95
Та-ра-ра-бумбия! Та-ра-ра-бумбия!
И тут она в безумном порыве пускалась в пляс, высоко подпрыгивая в
неистовом канкане и оглушительно стуча каблуками по полу, и тогда её отец,
добропорядочный торговец, вынужден был, встав на нижнюю ступеньку
лестницы, кричать своей дочери, что гостиная находится прямо над магазином
и покупатели могут пожаловать в любой момент. Но даже он, вернувшись к
свои бухгалтерским книгам и весам, будет напевать привязчивый мотивчик себе
под нос.
Если в лавке не было покупателей, стоило только хозяину отвернуться,
юноши, стоявшие за прилавками, наскоро скинув белые фартуки, лихо
отплясывали, пародируя танцовщиц кабаре.
Та-ра-ра-бумбия! Та-ра-ра-бумбия! Оставалось ли место в стране
Тарарабумбии для смерти, нищеты, горя и страданий? Даже если и так, у
молодёжи теперь было заклинание, чтобы прогнать их из своих мыслей.
Казалось, незамысловатые слова песенки как нельзя лучше подходили к
беззаботной мелодии, но их частенько «обновляли». Конец одной длинной
версии песни, исполненной юными бездельниками под каштановым деревом,
гласил:
Нет кальсон у нашей Лотти,
Вы ей лишних не найдёте?
Всю жизнь сидеть на тумбе ей
И петь Та-ра-ра-бумбию!
Впрочем, исполнялся этот куплет для того, чтобы поддразнить девушек,
проходящих мимо. И конечно, любая девушка была задета. А ещё шокирована
публичным упоминанием нижнего белья и тем, что название подобного
предмета одежды используется в словах песни во всей своей ничем не
прикрытой откровенности.
Лора наслаждалась жизнью в Кэндлфорд Грин. Летом казалось, что
солнце будет сиять вечно, а зима пролетела так быстро, что Лора не сделала и
половины дел, отложенных для долгих студёных вечеров. Она была молода, у
96
неё появились новые весёлые друзья и одежда, лучше той, что она когда-либо
прежде носила, а ещё Лора прыгала выше всех под заводную мелодию «Та-ра-
ра-бумбии!».
Но что-то глубоко внутри не давало ей покоя. У неё было свободное
время. По воскресеньям, если мисс Лэйн позволяла ей отдохнуть, что бывало не
всегда, Лора одевалась, тщательно выбирая наряд, и отправлялась в центр
города выпить чаю со своими родственниками. Её тепло встречали, и часы,
проведённые с любимыми дядей и тётей, доставляли ей удовольствие, даже
несмотря на постоянное отсутствие кузин, её ровесниц. Лоре нравились
кэндлфордские развлечения и весёлая компания новых друзей, а ещё много
счастливых часов, проведённых в саду мисс Лэйн, тенистом и уединённом. Но
ни одно из этих удовольствий, казалось, не могло полностью удовлетворить её.
Она тосковала, тосковала глубоко, по свободе, которую чувствовала в полях.
Кэндлфорд Грин был маленьким городком, окружённым полями, лугами,
лесами. Лора могла любоваться ими из любого окна, но любование издалека не
удовлетворяло её. Ей хотелось как в детстве уйти далеко в поле, слушать пение
птиц, звон ручья и шелест листьев кукурузы. Чувствовать запахи и прикасаться
к тёплой земле, цветам и травам, и стоя там, где никто не мог её увидеть,
вбирать в себя всё это.
Она не говорила об этом ни одной живой душе. Она упрекала себя за это
недовольство и одёргивала себя: «Нельзя ведь иметь всё, что хочешь». Но эта
невысказанная жажда свободы жила в ней до тех пор, пока не была
удовлетворена неожиданно, в полной мере и таким образом, который показался
Лоре совершенно восхитительным, хотя в отношении последнего, пожалуй, с
ней были склонны согласиться немногие.
