15
1.2. Средства выражения иронии и приёмы её перевода
Среди средств выражений иронии выделяют лингвистические
(языковые) и паралингвистические (неязыковые, невербальные). К последним
относят жесты, мимику, интонацию, паузы и т.д.
Лингвистические средства выражения иронии находят воплощение на
каждом уровне языковой системы. На фонетическом уровне отмечаются
интонационно-графические средства (выделение текста курсивом,
использование разных шрифтов, многоточия). Этот уровень в текстах наименее
продуктивен. На морфологическом уровне использование грамматических
средств: множественного числа существительного, превосходной степени
прилагательного, употребление артиклей, императива, на лексическом уровне
задействуются приемы игры слов, антитезы, использование имен собственных,
словосложение, аффиксация. На синтаксическом уровне употребляются
повторы, риторические вопросы, косвенная речь, авторский комментарий,
градация, перечисление.
На уровне текста задействуются следующие приёмы:
1) ассоциативная и прецедентная ирония,
2) пародия, гротеск, парадокс,
3) использование патетической лексики,
4) создание иронического образа с использованием лексических и
грамматических (морфологических и синтаксических) средств,
5) использование символического значения слов и словосочетаний,
6) использование неологизмов,
7) олицетворение и сравнение,
8) использование фразеологических единиц и их преобразование,
9) семантическое рассогласование словосочетания, смешение
функциональных стилей и регистров,
10) выведение или сведение к абсурду,
11) иронические тропы метафора, клише, гипербола, литота, эпитет,
16
12) средства выдвижения сильных позиций текста и связь между ними,
сцепление, обманутое ожидание,
13) использование внеязыковых кодовых систем (язык формул,
цветообозначений) или сочетание различных свойств кодовой системы в одном
смысловом пространстве [16].
Среди стилистических приёмов выделяют такие наиболее часто
используемые средства реализации иронии, как каламбур, метафора,
олицетворение, образное сравнение, оксюморон, гипербола, зевгма, аллюзия и
перифраз.
Приёмы перевода иронии
Ирония, являясь самым деликатным и самым «лингвистическим» видом
юмора, играет немаловажную роль в литературе, придавая произведению
особый стиль. Есть писатели, для которых ирония стала не просто
стилистическим приёмом, а целым сложившимся идиостилем и
художественным принципом. Примером такого автора может быть, конечно, П.
Г. Вудхаус, создавший серию романов о Дживсе и Вустере.
Впрочем, юмор вообще и ирония в частности много веков близки
английским литераторам, начиная с самого Шекспира. А это, в свою очередь,
означает, что при переводчику часто приходится иметь дело с иронией при
работе с английской литературой. Однако необходимо констатировать, что,
несмотря на несомненную актуальность вопроса, перевод иронии исследован
очень мало.
При переводе иронии часто возникают определённые сложности,
которые во многом объясняются особенностями этого явления. Ирония может
быть выражена лексическими единицами, которые сами по себе сложны для
перевода, например, культурными или историческими реалиями или
аллюзиями. Кроме того, способ адекватной передачи иронии на другом языке
не всегда существует. Встречаются ситуации, когда механизмы создания
смешного работают по-разному в языках, и в случае кардинальных различий
полноценный перевод выполнить, возможно, не удастся. Ещё одна сложность
17
связана с отсутствием у переводчика необходимых фоновых знаний для того,
чтобы определить иронию в тексте. Скрытая ирония, особенно связанная с
какими-либо реалиями, может быть не понятой переводчиком.
Для перевода иронии обычно рекомендуются следующие правила,
предложенные Т. А. Казаковой [13, с.280]:
1. Полный перевод с незначительными лексическими или
грамматическими преобразованиями применяется в тех случаях, когда это
позволяют как словесный, так и грамматический состав иронического оборота в
исходном тексте, при условии совпадения социально-культурных ассоциаций.
Это самый простой для переводчика случай, например:
‘If you will allow me to explain. I can do so in a few simple words. I have just
had a visit from a slimy slinking slug.’ [P. G. Wodehouse]
– Позвольте, я все объясню. Буквально в двух словах. Только что мне
нанес визит скверный скользкий слизняк. [П. Д. Вудхаус, пер. Л. Мотылевой]
2. Расширение исходного иронического оборота применяется в тех
случаях, когда смысл иронического словоупотребления неочевиден для
иноязычной культурной среды. В таких случаях часть подразумеваемых
компонентов иронии облекается в словесную форму в виде причастных или
деепричастных оборотов, расширенных атрибутивных конструкций и т. п.
Например, в следующем примере речь идёт о махинациях, когда
мошенники продавали значки с портретом политика Майкла Хука Смита,
якобы в поддержку его президентской кампании. Юмор заключается в том, что
Смит в президенты никогда не баллотировался, однако для русскоязычного
читателя переводчик добавляет пояснение:
We’ve been gouging the public for a long time with all kinds of little schemes
from selling self-igniting celluloid collars to flooding Georgia with Hoke Smith
presidential campaign buttons. [O. Henry]
Были мы мазуриками всю свою жизнь и как только не объегоривали
несчастную публику. Продавали ей самовоспламеняющиеся воротнички из
18
целлулоида, наводнили всю Джорджию пуговицами с портретами президента
Гока Смита, а такого президента и не было. [О. Генри, пер. К. Чуковского]
3. Антонимический перевод, то есть перевод с противоположным
грамматическим или лексическим значением, применяется тогда, когда прямой
перевод утяжеляет переводную структуру в силу различия грамматических или
лексических норм и тем самым затемняет или вообще не передает смысл
иронии.
Например, в данном случае прямой перевод утяжелил бы предложение,
и фраза звучала бы по-русски неестественно:
Constable Dobson had been saying something in a pretty self-satisfied sort of
way about having seen me creeping through the darkness and tracking me like a
leopard, and Sergeant Voules, who was a man who believed in keeping nephews in
their place, was remarking that he had seen me first and had tracked me just as much
like a leopard as Constable Dobson. [P. G. Wodehouse]
Констебль Добсон в восторге от самого себя, лопотал, как он заметил
меня, в темноте, я куда-то крался, а он бросился выслеживать меня как леопард,
сержант же Ваулз, который не любил, чтобы племянники выскакивали вперед,
утверждал, что обнаружил меня первым и тоже выслеживал как леопард,
ничуть не хуже констебля Добсона. [П. Д. Вудхаус, пер. Ю. Жуковой]
4. Добавление смысловых компонентов применяется в тех случаях, когда
требуется сохранить исходные лексико-грамматические формы (например,
цитаты) в условиях информационной недостаточности аналогичных форм в
языке перевода.
В следующем примере переводчик добавляет два элемента, которые
усиливают иронический эффект:
One of the very best, old Chuffy, of course, but I wouldn’t have said he could
write letters like that. [P. G. Wodehouse]
Конечно, Чаффи отличный малый, золотая душа, но чтобы писать
поэтические письма? Чудеса, да и только. [П. Д. Вудхаус, пер. Ю. Жуковой]
19
5. Культурно-ситуативная замена применяется в тех случаях, когда
прямое воспроизведение способа выражения иронии невозможно, поскольку он
не будет воспринят переводящей культурой, а сама ирония должна быть
передана, поскольку она составляет существенную часть авторского способа
выражения.
В данном примере девушка жалуется на то, что ее жених во время
важного выступления слишком часто говорил Er, er (характерный
фонетический сигнал размышления), а её собеседник хотел остроумно ответить.
Каламбур строится на использовании пословицы «to err is human» (калька
латинского выражения «errare humanum est»; рус.: «человеку свойственно
ошибаться») и созвучии er и глагола to err. То есть в дословном переводе
получается, что человеку свойственно «экать». Поскольку русский вариант
этой пословицы не созвучен какому-либо фонетическому сигналу размышления,
переводчику пришлось отказаться от использования этого выражения.
Переводчик использует прием компенсации, подыскав русский просторечный
фразеологизм «ни бе, ни ме, ни кукареку», который часто используется в
значении «не может ничего сказать». Таким образом, каламбур, в целом, был
передан, однако в определённой степени комический эффект был утерян, так
как механизм русского каламбура более очевидный и отличается от смысла,
вложенного в английском.
‘He kept saying Er. Er, er, er. I could have thrown a coffee spoon at him.’
Here, of course, was my chance to work in the old gag about to err being
human, but it didn’t seem to me the moment. [P. G. Wodehouse]
− Он все бекал и мекал. Я еле сдержалась, чтобы не запустить в него
чайной ложкой.
На это я, конечно, мог бы возразить, что гораздо хуже, если человек ни
бе ни ме ни ку-ка-ре-ку, но я чувствовал, что сейчас не время для остроумных
ответов. [П. Д. Вудхаус, пер. Л. Мотылевой]
20
1.3. Передача иронии при переводе
Рассмотрим, как оформляется ирония в конкретном англоязычном
тексте и какими способами она передаётся в переводе на русский язык.
В первом примере речь идёт об отношении старой служанки Зиллы к
недавно поступившей на работу шестнадцатилетней Лоре. Комический эффект
достигается тем, что автор подробно перечисляет несколько вполне конкретных
оснований для того, чтобы Зилла терпела Лору в доме. При этом, будучи пусть
и почтенного возраста, но служанкой, Зилла на самом деле никаким образом не
смогла бы воспрепятствовать появлению Лоры, даже если бы действительно её
невзлюбила. Поэтому Зилла, проявив мудрость и великодушие, нашла причины
для того, чтобы смириться с ситуацией и при этом не потерять лицо. Поскольку
в данном случае ирония, как и во всём тексте, очень добродушная и деликатная,
при переводе глагол tolerated смягчён до «стала снисходительней». Оборот
причины ‘to save her poor feet’ передан прямой речью и вынесен в скобки для
облегчения восприятия длинного предложения. В данном примере можно
говорить о текстовой иронии, т.е. передаваемой при помощи целого
предложения. Для передачи иронии выполнен прямой перевод.
The old servant, Zillah, tolerated her
when she found that she had now
someone at hand willing to run upstairs
‘to save her poor feet’, or to whisk the
washing off the line and bring it indoors
when it started to rain, or to creep into the
low henhouse to collect the eggs for her.
Старая служанка Зилла стала к Лоре
снисходительней, когда поняла, что
теперь есть кому сновать вверх-вниз
по лестнице с поручениями («Пощади
мои старые ноженьки!»), бежать во
двор, чтобы спасти от внезапного
ливня бельё, развешанное для
просушки, или пробираться,
согнувшись в три погибели, в
курятник за свежими яйцами.
21
Подводя итог рассказу об отношениях Зиллы и Лоры, автор называет их
armed neutrality − «вооружённый нейтралитет». В этом случае ирония
передаётся при помощи оксюморона, т.е. сочетания противоположных понятий.
Нейтралитет подразумевает отказ от оружия и военных действий, поэтому
вооружённым быть не может. Для перевода иронии, переданной на уровне
словосочетания, выбран метод калькирования, т.е. прямой перевод.
Often she was quite pleasant, and on the
whole their relations may be described as
a state of armed neutrality.
В основном же Зилла была весьма
любезна, и их отношения можно было
описать как вооружённый
нейтралитет.
В следующем примере Мэттью иронизирует над некими знакомыми,
которым было бы неплохо стать скромнее. При этом используется аллюзия
‘udn’t trouble them no more, nor other folks neither’, вероятнее всего, на какую-
либо песню или стихотворение. В доступных источниках информации найти
сведения о данной цитате не удалось, но даже если бы данные нашлись, вряд ли
источник цитаты был бы знаком русскому читателю. Поэтому в данном случае
была проведена культурно-ситуативная замена, а именно − выполнен
описательный перевод.
He would hold this last bottle up to the
light, shake it gently, and say: ‘A
wineglass of this wouldn’t do some folks
I know much harm. Their headaches and
whimseys ‘udn’t trouble them no more,
nor other folks neither.’
Бывало, возьмёт Мэттью эту бутыль,
поднимет повыше к свету, встряхнёт
осторожно и скажет:
‒ Есть у меня такие знакомцы,
которым стаканчик-другой этого пойла
не повредил бы. Тогда бы они своими
прихотями уже не досаждали ни самим
себе, ни тем, кто вокруг.
22
Заканчивая рассказ о большой стирке, автор признаётся, что
единственным удовольствием в этом процессе было то, что в конце концов
заканчивался. Иронический эффект достигается, в том числе, и благодаря
использованию словосочетания orgy of cleanliness. При этом orgy («оргия»,
«разгул»), при помощи которого выражается неотвратимость и безудержность
масштабной стирки, в русском языке имеет яркую отрицательную коннотацию
и прочно ассоциируется с сексуальной развращённостью. Для перевода
использован приём нейтрализации: вместо «оргии» использовано нейтральное
слово «священнодействие», сохраняющее иронию и добавляющее некий
оттенок пиетета, с которым относились домашние к стирке.
The only pleasant thing about the whole
orgy of cleanliness was to see the piles of
snowy linen, ironed and aired and
mended, with lavender bags in the folds,
placed on the shelves of the linen closet
and to know that six whole weeks would
pass before the next upheaval.
Единственным удовольствием в этом
священнодействии чистоты было
лицезреть на полках шкафа стопки
белоснежного, отутюженного, свежего
белья, благоухающего лавандой
благодаря мешочкам с сухоцветами,
спрятанным в складках ткани, и знать,
что на шесть недель в доме наконец
воцарится покой, до следующего
переполоха.
Рассказывая о матери Лоры, автор при помощи иронии подчёркивает,
насколько сдержанной она была в проявлении чувств. Даже в письмах, которые
читала только дочь, она использовала обращение «Моя милая» лишь в самом
экзальтированном состоянии. Для передачи иронии в данном случае
использован прямой перевод с добавлением глагола «принудить», создающего
более яркий образ.
Only on special occasions would her
mother write, ‘My own dear’, for she was
Её мать была весьма сдержанной в
чувствах, поэтому только
23
not demonstrative.
исключительные обстоятельства могли
принудить её начать письмо с «Моя
милая».
Далее автор рассказывает, что в большинстве семей отцы читали только
газеты, а матери и вовсе дремали над религиозными романами. Благодаря
иронии мы понимаем, что большинство людей в Кэндлфорде вовсе не были
охотниками до чтения. В переводе данного предложения использована
генерализация, и названия популярных в те времена романов заменены их
общей характеристикой.
Most of the fathers of such families found
sufficient reading in their Daily
Telegraph, and the mothers, on Sunday
afternoons, dozed over Queechy or The
Wide Wide World.
Другие же главы семейств вполне
обходились чтением газеты «Дейли
телеграф», а их супруги после
воскресного обеда с удовольствием
дремали над чопорными
евангелистскими романами.
В следующем примере автор рассуждает о том, как следующее
поколение оценивает предшествующее десятилетие. Иронический эффект
заключается в словосочетании by a presumably more innocent generation: хотя
поколение называют «более благочестивым» в противопоставление
«испорченным девяностым», благодаря иронии читателю понятно, что это не
так. В данном предложении используется приём образного сравнения, и для
передачи иронии выбран прямой перевод.
And that was in the ‘nineties, afterwards
to be named—by a presumably more
innocent generation—the ‘Naughty
Nineties’.
Это были девяностые, которые вскоре
для следующего и, видимо, гораздо
более благочестивого поколения стали
«испорченными девяностыми».
24
В следующем примере автор снова использует противопоставление: при
помощи интенсификатора в виде глагола did сравнивается, чему послужил и не
послужил скандал с Оскаром Уайльдом (...did nothing..., но did...). Ирония
заключена во всей фразе и в словосочетаниях natural distrust of intellect −
«врождённое недоверие к интеллекту» и enlighten the younger generation in a
less desirable manner − «просвещать в нежелательной манере». При переводе
использован приём добавления: чтобы усилить эффект противопоставления,
использованы антонимичные глаголы «погасить» и «разжечь», а также
добавлены обороты «хуже того» и «не только..., но и» для более яркого
комического эффекта.
The tragedy of Oscar Wilde did nothing
to lessen their natural distrust of intellect,
but it did enlighten the younger
generation in a less desirable manner.
Трагедия, случившаяся с Оскаром
Уайльдом, не только не погасила в
людях врождённого недоверия к
интеллекту, но хуже того, разожгла в
молодых умах весьма нежелательное
любопытство.
Рассказ о местном альманахе «Занятные факты» весь пронизан иронией.
Автор намеренно преувеличивает серьёзность, с которой относились жители
Кэндлфорда к «Занятным фактам», и даёт читателю понять, что это
занимательное чтение было в высшей степени бесполезным. В переводе
следующего предложения добавлено одно слово «наконец», которое придаёт
фразе ещё больший иронический эффект и углубляет комизм ситуации.
Apparently it gave deep satisfaction to
the majority of the younger people to
know how many years of an average life
were spent in bed and how many months
of his life a man spent shaving and a
woman doing her hair.
Очевидно, что большинство молодых
людей находили глубокое
удовлетворение в том, чтобы узнать
наконец, сколько лет своей жизни они
проведут во сне, сколько месяцев
мужчины потратят на бритьё, а