52
трансформация, как целостное преобразование: переводчик полностью поменял
структуру, не сохранив параллелизм и эпифору, но добившись адекватного
перевода на русский язык.
Также один из важных повторов – анадиплосис, использующийся для
усиления связи между предложениями или для подчёркивания ключевого слова:
“The too-large shirt, a small female boy with a swollen, hurt face, staring at me,
staring at the bedcover, in our silence” (Fowles 2019: 16).
«Она сидела, прислонясь к стене, в рубашке, которая была ей велика,
тонкая женщина-мальчик со злобным лицом, глядя на меня, глядя на покрывало,
окутанная безмолвием» (Фаулз Дж. 2023: 26).
Анадиплосис подчёркивает пристальный взгляд Алисон и указывает на её
самоанализ. Подобное повторение помогает создать ощущение напряжения,
привлекая внимание читателя к внутренним мыслям и эмоциям Алисон. Также в
предложении присутствуют аллитерация (повтор согласных “f” “b” и “s”),
ассонанс (повтор ударной гласной “a”) и консонанс (повтор согласного звук /ŋ/),
которые придают предложению ритмичности и подчёркивают анадиплосис.
Переводчик успешно передал анадиплосис благодаря такой
трансформации, как дословный перевод: герундиальная конструкция: “staring at
me, staring at…” была переведена с помощью аналогичной структуры в виде
деепричастного оборота: «глядя на меня, глядя на…».
Окольцовывающий повтор, использующийся реже остальных, но всё ещё
присутствующий, также создаёт определённую эмоциональную нагрузку:
“My resignation was accepted with resignation” (Fowles 2019: 6).
«По окончании семестра я убедился, что мои размышления встречены
сочувственно» (Фаулз Дж. 2023: 14).
Повторение существительного «resignation» подчёркивает тему смирения
в предложении, как в прямом смысле ухода Николаса с должности, так и в
переносном смысле принятия отставки, совершаемого с чувством смирения.
Также повтор, усиливающийся аллитерацией (повтор согласной “r”), ассонансом
53
(повтор ударной гласной “a”) и консонансом (повтор согласной “n” в конце
слова), придаёт предложению циклическую структуру, что делает его более
запоминающимся и впечатляющим.
В переводе окольцовывающий повтор не был сохранен. Была использована
следующая переводческая трансформация: контекстуальная замена: второе
существительное “resignation” было заменено на словосочетание «с ноткой
горечи», которое передаёт общий смысл оригинала, но использует более
подходящую для русского языка фразу.
В данном случае перевод является недостаточно корректным, так как не
передаёт игру слов и двусмысленность, поскольку в русском языке нет точного
эквивалента существительному “resignation”, которое могло бы передать оба эти
значения (отставка и чувство смирения, принятия) одновременно. Вместо этого
переводчик выбрал более общий подход, который не полностью передаёт
нюансы оригинального текста.
Ввиду не совсем верного перевода Б. Кузьминского предлагается
собственный вариант: «Моё увольнение было воспринято с понимающим
сожалением.»
Один из ключевых стилистических приёмов, используемых в романе
«Волхв» – градация, при которой автор последовательно усиливает выражение
своих мыслей или мыслей персонажей, создавая тем самым динамичный и
эмоционально насыщенный текст. В контексте «Волхва» этот приём играет
важную роль, помогая автору передать сложные и многогранные образы
персонажей и событий. Также в следующем небольшом предложении
присутствует и асиндетон, позволяющий создать более динамичный и
напряжённый текст за счёт отсутствия союзов между частями предложения, и
анадиплосис. Соответственно, в отрывке градация дополняется асиндетоном,
анадиплосисом и усиливается параллельными конструкциями:
“I knew what I needed. I needed a new land, a new race, a new language”
(Fowles 2019: 6).
54
«…но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык…»
(Фаулз Дж. 2023: 14)
Параллельные конструкции создают ритм и дополнительно подчёркивают
желания говорящего, усиливают решимость и ясность в понимании того, что он
ищет, даже если он и не знает, к чему и куда это приведёт. Градация создаёт
эффект увеличения значимости по мере того, как потребности господина Эрфе
становятся более абстрактными и желаемыми. Градация усиливается
асиндетоном, создающим ритмичный и торопящий эффект, а анадиплосис
создаёт плавное развитие логического рассуждения. Все вышеперечисленные
приёмы усиливаются и дополняются аллитерацией (повтор согласных “n” и “l” в
начале слов), ассонансом (повтор ударных гласных звуков /i/ и /æ/) и
консонансом (повтор согласной “d” в конце слов).
Переводчик успешно передал параллельные конструкции, градацию и
асиндетон, присутствующие в оригинале. В оригинальном предложении
используется повторение фразы “a new (land / race / language)”, создавая ритм и
выделяя каждый из элементов. В переводе этот приём сохранён, он использовал
контекстуальное соответствие в виде прилагательного «чужой», что также
придаёт ритмичность и подчёркивает каждую составляющую, включая
градацию. Асиндетон также присутствует в переводе, так как переводчик решил
не добавлять соединительные союзы. Анадиплосис не был сохранён, вместо
этого переводчик использовал грамматическую замену: прошедшее время
глагола «needed» изменяется на будущее время словосочетания «буду искать», а
также приём опущения: переводчик убрал подлежащее и сказуемое “I needed”,
сделав, таким образом, второе предложение безличным. В данном случае,
переводчик передал общий смысл оригинала, но использовал другую структуру
предложения и иные члены предложения. Также Б. Кузьминский использовал,
как упоминалось выше, контекстуальное соответствие, которое характеризуется
выбором прилагательного «чужой» вместо «новый». Это может быть связано с
55
тем, что в русском языке прилагательное «чужой» может передать более
глубокий смысл чужбины и неизведанности, чем «новый».
В предложении сочетаются параллельные конструкции, антитеза и
эпифора, что создаёт определённый эффект и ритм для читателя:
“From it flowed cant, hypocrisy and the impotent rage of the old who know they
have failed and the young who suspect that they will fail” (Fowles 2019: 5).
«Она порождала лицемерие, ханжество, порождала бессильный гнев
стариков, знающих, что потерпели крах, и молодых, ожидающих такого же
краха» (Фаулз Дж. 2023: 13).
Данный параллелизм подчёркивает контраст между стариками и
молодыми, одновременно показывая их общий опыт случившихся или
ожидаемых неудач. Приём также, как и ассонанс (повтор ударной гласной “o”) и
консонанс (повтор согласных “t” и “d” в конце слов), способствует ритму и
сбалансированности предложения.
Переводчик успешно передал параллельные конструкции, антитезу и
эпифору, присутствующие в оригинале. Были использованы такие
переводческие трансформации, как дословный перевод: “the old who know they
have failed” переведено как «стариков, знающих, что потерпели крах», что
соответствует оригинальной структуре, применена трансформация
контекстуальной замены: глагол “suspect” был переведён как «ожидающих», и,
наконец, добавление: было добавлено относительное местоимение «такого же».
Автор часто использует антитезу для создания динамики и напряжённости
в романе, подчёркивая противопоставление идеалов, ценностей и мировоззрений
героев:
“She had very wide-apart gray eyes, the only innocent things in a corrupt face,
as if circumstances, not nature, had forced her to be hard” (Fowles 2019: 10).
«Доверчивые серые глаза – оазис невинности на продажном лице, словно
остервенилась она под давлением обстоятельств, а не по душевной склонности»
(Фаулз Дж. 2023: 20).
56
Сопоставление невинных глаз с продажным лицом подчёркивает
противоречивость Алисон. Этот контраст добавляет сложности персонажу,
делая его интересным для читателя. Антитеза дополняется ассонансом (повтор
ударных звуков /aɪ/, /ɑː/ и /ɪ/) и консонансом (повтор согласных “t” и “s” в конце
слов), благодаря чему в предложении появляется ритм и усиливается
эмоциональная нагрузка.
В оригинале антитеза выражается через противопоставление «невинных»
глаз и «продажного» лица, а также через идею, что обстоятельства, а не природа,
заставили её стать жёсткой. В переводе эта антитеза сохранена. Глаза
описываются как «доверчивые» и «оазис невинности» на «продажном лице», что
передаёт противопоставление между внутренней невинностью и внешней
жесткостью. Также сохраняется идея, что Алисон стала жёсткой под давлением
обстоятельств, а не из-за своей природы. Были использованы такие
трансформации, как опущение: убрано наречие “the only”, так как оно при
переводе является излишним, чрезмерно нагружая предложение. Далее была
применена контекстуальная замена: словосочетание “innocent things” меняется
на «оазис невинности», что является исключительным переводом, подходящим
только для данного контекста. И наконец, была использована грамматическая
замена: прилагательное “innocent” заменяется на существительное «оазис», а
также опускается множественное число существительного “things”.
В романе «Волхв» используется преуменьшение, чтобы создать
иронический контекст, показать пренебрежение или, наоборот, снисхождение по
отношение к кому-либо или чему-либо:
“The mass-produced middle-class boys I had to teach were bad enough;”
(Fowles 2019: 5)
«Инкубаторские детки, мои ученики, были из рук вон плохи;» (Фаулз Дж.
2023: 13)
В этом случае, заявляя, что ученики «были из рук вон плохи», Николас
показывает негативное отношение к ним, но не демонстрирует это явно. Данный
57
приём добавляет глубины при описании учеников, позволяя читателю более ярко
представить картину происходящего. В предложении присутствует ритм,
создающийся за счёт аллитерации (повтор согласной “m” в начале слов),
консонанса (повтор согласных “d” и “s” в конце слов) и ассонанса (повтор
гласных ударных звуков /æ/ и /i/).
В данном случае переводчик сделал наоборот, он заменил преуменьшение
на гиперболу «были из рук вон плохи». Перевод “were bad enough” как «из рук
вон плохи» подразумевает, что ученики совершенно ни на что не способны, в то
время как в оригинале у читателя остаётся мысль, что их умственные
способности не настолько плохи. Была использована такая переводческая
трансформация, как адаптация: в оригинальном английском выражении “were
bad enough” используется нейтральная формулировка, которая указывает на то,
что ситуация была достаточно плохой. В русском переводе используется более
сильное выражение «были из рук вон плохи», которое подчёркивает степень
негативности ситуации. Это изменение добавляет больше эмоциональной
окраски и усиливает впечатление от описываемой ситуации.
В следующем случае антиклимакс в сочетании с гиперболой создаёт
удивительный контраст между ожиданием и реальностью, добавляя
эмоциональности в предложении:
“A terrible deathlike feeling, which anyone less cerebral and self-absorbed than
I was then would have realized was simply love” (Fowles 2019: 20).
«Будь я не столь рассудочен и самодоволен, до меня дошло бы, что этот
обморочный ужас – любовь» (Фаулз Дж. 2023: 32).
В данном предложении ужасное, подобное смерти чувство, которое
читатель представляет, как, например, страсть или сильную тоску, принижается
до простой «любви». Этот антиклимакс создаёт иронический и
несоответствующий тон, добавляя глубины описанию эмоций главного героя. А
гипербола преувеличивает ощущения, показывая их силу и степень влияния на
Николаса. Также данный пример легко читается благодаря ассонансу (повтор
58
ударного гласного звука /ɛ/), аллитерации (повтор согласного звука /s/) и
консонансу (повтор согласной “d” в конце слов).
В переводе антиклимакс был успешно передан. Также была использована
гипербола «обморочный ужас», которая была успешно переведена, усилив
эмоциональное воздействие на читателя, делая чувства главного героя более
интенсивными и живыми. Были использованы такие переводческие
трансформации, как конкретизация: “a terrible deathlike feeling” переведено как
«этот обморочный ужас», затем было применено опущение: “was simply” было
опущено для лучшего соответствия общему тону перевода. И наконец, было
использовано перемещение: в оригинальном тексте фраза “a terrible deathlike
feeling” находится в начале предложения, тогда как в переводе соответствующая
ей фраза «обморочный ужас» перемещена в конец предложения. В русском
переводе синтаксическое сближение противоположностей играет важную роль.
В оригинале противоположности выражены через длинное и сложное
предложение, которое подчёркивает эрудированность и напыщенность главного
героя. Он описывает свои чувства как “a terrible deathlike feelin”, которые кто-то
менее интеллектуальный и самодовольный, чем он, понял бы как просто любовь.
В русском переводе эти противоположности сближаются и становятся более
явными. Переводчик использует короткое и прямое предложение, которое
подчёркивает контраст между умом и самовлюблённостью героя, и его
неспособностью признать свои чувства.
Рассмотрим ещё один пример со множеством стилистических приёмов,
таких как возрастание, ирония и морфемный повтор:
“I could have said what I was thinking: Yes, you are a tramp, and even worse,
you exploit your tramphood, and I wish I’d taken your sister-in-law-to-be’s advice”
(Fowles 2019: 16).
«И не сказал, что просилось на язык: да, шлюха, хуже шлюхи, потому что
спекулируешь своей шлюховатостью, лучше б я послушался твою будущую
золовку» (Фаулз Дж. 2023: 26).
59
Возрастание демонстрирует пренебрежительное отношение Николаса к
Алисон, делая обвинения всё более оскорбительными, а ирония также
подчёркивает пренебрежительный тон всего предложения, показывая осознание
неверного выбора главного героя. Также морфемный повтор «tramp» не только
показывает его негативное значение, но и усиливает эмоциональную нагрузку
предложения. И наконец, аллитерация (повтор согласных “s”, “t” и “w” в начале
слов), консонанс (повтор согласной “d” в конце слов) и ассонанс (повтор
ударных гласных звуков /i/, /æ/ и /ɔ/) создают ритм, мелодичность и усиливают
эмоциональное воздействие.
Переводчик успешно передал возрастание, иронию и морфемный повтор.
При переводе также усиливаются негативные характеристики Алисон по
мнению Николаса («шлюха»; «хуже шлюхи»; «спекулируешь своей
шлюховатостью»). Ирония в оригинале заключается в том, что говорящий
выражает сожаление, что не последовал совету будущей золовки. Этот момент
также передан в переводе. Были использованы такие переводческие
трансформации, как контекстуальная замена: “I wish I’d taken your sister-in-law-
to-be’s advice” было переведено как «лучше б я послушался твою будущую
золовку», поскольку в русском языке нет точного эквивалента английской фразе,
затем применён приём лексических добавлений: “and even worse” переведено как
«хуже шлюхи», что является добавлением для усиления эмоционального
эффекта. И наконец, конкретизация: существительное “tramphood” было
переведено как «шлюховатость» для лучшего понимания читателем эмоций
говорящего.
В следующем предложении возрастание идёт вместе с асиндетоном и
дополняется оксюмороном, благодаря которому данный стилистический приём
лучше раскрывается:
“She stared at me; silence; darkness; frustrated tenderness” (Fowles 2019: 509).
«Ее глаза; молчание; тьма; сдерживаемая нежность» (Фаулз Дж. 2023: 671).
60
Серия фраз, разделённых точкой с запятой, усиливает напряжение и
создает ощущение предвкушения. Переход от “she stared at me” к “silence” и
«darkness», кульминацией которого является “frustrated tenderness”, представляет
собой постепенную эскалацию эмоций и интенсивности. “Frustrated tenderness” в
качестве финальной фразы в предложении указывает на пик эмоций,
достигающих высшей точки во взаимодействии между персонажами. Эта фраза
предполагает сложное и противоречивое эмоциональное состояние, придающее
сцене определённую глубину. За счёт отсутствия между фразами таких союзов,
как «и», каждый элемент в списке приобретает значимость. Отсутствие союзов
создаёт быстрый темп в предложении, усиливая драматизм и напряжённость
сцены. Также присутствует ритмичность, достигающаяся за счёт аллитерации
(повтор согласной “s” в начале слов), ассонанса (повтор ударного звука /ɛ/) и
консонанса (повтор согласных “ss” в конце слов).
Благодаря сохранению пунктуации и отсутствию соединительных
союзов, асиндетон в переводе был сохранён. Что касается возрастания, то в
оригинале оно создаётся за счет последовательности описываемых состояний и
впечатлений. В переводе это возрастание также передано, хотя и с некоторыми
изменениями в интерпретации оригинального текста. Также важно отметить,
что, заменив подлежащее и сказуемое на местоимение и существительное,
переводчик добавил хаотичность повествованию. Были применены такие
переводческие трансформации, как конкретизация и грамматическая замена типа
предложения: “she stared at me” переведено как «её глаза», переводчик убрал
подлежащее и сказуемое. В оригинале используется более общее выражение, в
переводе – более конкретное. Также применена модуляция: переводчик
выбирает более нейтральное прилагательное «сдерживаемая» вместо более
экспрессивного “frustrated”, что нейтрализует эмоциональную нагрузку,
присущую оригиналу.
61
В данном случае можно было сохранить изначальную эмоциональную
нагрузку оригинала, достигающуюся за счёт прилагательного «frustrated»: «Она
пристально смотрела на меня; молчание; тьма; недостижимая нежность.»
Таким образом, в данном подразделе были рассмотрены синтаксические
средства, присутствующие в романе «Волхв» Джона Фаулза. Был проведён
стилистический и переводческий анализ перевода Б. Кузьминского. Было
выяснено, что переводчик не всегда стремился передать стилистические
средства оригинала, но такой выбор был обоснован стремлением добиться
адекватности перевода на русском языке. Всего было рассмотрено 26 примеров,
из которых 21 был успешно переведён на русский язык, а в пяти переводчик
использовал не совсем удачные решения, где можно было избежать целостного
преобразования, опущения или модуляции. В таких случаях был предложен
собственный перевод, сохраняющий стилистическую нагрузку оригинала. В
следующем разделе будет рассмотрен перевод лексических средств, а также
проведён стилистический и переводческий анализ.
3.2. Особенности перевода лексических стилистических средств в
романе «Волхв»
В данном подразделе будет рассмотрено то, как особенности перевода
лексических стилистических средств в романе «Волхв» влияют на передачу
авторского стиля, атмосферы произведения и характеров персонажей. Будут
изучены особенности перевода метафоры в сочетании с другими
стилистическими приёмами, затем гипербола, ирония, антитеза, сравнение,
эпитет и иностранные слова, играющие крайне важную роль в романе и то, как
выбор переводчика влияет на восприятие и понимание читателем произведения.
Кроме того, необходимо провести анализ проблем, возникающих при переводе
стилистических приёмов.