаях возможен только путем активных
действий, и он, по существу, должен быть таким же, как у организатора и
подстрекателя. Пособник должен либо отговорить исполнителя от
совершения преступления, либо физически воспрепятствовать ему, либо
своевременно обратиться к органам власти. Важно, чтобы преступление
было именно предотвращено, ибо иным способом изъять сделанный вклад в
таких случаях невозможно» . Полагаем, что данное утверждение в его
универсальности чрезмерно категорично. Так, не исключены ситуации,
когда пособник, предоставив исполнителю определенные сведения, может
затем сообщить ему противоположную (недостоверную) информацию.
Допустим, лицо сообщает исполнителю квартирной кражи время, когда
хозяева квартиры будут отсутствовать, а затем, раскаявшись в собственных
действиях, говорит, что они в это время будут дома, но исполнитель все
равно решает совершить преступление, только теперь уже не кражу, а
грабеж с незаконным проникновением в жилище. Будет ли в таком случае у
пособника добровольный отказ, если хозяев квартиры дома все-таки не
оказалось? Представляется, что да, поскольку если бы хозяева квартиры
были дома, и исполнитель совершил грабеж, о какой причинной связи между
действиями пособника и наступившим результатом могла бы идти речь?
Следовательно, почему в ситуации, которая, по сути, вызвана ошибкой
исполнителя относительно способа хищения (тайного или открытого), когда
он на основании информации, полученной от квазипособника, полагал, что
хозяева будут дома, а их не оказалось, следует признавать лицо пособником
только потому, что ранее оно предоставляло информацию относительно
отсутствия в квартире хозяев в указанное время?
112
На основании изложенного полагаем, что в случае, когда у лица,
давшего исполнителю совет, указание или рекомендацию относительно
совершения преступления, имеется объективная возможность устранить
свой вклад в совершение преступления, то добровольный отказ данного лица
так же как и добровольный отказ пособника при физическом пособничестве
заключается в устранении результатов оказанного содействия до того, как
ими воспользовался исполнитель. «Пособник обязан устранить ту
уверенность и решимость исполнителя в совершении преступления, которую
он укрепил у него, давая различные советы и указания, облегчающие
совершение преступления» .
При этом, для установления факта наличия объективной возможности
устранить результат оказанного содействия необходимо руководствоваться
характером переданной информации, возможностью доступа к ней
ограниченного либо неограниченного круга лиц и прочими конкретными
обстоятельствами. Например, если в рассмотренном выше примере,
информация о времени отсутствия хозяев квартиры является
труднодоступной (например, ввиду «скользящего» графика их работы),
лицо, располагающее такой информацией и сообщившее ее исполнителю,
обоснованно может рассчитывать на то, что после сообщения им
дезинформации, исполнитель преступления не станет руководствоваться
сведениями, переданными ранее. Напротив, в случае, когда лицо в течение
определенного периода времени собирало и предоставляло исполнителю
информацию о том, что хозяева квартиры каждый день отсутствуют с 7.00
до 19.00, а затем сообщило, что в день совершения преступления в
обозначенное время они будут дома, необходимо устанавливать, была ли
воспринята указанная информация исполнителем в качестве достоверной
либо нет.
Таким образом, в рассматриваемом случае добровольный отказ
пособника возможен лишь путем принятия мер, в том числе сообщения в
правоохранительные органы, воспрепятствовавших доведению
113
исполнителем преступления до конца, поскольку только путем
предотвращения окончания преступления пособник может прервать
причинную связь между его действиями и преступным результатом.
Как видно, изложенное выше не охватывается использованной
законодателем формулировкой для описания конструкции добровольного
отказа пособника (ч. 4 ст. 31 УК РФ), вследствие чего полагаем
необходимым прямо предусмотреть в статье 31 УК РФ возможность и
способ добровольного отказа пособника в случае использования
исполнителем результатов его содействия: «В случае если исполнитель
воспользовался советами, указаниями пособника, предоставлением им
средств или орудий совершения преступления либо устранением
препятствий, пособник не подлежит уголовной ответственности, если он
сообщением органам власти или иными мерами предотвратил доведение
исполнителем преступления до конца».
При этом, учитывая необходимость оптимального закрепления
указанного положения, а также общего положения о добровольном отказе
пособника преступления, предложенного ранее, с точки зрения
законодательной техники, предлагаем изложить ч. 4 ст. 31 УК РФ
следующим образом:
«4. Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности,
если он отказался от содействия совершению преступления либо устранил
результаты собственного содействия совершению преступления до того, как
ими воспользовался исполнитель преступления. Организатор преступления,
подстрекатель к преступлению, а также пособник преступления в случаях,
когда исполнитель воспользовался советами, указаниями пособника,
предоставлением им средств или орудий совершения преступления либо
устранением препятствий, не подлежат уголовной ответственности, если эти
лица сообщением органам власти или иными мерами предотвратили
доведение исполнителем преступления до конца».