12
Если, по каким-либо причинам происходит фиксация на этой фазе,
проживание кризиса останавливается. Взрослая женщина может часто
попадать впросак, не ощущая своего реального размера относительно других
женщин. Она часто вынуждена соперничать невпопад, через конкуренцию
как-бы подтверждая сам факт своего существования. Ее идентичность
спутана, и она плохо ориентируется в том, на что может или не может
претендовать. Кто она и с кем она похожа, а с кем слишком разная. Из-за
размытых границ ей сложно понимать, где ее, а где чужое. Во взрослой
жизни это приводит к самым разнообразным последствиям и сложностям.
Один из самых ярких примеров: почти комичная дама бальзаковского
возраста, которая носит одежду не по фигуре и не по статусу, вызывающе
красится, беспричинно хихикает и жеманничает, флиртуя со всеми подряд
коллегами по работе. Когда она была моложе, инфантильность часто
прощалась окружающими. Но чем старше человек, тем несоответствия все
больше налицо [6].
Любой кризис, не прожитый полноценно, усложняет проживание
следующего. Поскольку в развитии человека есть определенная очередность
этапов взросления, каждый со своим возрастным кризисом и задачами. Если
задача не была выполнена, она остается как не сданная задолженность в
институте. На следующей сессии – во время следующего кризиса, его новые
задачи потянут за собой и хвост нерешенных.
Иногда женщине с эдипальными проблемами везет, и она находит себе
соперницу, которой проигрывает конкуренцию в пух и прах. Крушение
иллюзий о себе во взрослом возрасте проживается болезненнее, чем в
детстве, но позволяет все-таки определиться со своими границами,
обнаружить свой размер, свои слабые, а потом и сильные стороны. И заново
сформировать образ себя, свою женскую идентичность, основываясь уже на
большей связи с реальностью [13]. Проживаемый кризис в этом случае –
множественный, поскольку подтягивает за собой нерешенные хвосты. Пока
13
он длится, женщина будет проклинать судьбу от свалившейся на нее боли, но
ближе к его концу обязательно обнаружит, что все-таки ей повезло. Появятся
свежие ростки новой более зрелой идентичности, а значит – внутренние
опоры, за которые можно ухватиться.
Второй кризис, который напрямую влияет на женскую идентичность и
ее развитие – это пубертатный период. Здесь девочка снова сталкивается с
конкурентными чувствами к матери но на фоне другой задачи [16].
Если в эдипальной фазе все прошло хорошо, девочка уступила папу
маме и смирилась со своей ролью, она растет, развивается, проходит еще
парочку возрастных кризисов в школе и начинает вступать в пубертатную
зону. К ее концу наступает период психологической сепарации. Здесь
девочке важно обнаружить свои отличия от матери, особенности и
индивидуальные черты. В этом возрасте важнее становятся отношения со
сверстниками. Девочка хочет завоевать их внимание, стремится настоять на
своем праве быть отдельной от матери и другой во всем, что для нее важно.
Встречая естественное сопротивление матери факту отдаления взрослеющего
ребенка, девочка-подросток стремится получить от нее признание права на
свою инаковость. Быть не похожей на мать, как было в эдипальном возрасте,
а в чем-то быть совсем другой и возможно даже превосходящей маму,
например в физической красоте, юности и перспективах. И как бы
некоторым мамам ни было сложно с этим примириться, дочке в этот момент
необходимо признание ее расцветающей женственности [45].
Если все это получено и все важное с матерью отвоевано. Если она
принимает то, что дочь любит не хорошую музыку, а электро-хаус, не
нормальную одежду, а странные шляпы и платформы, не человеческий
облик, а сиреневые волосы и черную помаду. Если мать далее разрешает
дочке поступить не туда, куда сама мечтала, а туда, куда лучше бы и глаза ее
не смотрели и т.п… Если мать признает дочь в этих отличиях, у девушки
появляется уверенность в себе и способность доверять себе, своим желаниям,
14
стремлениям и надеждам. В ее главной в этом возрасте войне – за признание
сверстников, мать выступает ее союзником, а не врагом. Если же мать от
тревоги, или плохо осознаваемой зависти подавляет свое чадо, один из
важнейших кризисов сепарации может быть: а) так и не пройден, с
вытекающими последствиями – не уверенности, не самостоятельности,
избегания конкуренции; и б) пройден ценой разрыва внутренней связи с
матерью и затем поиска другой взрослой фигуры для получения
признания (При условии же фиксации ребенка на более ранних стадиях
развития – кризис сепарации может быть не пройден из-за сложного «хвоста»
задач, с которыми ребенок не справляется) [25].
Только при наличии у девочки всех этих отношений с матерью,
положительный вклад отца может сыграть для формирования ее женской
идентичности важную роль. Когда отец умеет нормально и по-человечески
подтверждать привлекательность и взросление девочки, это добавляет ей
уверенности в общении с противоположным полом и учит держать хорошие
границы. Если же у девочки не было полноценных и питающих отношений с
матерью, или замещающей взрослой фигурой, любовь отца не поможет
формированию нормальной идентичности, а скорее превратится в
определенную разновидность психологического инцеста. Поскольку научить
женщину быть женщиной мужчина никак не может. Как и мать в одиночку
не в силах помочь сыну сформировать мужскую идентичность [39].
К сожалению, или к счастью – идентичностью нас никто не может
наградить. Никто не может убедить женщину, что она женщина, если внутри
она ощущает себя запутавшейся девочкой или протестующим подростком.
Это личный выбор и ответственность каждого – идти ли на поиски своего,
или оставаться незрелым, раз уже не удалось вырасти во время своего
детства. Многие люди всю жизнь живут с идентичностью не взрослого
человека, приспосабливаются как-то. Трудно, но живут. А кто-то выбирает
15
дорастить себя, чтобы пожить как-то иначе. Помогает ищущим
психотерапия, направлять усилия в нужное русло [6].
Гендерная идентичность – часть или компонент социальной
идентичности в общем смысле слова. Это свойство психики человека в
концентрированном виде выражать для него то, как он представляет себе
свою принадлежность к различным социальным группам или иным
общностям, или отождествление себя с тем или иным человеком, как
воплощением присущих этим группам или общностям свойств. В нашем
случае – с женщинами и мужчинами [30].
Есть авторы, которые делят идентичности на естественные и
искусственные. Естественные, например, расовые – даются человеку от
рождения почти что и связаны с очевидными физическими признаками,
которые сложно или невозможно поменять. Человек может что-то делать,
чувствовать и думать, он так или иначе будет проявлять идентичность
человека своей расы. А вот с профессиональной идентичностью все сложнее.
В ней нет такого неотчуждаемого признака, поэтому приходится что-то
делать, чтобы идентичность поддерживать. При этом делают это и самилюди,
и профессиональное сообщество. С гендером все и просто, и сложно
одновременно. С одной стороны, в нем есть биологическая часть, на основе
которой могла бы быть сформирована естественная половая идентичность.
Например, набор хромосом, первичные и вторичные половые признаки.
Более того, в большинстве случаев такая идентичность есть у каждого из нас,
но существует как бы в фоне: например, через схему тела [53].
Но сложность в том, что гендер – понятие социальное и с
биологическим полом имеет отношения непрямые. То есть изменить
хромосомный набор невозможно, хотя ряд половых признаков можно, но
сложно. Зато поведение меняется легко – а именно в нем сокрыты
человеческие третичные половые признаки. Поэтому на детской площадке
или в школе можно услышать «ты же девочка!» или «соберись, мальчики не
16
плачут». Такие характерные фразы предполагают, что девочка или мальчик
могут сделать что-то такое, что перестанут быть мальчиком или девочкой.
Поэтому гендерная идентичность относится к смешанным: содержит в себе
базовый неизменный признак, но требует формирования и поддержки.
Причем формирование и поддержка гендерной идентичности происходит на
протяжении всей жизни.
И вот с этим возникают проблемы как со стороны субъекта, так и со
стороны сообщества. С одной стороны, общество развивается очень быстро,
в результате чего сильно размываются ролевые модели для мужчин и
женщин, через которые можно идентифицироваться с гендерной группой.
Социальная ситуация меняется быстрее, чем стереотип. С другой стороны,
современный человек ценит не столько групповое, но индивидуальное,
уникальное. Поэтому у него меньше желания вписываться в стереотипные
образы, что еще больше усложняет процесс формирования идентичности. Я
здесь не касаются таких моментов, которые были характерны для всех
времен: конкуренции между представителями одного пола, в которой
идентичность может пострадать, да и ввязываться в нее не всегда хочется
[28].
Идентичность – это субъективный пропуск в сообщество, который даёт
и разрешение, и поддержку в любой практике, разделяемой в этой группе.
Когда мы говорим о гендерной идентичности: это, прежде всего, практики
общения между полами и практики продолжения рода.
Также сформированная и поддерживаемая идентичность удовлетворяет
потребность в принадлежности к группе. У многих людей – это чрезвычайно
интенсивная потребность. О том, насколько нам важно чувствовать себя
частью той или иной гендерной группы, можно наблюдать по обилию
рекламы разного рода «гендерных» товаров: машин и станков для бритья,
которые делают из человека настоящего мужчину; косметики и бытовой
техники, которые делают из человека настоящую женщину и пр.
17
Рекламные манипуляции не так страшны, в сравнении с теми, которые
проворачивают партнеры по общению. Какие только дикие вещи не делают
подчас взрослые разумные люди, чтобы почувствовать себя и быть принятым
как мужчина или как женщина.
В идентичности выделяют когнитивный, аффективный и
поведенческий компоненты [17].
Когнитивный компонент включает наши знания и представления о том,
к какой группе мы принадлежим и об отличительных признаках этой группы.
Аффективный – какие эмоции и чувства мы по этому поводу
испытываем, в том числе чувство принадлежности к группе.
Поведенческий включает поведенческие шаблоны и стереотипы,
которые мы разделяем с нашей группой, а также то поведение, которое мы
реализуем для осуществления общих с группой потребностей и разделяемых
ценностей.
Если в каком-то из этих компонентов что-то не так или они
конфликтуют между собой, у человека возникают сложности с определением
своей принадлежности к группе, что может переживаться достаточно
мучительно. Например, есть умные и привлекательные женщины, которым и
хотелось быть женственными, и претит принадлежность к женскому полу,
так как они считают, что женщины нерациональны, ненадежны и, в целом,
взбалмошны. Или мужчина теряет свою идентичность, расплакавшись над
трогательной сценой в кино, потому что «мужчины не плачут». Здесь
признак принадлежности к группе оказывается очень узким, да еще и
вызывает сложные эмоции: отвращение, стыд или гнев. Бывает так, что
женщина или мужчина полностью соответствуют достаточно гибким
признакам, но не могут принять это, например, из-за страха. Так женщина
может прятать свою женственность из опасений, что ее поведение не так
истолкуют и она станет жертвой насилия. И, наконец, про поведение и
желания. Мальчик хочет стать дизайнером модной женской одежды, но
18
настоящие мужчиныне занимаются такими вещами, поэтому либо любимое
дело, либо гендерная идентичность. Это лишь самые очевидные примеры.
Подобные конфликты приводят людей обоих полов на тренинги
женственности и мужественности. Такие практики ориентированы на
развитие или восполнение того или иного компонента и предлагают свой
единственный, часто довольно жесткий, образец. Например, популярные
сейчас ведические практики и курсы «стервологии» предлагают
проработанный, стандартный поведенческий образец в сочетании с
познавательным компонентом, что значит быть настоящей женщиной. Более
интересны тренинги, расширяющие ролевой репертуар: работа с целым
набором сказочных или мифологических образов. Йогические и другие
телесные женские практики работают через аффективный и поведенческий
компонент, организуя проживание себя женщиной. Они позволяют
почувствовать себя женщиной и полюбить себя как женщину. При этом
эффективными такие занятия будут, если попадут в ту зону, где случился
конфликт или возник дефицит. А значит важно понять, что случилось, а
дальше – работать с этим [24; 38].
Понять, что именно случилось с гендерной идентичностью, можно в
процессе индивидуального консультирования. Это может быть очень
увлекательное исследование корней гендерной идентичности от рождения до
взрослости, а может быть воссоздание процесса идентификации с
представителями своего пола здесь и сейчас в реальном времени и
относительно безопасной обстановке. Тогда можно увидеть, как рождается
идентичность и что ей мешает.
В группе такой эксперимент проделать проще – там уже есть и не один
представитель твоего пола. И в этой группе можно почувствовать себя,
попробовать разные способы действия и разобраться, что при этом
происходит с идентичностью во всех ее компонентах. В группе особенно
заметно, что гендерную идентичность невозможно утратить, как нельзя
19
утратить женственность и мужественность. На них можно не обращать
внимание, даже игнорировать их существование. Но гендер живет и
развивается вместе с человеком на протяжении всей жизни. Поэтому в
группе можно как минимум понять, почему вдруг носителю женственности,
она не видна, и попробовать с этим неведением что-нибудь сделать [27].
Таким образом, можно сделать вывод, что для формирования женской
идентичности, и возможности проявиться в той форме идентичности, которая
для человека наиболее комфортна и ресурсна, необходимо понять причины
поведения женщины и ее возможные отношения с матерью, как основной ее
паттернов поведения. Для этого необходимо рассмотреть теоретические
аспекты исследования типов привязанности, чтобы понять специфику
формирования целостности человека.
1.2 . Типы привязанности, развитие и влияние типа привязанности на
формирование личности
В данном параграфе мы рассмотрим особенности психологической
привязанности и ее влияние на формирование личности.
Психолог Джон Боулби первым из психологов описал привязанность –
как «устойчивую психологическую связь между людьми». Согласно теории
привязанности мы можем рассматривать различные типы отношений:
отношения и связи между людьми – преимущественно долгосрочные
отношения, включающие отношения как между родителями и детьми, так
и между романтическими партнерами [15].
При этом, вводится понятие привязанность. Под привязанностью
понимается эмоциональная связь с другим человеком. Боулби считал, что
самые ранние связи детей с теми, кто о них заботится, имеют огромное
20
влияние, которое продолжается на протяжении всей их жизни. Он предложил
также, что привязанность служит для того, чтобы в раннем возрасте
удержать ребёнка около матери, тем самым повышая шансы этого ребёнка
на выживание.
Центральная идея теории привязанности заключается в том, что те, кто
изначально ухаживает за малышом, те, кто реагирует на его потребности
и удовлетворяют их, позволяют ребёнку почувствовать себя в безопасности.
Младенец знает, что тот или иной взрослый надёжен, и это даёт ему
надежную опору для последующего познания мира.
В своём исследовании в 1970-х годах психолог Мэри Эйнсворт
значительно расширила положения оригинальной работы Джон Боулби.
Её новаторское исследование «Странная ситуация» выявило серьёзное
влияние привязанности на поведение. В ходе исследования ученые
наблюдали детьми в возрасте от 12 до 18 месяцев, фиксируя их реакцию
на ситуацию, в которой они ненадолго оставались одни, а затем
воссоединились со своими матерями [21].
Основываясь на наблюдаемой исследователями реакции, Эйнсворт
описала три основных стиля привязанности: надежный, тревожно-
амбивалентный и избегающий. Позже, в 1986 году, исследователи Мейн
и Соломон на основе результатов собственных экспериментов добавили
четвёртый стиль привязанности, назвав его дезорганизованной
привязанностью. Ряд проведённых позже исследований подтвердили идею
о стилях привязанности, предложенную Эйнсворт, и показали, что от стиля
привязанности во многом зависит поведение человека в дальнейшей,
взрослой жизни.
Некоторые исследования показывают, что стили привязанности,
сформированные у детей в самом начале жизни, могут привести к ряду
последствий. Например, дети, у которых в младенческом возрасте
сформировалась надёжная привязанность, oбладают более развитым
21
чувством собственного достоинства и способны лучше обеспечивать себя
по мере того, как они становятся старше. Эти дети также стремятся
к большей независимoсти, лучше учатся в школе, успешнее выстраивают
социальные отношения, меньше подвержены депрессии и тревогам.
Приведем характеристику стилей привязанности
Надёжную привязанность отличает стрессовое состояние, возникающее
у ребёнка, когда воспитывающий его взрослый его покидает, и радость
от того, что он вернулся. Важно помнить, что такие дети чувствуют себя
в безопасности и могут полагаться на взрослых. Когда взрослый уходит,
ребёнок может быть расстроен, но как только родитель или попечитель
возвращается, малыш чувствует себя уверенно.
Испугавшись, дети с надёжным стилем привязанности будут искать
утешение как раз у взрослых. Эти дети знают, что их родители или опекуны
способны обеспечить им комфорт и уверенность в случае необходимости.
Дети с тревожно-амбивалентным стилем привязанности обычно очень
огорчаются, когда их оставляют родители. Это стиль привязанности
встречается сравнительно редко, им обладают лишь около 7-15% детей
(по данным американских исследователей). Многочисленные исследования
показали, что амбивалентный (т.е. двойственный по своей природе) стиль
является результатом плохой материнской поддержки. Эти дети не могут
положиться на своих матерей (или опекунов), поскольку они не уверены, что
взрослые будут рядом, когда в них нуждаются [34].
Дети с избегающим стилем привязанности, как правило, стараются
избегать родителей или опекунов. Такие дети не оказали бы предпочтения
своему родителю перед совершенно незнакомым человеком, если бы
им предложили такой выбор. Исследования показали, что этот стиль
привязанности может быть результатом оскорбительного или нерадивого
отношения опекунов. Дети, которых наказывают за то, что они полагаются