условность такой типологии имеет значение лишь с точки зрения анализа
предупредительно-правовых средств. В практике их применения и использования
существуют различные комбинации и варианты: одни и те же средства применяются
разными субъектами профилактики, различные - одним и тем же государственным
органом; в разных сферах криминогенных процессов и т.п.
Современная правоохранительная система построена не то, чтобы для
профилактики правонарушений и преступлений, но и не для, хотя бы, локализации
преступных проявлений. Обратим внимание, какие данные собираются на
преступника и на его окружение, которые уже попали в сферу действия
правоохранительной системы (т.е. в данном случае мы говорим, что на стадии
расследования конкретного преступления уже надо начинать заниматься
предупреждением следующего, еще не совершенного). Но данные собираются
минимальные. Что происходит потом с этими данными? Ничего. Они даже не
исследуются, не говоря уже о том, чтобы постараться использовать их для
немедленного тиражирования для тех правоприменителей, которые по закону
должны стоять на переднем крае предупреждения преступлений (участковые
инспекторы, работники инспекций по делам несовершеннолетних и другие).
Следовательно, правоохранительная система давно превратилась в исключительно
карательную, которая борется не с преступностью, а с преступлениями и, более
того, заинтересована в наличии тех самых преступников и совершаемых ими
преступлений. Как всегда, ситуация парадоксальная, на грани абсурда, -
правоохранительная система не заинтересована в преступности, в том смысле, что
преступность - это социально негативное явление, которое мешает нормальному
функционированию общества, но не может существовать без преступлений. Чем
больше преступлений, тем больше выделяется денег на их раскрытие, тем надежнее
штаты, тем выше заработная плата. В утешение себе и всем могу сказать только,
если это может нас хоть в какой-то степени успокоить, что точно такая ситуация:
1) произошла практически во всех странах мира;
2) все это - не случайно.