55
проставляемых в пределах одного государства».
В настоящее время также отсутствует законодательно установленная
обязанность предоставлять образцы подписей и оттисков печатей, а равно
подтверждать полномочия лиц, подписавших официальный документ, лицами,
получившими соответствующий запрос от уполномоченного органа в связи с
необходимостью проставления апостиля. Не установлены сроки направления
ответов на соответствующие запросы. Известны случаи непредставления
информации уполномоченным органам, а также отказов в предоставлении
информации со ссылками на отсутствие обязывающих норм.
Урегулирование всех указанных вопросов на уровне федерального закона
позволит установить единые базовые правила проставления апостиля на
документах, совершенных на территории Российской Федерации, а также
сделает более прозрачной данную процедуру для заявителей, уполномоченных
органов и компетентных органов иностранных государств.
Кроме того, множественность разрозненных нормативных правовых
актов, регламентирующих вопросы проставления апостиля, принятых на
различных уровнях, в отсутствие структурообразующего федерального закона,
приводит к тому, что общие принципы и параметры проставления апостиля,
предусмотренные Конвенцией, не всегда получают адекватное отражение в
правоприменительной практике на территории Российской Федерации.
Необходимо отметить, что при заверении штампом «апостиль» действует
тоже правило, как и при консульской легализации, российские документы,
предназначенные для использования за границей, апостилируются в
уполномоченных органах Российской Федерации, а иностранные документы,
предназначенные для использования в Российской Федерации, апостилируются
в соответствующих государственных учреждениях иностранных государств
(МИД, органы юстиции, администрации штатов, провинций и т.д.).
Но консульская легализация и проставление апостиля не могут быть
потребованы, если договоренности между двумя или несколькими
56
государствами еще более упрощают эти процедуры.
В частности, двусторонние договоры о правовой помощи и правовых
отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенные
Российской Федерации, а также Конвенция о правовой помощи и правовых
отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанная 22
января 1993 года в Минске государствами - членами СНГ, определяют порядок,
в соответствии с которым документы, выданные официальными властями
одной договаривающейся стороны, рассматриваются как официальные и
пользуются на территории другой стороны доказательственной силой
официальных документов без какого-либо дополнительного удостоверения, то
есть без консульской легализации и заверения штампом «апостиль».
Между тем, в договорах о правовой помощи и правовых отношениях с
некоторыми государствами (Греция, Италия, Испания и др.) отмена требования
легализации документов распространяется только на документы,
представляемые договаривающимися сторонами друг другу по
дипломатическим каналам в рамках оказания правовой помощи.
Следовательно, легализация иных документов в эти государства может
осуществляться путем проставления апостиля.
Несмотря на наличие между Российской Федерацией и рядом государств
двусторонних договоров, отменяющих требование легализации документов,
некоторые государства требуют наличия штампа «апостиль» на документах,
исходящих из России.
Многие государства, не являющиеся участниками Конвенции, в ряде
случаев принимают документы, содержащие штамп «апостиль».
Иногда, в случае присоединения нового государства к Конвенции, ряд
государств-участников не признают такого присоединения и не принимают
документы, исходящие из вновь присоединившегося государства и содержащие
штамп «апостиль». Присоединение России к Конвенции признано всеми
государствами-участниками.
57
На практике возникают ситуации, когда в территориальный орган
Минюста России обращаются заявители с просьбой проставить апостиль на
документ, подготовленный или полученный в другом государстве, причем
исполненный на языке страны-отправителя. Следует помнить, что апостиль
проставляется на документы, исполненные только в Российской Федерации.
В большинстве стран мира, за редкими исключениями, действует
универсальное правило - официальные органы принимают к рассмотрению
только документы, исполненные на государственном языке своей страны. И это
означает, что перевод документа потребуется в любом случае.
Документ можно перевести до легализации, и легализовать его уже
вместе с переводом, а можно легализовать документ и сделать его перевод уже
после легализации либо в России, либо в государстве предъявления документа.
Выбор конкретного варианта зависит от требований, предъявляемых
официальными органами, в которые документ будет представлен.
2.3. Анализ практики применения пенсионного законодательства о
пенсионировании граждан Российской Федерации, проживающих за
границей
Одной из наиболее распространенных категорий жалоб российских
граждан в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд)
являются жалобы на нарушение их пенсионных прав. В настоящее время
Страсбургский суд удовлетворил уже более 60 исков против Российской
Федерации, касающихся права на пенсию. Согласно постановлению Пленума
Верховного суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 21 «О
применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и
58
основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней»
52
правовые
позиции Европейского суда, сформулированные в его окончательных
постановлениях, являются обязательными для судов Российской Федерации и
должны учитываться ими при рассмотрении аналогичных дел.
При этом Верховный Суд обязал российские суды учитывать
постановления Европейского суда как по делам с участием Российской
Федерации, так и по жалобам против иных государств — членов Совета
Европы. Данные обстоятельства обусловливают актуальность анализа
обращений российских граждан в Европейский суд по правам человека с
жалобами на нарушение их пенсионных прав, а также позиций Европейского
суда по данной категории дел.
Следует отметить, что право на пенсию как таковое не закрепляется ни в
Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года
(далее — Европейская конвенция), ни в дополнительных протоколах к ней.
Однако, руководствуясь практикой расширительного толкования норм данных
международных соглашений, Европейский суд осуществляет рассмотрение
споров о пенсионных правах. Право на пенсию рассматривается Европейским
судом как имущественное право и защищается на основании статьи 1
Протокола № 1 к Европейской конвенции от 20 марта 1952 года, которая
гарантирует каждому физическому лицу «право по уважение своей
собственности». Изначально давая подобное толкование, Европейский суд
исходил из того, что обязательство по уплате взносов в фонды социального
страхования может при определенных обстоятельствах привести к
возникновению права собственности на часть полученных таким образом
средств и, следовательно, может подлежать защите в соответствии со статьей 1
52
. О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4
ноября 1950 года и Протоколов к ней: постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27
июня 2013 г. № 21 // СПС «Консультант- Плюс» (дата обращения: 21.09.2019).
59
Протокола № 1
53
.
Позднее толкование статьи 1 Протокола № 1 было расширено еще
больше, когда Европейский суд признал право собственности на социальные
выплаты независимо от перечисления взносов в соответствующие фонды,
указав что при создании государством пенсионной системы вытекающие из нее
индивидуальные права и интересы относятся к сфере действия статьи 1
Протокола № 1 к Европейской конвенции вне зависимости от уплаты взносов и
средств, за счет которых финансируется пенсионная система («Стек и другие
против Соединенного Королевства»)
54
.
Подход Европейского суда к защите пенсионных прав на основе норм
Протокола № 1 базируется, на наш взгляд, на принципе гуманизма.
Европейский суд защищает пенсионные права человека, если последний имел
«законное ожидание» получить пенсию в соответствии с законодательством
своего государства. Так, в постановлении по делу «Клейн против Австрии» от 3
марта 2011 года Европейский суд указал, что «обязательное участие в системе
пенсий по старости, основанной на обязательном для всех членстве в
профессиональной организации в период работы по профессии, могло породить
законное ожидание права на пенсионные выплаты при прекращении работы и
составляло имущество в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции» [3].
Иными словами, «законное ожидание» человека получить пенсию влечет, по
мнению Европейского суда, защиту права собственности на соответствующие
пенсионные выплаты.
Следует уточнить, что Европейский суд не ограничивает свободу
государств относительно конкретной формы, схемы социального обеспечения,
типа или размера выплаты, полагающейся в соответствии с такой схемой.
53
Сыченко Е.В. Некоторые аспекты эволюции Европейской конвенции по правам человека // Трудовое право в
России и за рубежом. 2014. № 4.С.32
54
Сыченко Е.В. Некоторые аспекты эволюции Европейской конвенции по правам человека // Трудовое право в
России и за рубежом. 2014. № 4.С.32
60
Установившаяся практика Европейского суда заключается в том, чтобы
рассматривать имущественные блага, присуждаемые национальными судами по
искам против государства, независимо от оснований этих исков, как
«имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции
55
.
В то время как простое ожидание получать пенсию не защищается
Конвенцией, «законное» ожидание влечет за собой защиту статьи 1 Протокола
№ 1 к Конвенции. Ожидание может стать «законным», например, в силу
вступившего в силу судебного решения
56
, то есть лишение лица пенсии,
которая была признана за ним вступившим в законную силу судебным
решением, будет считаться нарушением его права на уважение собственности.
Подобные обстоятельства как раз и обусловливают большую часть
обращений российских граждан в Европейский суд. Абсолютное большинство
жалоб россиян связано с пересмотром в порядке надзора судебных решений о
выплате определенного размера пенсии. Примером таких дел могут служить
дела: «Праведная против Российской Федерации», «Сухобоков против России»,
«Засурцев против Российской Федерации», «Рябов против Российской
Федерации и 151 другое дело пенсионеров- льготников», «Заведеева и другие
пенсионеры-льготники против Российской Федерации», «Кононенкова и другие
«пенсионеры-льготники» против Российской Федерации», «Тыртова и другие
«пенсионеры-льготники» против Российской Федерации», «Попова и другие
«пенсионеры-льготники» против Российской Федерации». Во всех этих делах
гражданину Пенсионным фондом Российской Федерации или судом сначала
назначалась определенная пенсия, а затем решение о назначении данной пенсии
отменялось в порядке надзора. То есть гражданин получал вступившее в силу
55
Постановление Европейского суда по правам человека от 24 июля 2003 г. по делу «Рябых против Российской
Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 06.05.2015); Постановление Европейского суда по
правам человека от 6 октября 2005 г. по делу «Андросов против Российской Федерации» // СПС
«КонсультантПлюс» (дата обращения: 19.09.2019).
56
Постановление Европейского суда по правам человека от 18 января 2007 г. по делу «Булгакова против
Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 20.09.2019).
61
решение суда или Пенсионного фонда о назначении пенсии, «законно ожидал»
ее выплаты, а потом лишался ее в результате пересмотра надзорной инстанцией
первоначального решения. Причиной столь многочисленных обращений
российских пенсионеров в Европейский суд, которые зачастую являются еще и
коллективными, является несовершенство российского законодательства,
регулирующего размеры пенсионных выплат, а также практики его
применения. Государственные органы, основываясь на собственном
толковании правовых норм, сначала назначают гражданину определенный
размер пенсии, а после издания вышестоящими инстанциями разъяснений и
конкретизирующих норм вынуждены оспаривать и пересматривать уже
вступившие в законную силу судебные решения.
Постановления Европейского суда по указанной категории дел лишь
подтверждают практику негативного отношения страсбургских судей к
пересмотру дел в порядке надзора, нарушающему принцип правовой
определенности. Одновременно с констатацией нарушения права
собственности Европейский суд в подобных случаях приходит также к выводу
о нарушении статьи 6 Европейской конвенции, гарантирующей каждому право
на справедливое судебное разбирательство.
Отдельную группу обращений российских пенсионеров в Европейский
суд составляют жалобы на длительное неисполнение решений о выплате
пенсий, требования о начислении суммы неустойки за просрочку пенсионных
выплат. Так, в деле «Березкина против Российской Федерации» заявительница
1936 года рождения с июня 1998 года по апрель 1999 года получала пенсию по
старости с задержками на несколько месяцев. В связи с этим Л.В. Березкина
обратилась в суд с иском к Комитету социальной защиты населения управы
Левобережного района городского округа г. Воронежа об индексации
несвоевременно выплаченной пенсии с учетом инфляции. Решением от 24
ноября 2000 года Левобережный районный суд г. Воронежа удовлетворил
требование заявительницы и присудил ей 1 101 рубль 2 копейки. Судебное
62
решение вступило в законную силу 5 декабря 2000 года, однако в связи с тем,
что в распоряжении должника не было достаточных денежных средств,
решение суда от 24 ноября 2000 года было исполнено лишь 2 декабря 2005
года, то есть пенсионеру пришлось ждать присужденной судом суммы почти
пять лет. Европейский суд в этом случае признал факт нарушения прав
человека, закрепленных в статье 6 Европейской конвенции, а также в статье 1
Протокола № 1 к ней, и присудил российской пенсионерке 3900 евро в качестве
компенсации морального вреда
57
.
Руководствуясь вышеуказанным постановлением Пленума Верховного
суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 21, полагаем
необходимым проанализировать также практику защиты Европейским судом
пенсионных прав по жалобам иностранных граждан. В целом можно отметить,
что подобные жалобы связаны либо с лишением лица права на пенсию, либо с
несправедливым уменьшением ее размера.
Так, в деле «Апостолакис против Греции» заявитель — бывший директор
по пенсиям Греческого страхового фонда ремесленников и торговцев, был
осужден за должностное преступление, связанное с подделкой документов. В
соответствии с греческим законодательством, предусматривавшим лишение
государственного служащего пенсии в подобных случаях, пенсионные права
Апостолакиса были аннулированы. Разрешая данное дело, Европейский суд
указал, что наказания такого рода, которые подразумевают полное лишение
любого права на пенсионное и социальное обеспечение, включая страхование
здоровья, представляют собой не только двойное наказание, но также влекут
лишение основных средств к существованию лица, которое, как заявитель,
достигло пенсионного возраста. Такие последствия не были совместимы ни с
принципом ресоциализации, которым руководствуется уголовное право
государств-участников, ни с духом Конвенции. Соответственно, на заявителя
57
Постановление Европейского суда по правам человека от 29 ноября 2007 г. по делу «Березкина против
Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 20.09.2019).
63
было возложено чрезмерное и непропорциональное бремя, которое, даже
принимая во внимание широкую свободу усмотрения, предоставленную
государствам в сфере социального законодательства, не было оправдано
интересами, на которые ссылалось государство-ответчик, а именно
надлежащим функционированием управления или обеспечением честности
государственных служащих и доверия к ним со стороны общества
58
. Лишение
пенсионных прав даже в случае совершения лицом должностного преступления
признано Европейским судом неправомерным.
В деле «Кьяртан Асмундсон против Исландии» (жалоба № 60669/00)
обжаловалось прекращение выплаты пенсии по нетрудоспособности лицу
после того, как оно получало эту пенсию в течение примерно 20 лет.
Гражданин Исландии, ставший инвалидом в ходе выполнения своих трудовых
обязанностей, был лишен пенсионных выплат после проведенного через 20 лет
медицинского освидетельствования.
По мнению Европейского суда, в этом случае «заявителя вынудили нести
чрезмерное и непропорционально тяжкое бремя, возложение которого на него
не может быть оправдано. Ситуацию можно было бы оценить по-другому, если
заявителю пришлось бы иметь дело с разумным и соразмерным снижением
размера выплачиваемой ему пенсии, а не полным прекращением пенсионных
выплат. Соответственно, имел место факт нарушения требований статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции»
59
.
Позиция Европейского суда по данному делу основана, в первую очередь,
на принципе гуманизма. Заявитель по прошествии длительного времени
перестал быть полностью нетрудоспособным, частично восстановил свое
здоровье и стал способен выполнять определенные трудовые функции, поэтому
58
Постановление Европейского суда по правам человека от 22 октября 2009 г. по делу «Апостолакис против
Греции» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 21.09.2019).
59
Информация о постановлении Европейского суда по правам человека от 12 октября 2004 г. по делу «Кьяртан
Асмундсон против Исландии» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 19.09.2019).
64
с формальной точки зрения был обоснованно лишен пенсии. Однако учитывая
тот длительный срок, который гражданин Исландии находился на попечении
государства, лишение его пенсии в этой ситуации было негуманным.
По сути, придавая фактическим обстоятельствам, существовавшим
длительное время, юридическую силу, Европейский суд применил к
пенсионным правоотношениям принцип, заложенный в институте давности
60
.
Соображениями гуманизма продиктовано также и решение Европейского
суда по делу «Стефанетти и другие против Италии» (жалоба № 21838/10 и др.).
В данном случае граждане Италии длительное время проживали в Швейцарии и
платили пенсионные взносы в меньшем размере, чем это предусмотрено
итальянским законодательством, поэтому когда они вернулись в Италию и
вышли на пенсию — их пенсии оказались значительно ниже, чем у тех, кто
работал в Италии. Удовлетворяя жалобу итальянских граждан на нарушение их
прав, Европейский суд указал, что они «имели законное ожидание получения
более высоких пенсий и, следовательно, более комфортного образа жизни»
[10].
Достаточно частой является практика обжалования в Европейском суде
пенсионного законодательства государства, дискриминирующего лиц по тем
или иным признакам. Так, в деле «Муньос Диас против Испании» обжаловался
отказ властей признать действительность цыганского брака для целей
установления права на пенсию вдовы. Европейский суд посчитал, что
непризнание юридической силы цыганского брака влечет нарушение статьи 14
Европейской конвенции, запрещающей всякого рода дискриминацию, и
удовлетворил жалобу на нарушение пенсионных прав.
Прецедентный характер имело решение Европейского суда по делу
«Андреева против Латвии». Наталии Андреевой, зарегистрированной в Латвии
60
Торопкин С.А. Функции сроков давности в российском праве // Актуальные проблемы в области
гуманитарных наук: от теории к практике: сборник статей / отв. ред. В.Б. Першин, И.А. Треушников. Н.
Новгород, 2019. Вып. 7.С.22