56
Учитывая что правовые дефиниции должны носить краткий, но в тоже время
информативный характер, наиболее удачным представляется второе
определение. В любом случае представляется очевидным, что семья в России
выступает важным объектом государственной политики, направленной на
создание условий (экономических, правовых, информационных и т.д.) для
реализации семьей ее основной функции по рождению и воспитанию детей.
В части правовых мер по охране интересов семьи семейное
законодательство запрещает дискриминацию при вступлении в брак,
гарантирует равенство супругов, меры по обеспечению интересов
несовершеннолетних детей и ряд других. В случае нарушения указанных
правил предусмотрен ряд санкций, включая признание брака недей-
ствительным или лишение родительских прав.
Существует ряд дополнительных возможностей правовой поддержки
семьи и защиты прав ее членов, которые обсуждаются и требуют решения,
например, в сфере борьбы с безработицей, поддержки семейного
предпринимательства, увеличения социальных пособий, профилактики си-
ротства и т.д.
Вместе с тем трудно согласиться с предлагаемой некоторыми
авторами мерой охраны и защиты прав членов семьи посредством принятия
«комплексного Федерального закона “Об охране семьи”, что позволит
укрепить правовые гарантии государственной политики по охране семьи».
Представляется, что необходимые меры уже и так предусмотрены семейным,
жилищным, социальным и иным законодательством, в связи с чем решение
большей части имеющихся проблем необходимо искать не в сфере
нормотворчества, а в области повышения качества правоприменительной
деятельности. При этом сохраняется необходимость более четкой
регламентации прав членов семьи, выполняющих важные публичные функ-
ции, например, военнослужащих.
В самом общем виде материнство можно определить как
57
«исторически сложившийся механизм воспроизводства человека,
обусловленный по форме биопсихофизиологически, а по существу
являющийся социокультурным феноменом». Государственные меры по за-
щите материнства предусмотрены как семейным, так и социальным,
трудовым и иным законодательством. Так, в соответствии с Федеральным за-
коном № 256-ФЗ от 29 декабря 2006 г. (ред. от 02.08.2019) «О
дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей»,
материнский (семейный) капитал - «средства федерального бюджета,
передаваемые в бюджет Пенсионного фонда Российской Федерации на
реализацию дополнительных мер государственной поддержки». Согласно п.
3 ст. 7 указанного закона, материнский капитал может быть использован на
улучшение жилищных условий, получение образования ребенком,
формирование накопительной пенсии для женщин и т.д.
В Трудовом кодексе РФ закреплен ряд льгот для беременных женщин
и молодых матерей, например, в части запрета работы в ночное время (ст.
96), сверхурочных работ (ст. 99), отпуск по беременности и родам (ст. 255) и
ряд других. Непосредственно в СК РФ реализации принципа охраны
материнства посвящена ст. 17, ограничивающая право мужа на развод в
период беременности и до достижения ребенком возраста одного года,
причем закон не отменяет этого требования, даже если между отцом и
ребенком не существует кровной связи, либо грудной ребенок проживает не
с матерью, а с отцом.
Большую роль в реализации принципа защиты материнства
выполняет медицинское законодательство, а также законодательство об
охране окружающей среды. В последние годы многие авторы отмечают
факторы риска неблагоприятной окружающей среды и степень их реальной
угрозы для населения, в особенности для материнства и детства. Наиболее
ясно это прослеживается в экологически неблагополучных районах. Поэтому
на основании обобщения практики Волжской межрегиональной
58
природоохранной прокуратуры «делается вывод об остроте и актуальности
проблемы защиты семьи, материнства, отцовства и детства и обеспечении их
экологической безопасности. Это комплексная проблема. Она охватывается
не только нормами экологического права, но и семейного, гражданского,
трудового и других отраслей права».
Наиболее дискуссионным является вопрос реализации исследуемого
принципа в части защиты прав суррогатных матерей. Начиная с 2013 г., РФ
уверенно закрепилась в лидерах среди европейских стран по количеству
циклов вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), к числу
которых относят и суррогатное материнство. В 2014 г. Россия стала второй
страной в Европе по числу циклов ВРТ (94 985 циклов), а в 2015 г. это
значение составило 111 972 цикла. В последующие годы эти значения только
продолжали возрастать.
Позиция научного сообщества в отношении суррогатного материнства
достаточно неоднозначная как с точки зрения оценки его правовой природы,
так и механизма защиты прав сторон таких гражданских и семейных
правоотношений. Так, С. В. Алборов полагает, что договор суррогатного
материнства выступает в качестве гарантии реализации конституционного
принципа защиты семьи, материнства, отцовства и детства в случаях, когда
естественное зачатие ребенка невозможно по медицинским показаниям. С
этим соглашается и К. А. Кириченко: «при суррогатном материнстве право
на материнство реализуется как женщиной, согласившейся выносить ребенка
(право на биологическое материнство), так и женщиной, прибегнувшей к
лечению бесплодия (при этом она может осуществлять только право на
социальное материнство, будучи признанной юридической матерью ребенка,
либо одновременно с этим реализовывать право на биологическое
материнство, если она предоставляет свой генетический материал для
культивации эмбриона)».
Однако между «биологическим» и «социальным» материнством
59
может возникнуть конфликт, в случае если суррогатная мать отказывается
передать рожденного ею ребенка его генетическим родителям (ст. 51 СК РФ).
При этом попытки обращения «социальных родителей», которым
суррогатная мать отказалась отдать ребенка, с жалобой в Конституционный
Суд РФ для признания п. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ и п. 5 ст. 16
Федерального закона «Об актах гражданского состояния» противоречащим
статьям 19 и 38 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, не
увенчались успехом. Однако в своем особом мнении судья С. Д. Князев
справедливо обратил внимание на то, что, «закрепляя исключительную
прерогативу суррогатной матери в разрешении вопроса о наделении
генетических (биологических) родителей материнскими и отцовскими
правами, законодатель остается безучастным к интересам лиц, чьи половые
клетки использовались для оплодотворения женщины, вынашивающей плод.
Тем самым создается легальная почва для нарушения баланса
конституционных ценностей и умаления прав и законных интересов не
только генетических родителей, но и ребенка, рожденного в результате
применения соответствующей вспомогательной репродуктивной тех-
нологии».
Появление приведенных выше норм, конечно, можно объяснить
желанием законодателя создать гарантию реализации продекларированной в
ч. 1 ст. 38 Конституции РФ обязанности государства по защите материнства.
Однако в случае отказа суррогатной матери передать ребенка
генетическим родителям происходит нарушение их прав, поскольку для
многих из них ВРТ была последней надеждой стать матерью и отцом, тем
более что суррогатное материнство - это метод лечения бесплодия лиц,
выступающих заказчиками услуг по его применению (п. 1 ст. 55
Федерального закона от 21 ноября 2011 г. (ред. от 29.05.2019) «Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). В связи с этим многие
ученые задаются вполне оправданным вопросом: не противоречит ли п. 4 ст.
60
51 СК РФ части 1 ст. 38 Конституции РФ, которой под защиту государства
поставлены семья и детство?.
К этому остается добавить, что рожденный суррогатной матерью
ребенок передается генетическим родителям, и именно «социальная мать»
получает все предусмотренные семейным, трудовым и иным
законодательством льготы и пособия, в то время как для биологической
матери подобные льготы не предусмотрены, хотя именно она родила
ребенка, и ее здоровье требует восстановления. На эти вопросы семейное
законодательство не дает однозначных ответов, что говорит о необходимости
совершенствования механизма реализации исследуемого принципа в
семейном и медицинском законодательстве.
Важность конституционной и семейно-правовой защиты отцовства
вытекает из общеправового принципа равенства прав граждан,
распространяющегося и на признание равенства прав членов семьи. Именно
поэтому СК РФ декларирует добровольность брачного союза, взаимное
уважение членов семьи, что должно проявляться и в принятии решения о
рождении ребенка. Как отмечалось в научной литературе, категорию
«отцовство» можно понимать в узком (только как факт происхождения
ребенка от конкретного мужчины) и в широком (права и обязанности
мужчины по отношению к ребенку, вытекающие из кровного или
юридического родства) смыслах. При этом современное российское право
исходит из узкого понимания отцовства. Говоря о реализации в семейном
законодательстве принципа государственной поддержки отцовства, следует
выделить три важных аспекта.
Во-первых, законодатель предпринял достаточно большое количество
мер, направленных на защиту отцовства. Например, СК РФ (ст. 49, 52)
регламентирует процедуры установления и оспаривания отцовства; ст. 256
Трудового кодекса РФ предусматривает, что отпуск по уходу за ребенком
может быть предоставлен не только матери, но также и отцу ребенка.
61
Во-вторых, в законодательстве присутствует определенная
дискриминация прав отцов, что обусловлено как объективными причинами,
так и недостатками юридической техники. Так, ст. 90 СК РФ предоставляет
право требовать взыскания алиментов только бывшей жене, что нарушает
принцип равноправия, т.к. общий ребенок может находиться и на иждивении
мужа.
Кроме того, в научной литературе отмечается, что согласно ст. 99, 113
Трудового кодекса РФ, «привлечение инвалидов, женщин, имеющих детей в
возрасте до 3-х лет, к сверхурочным работам, к работе в выходные и
нерабочие праздничные дни допускается с их письменного согласия в случае,
если такая работа не запрещена им по медицинским показаниям. Необходимо
аналогичные права предоставить также мужчинам, воспитывающим детей в
возрасте до трех лет без супруги, а также опекунам детей указанного воз-
раста». Отдельная проблема состоит в том, что в случае отказа суррогатной
матери передать ребенка (п. 4 ст. 51 СК РФ) лицам, заключившим с ней
договор на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона, муж
суррогатной матери станет отцом ребенка, к рождению которого он
непричастен. При этом учет его мнения при таком решении его супруги СК
РФ не предусматривает.
В-третьих, развитие технологий (в том числе медицинских) ставит
новые вопросы, на которые семейное законодательство не всегда готово дать
ответ. Так, в 2005 г. было признано отцовство мужчины, который умер за 2
года до этого. Такой казус возник потому, что сперма мужчины была
заморожена и использована в медицинском учреждении. Исследования
показали наличие биологического отцовства. Однако в Семейном кодексе
презумпция отцовства действует только в течении 300 дней со дня смерти
мужа. В условиях развития современных медицинских технологий эта норма
требует корректировки.
Кроме того, вполне возможна более распространенная ситуация, когда
62
после смерти мужа его беременная жена вступает в новый брак. В связи с
этим возникает вопрос - какой презумпцией следует руководствоваться:
презумпцией отцовства, изложенной в ст. 48 СК РФ (о признании супруга
(бывшего супруга) отцом, если ребенок родился в течении 300 дней после
расторжения брака), или презумпцией отцовства нового супруга? Этот
вопрос может быть важным с точки зрения наследственных правоотношений.
СК РФ не дает четкого ответа на этот вопрос, а римские юристы в целях
разрешения этой коллизии просто запрещали женщине в течении 300 дней
после смерти мужа вступать в новый брак, однако такая дискриминация для
РФ не приемлема.
Под «детством» обычно понимается «возрастной период жизни
человека, характеризующийся биологической и социальной незрелостью и
ставящий человека в зависимое положение от окружающей
действительности и совершеннолетних; период становления и воспитания
личности».
Защита прав детей предусмотрена как многочисленными
международными актами, так и российским законодательством. Анализ
международных стандартов позволяет ученым выделить шесть групп прав
ребенка: право на жизнь, имя и равенство; право на семейное благополучие;
право на свободное развитие личности ребенка; право на здоровье детей;
право на образование и культурное развитие; право на защиту от эконо-
мической и иной эксплуатации, от бесчеловечного содержания и обращения.
В России, наряду с нормами СК РФ, защите детства посвящен Федеральный
закон от 24.07.1998 № 124-ФЗ (ред. от 27.12.2018) «Об основных гарантиях
прав ребенка в Российской Федерации», который устанавливает основные
гарантии прав и законных интересов ребенка, предусмотренных Конститу-
цией РФ в целях создания правовых, социальноэкономических условий для
реализации прав и законных интересов ребенка. Закон подчеркивает, что
государство признает детство важным этапом жизни человека и исходит из
63
принципов приоритетности подготовки детей к полноценной жизни в
обществе, развития у них общественно значимой и творческой активности,
воспитания в них высоких нравственных качеств, патриотизма и
гражданственности. Для реализации данных целей закон предусматривает
ряд гарантий прав ребенка на образование (ст. 9), охрану здоровья (ст. 10),
отдых (ст. 12), защиту от вредной информации (ст. 14) и т.д.
Права ребенка также обеспечиваются другими отраслями
законодательства. Так, Жилищный кодекс РФ гарантирует права
несовершеннолетних детей при вселении их к родителям (ст. 70), учет их
интересов при обмене помещениями, предоставленными по договору
социального найма (ст. 72) и т.д.
Однако наибольшие дискуссии вызывает вопрос о границах
«детства», а особенно вопрос о правах еще не родившегося ребенка. Верхняя
граница детства традиционно устанавливается в 18 лет, поскольку именно с
этого возраста гражданин считается совершеннолетним и обладает всеми
правами.
В научной литературе отмечается, что не родившийся и родившийся
ребенок - это только стадии развития одного и того же человека. Сле-
довательно, к не родившемуся ребенку допустимо относиться как к
естественной фазе развития человека, которая начинается во
внутриутробный период и заканчивается достижением совершеннолетия. До
определенного времени дети в России рассматривались исключительно в
контексте семейных отношений, где их правовой статус был частично
поглощен правовым статусом их родителей. Рассматривая право жить и
воспитываться в семье применительно к зачатым, но не родившимся детям,
следует подчеркнуть, что в ст. 17 СК РФ содержится норма о
недопустимости предъявления мужем требования расторгнуть брак без
согласия жены во время ее беременности и в течение года после рождения
ребенка. Это говорит о том, что закон учитывает интересы не только матери,
64
но и будущего ребенка, ограждая мать от волнений и способствуя рождению
здорового малыша. Аналогичным образом интересы нерожденного ребенка
защищает п. 2 ст. 48 СК РФ, согласно которому, если ребенок родился от
лиц, состоящих в браке между собой, а также в течение трехсот дней с
момента расторжения брака, признания его недействительным или с момента
смерти супруга матери ребенка, отцом ребенка признается супруг (бывший
супруг) матери, если не доказано иное. На это направлены и положения ст.
1166 ГК РФ, согласно которым нотариус выполняет обязанности по защите
интересов зачатого, но еще не родившегося наследника. Из этого следует
обоснованный вывод о том, «что наследник обладает правами до рождения.
Решение данной проблемы было бы облегчено внесением поправки в
юридическую теорию о начале жизни человека и защиты его прав и
интересов не с момента рождения, а с начала седьмого месяца внут-
риутробного развития».
Соглашаясь в целом с данным подходом, Н. Беседкина указывает на
необходимость изменения сроков дородового медицинского ухода для
защиты прав и интересов неродившегося ребенка. Она предлагает признать,
что человеческое существо подлежит защите по достижении шести недель
внутриутробного развития, следовательно, ранними сроками беременности
следует признавать срок до достижения внутриутробным плодом шести
недель. При этом она отмечает, что в силу ст. 1116 Гражданского кодекса
Российской Федерации, зачатые, но не родившиеся дети относятся к
категории «лица», а ст. 1163 и 1166 Гражданского кодекса Российской
Федерации называют их «наследниками», а не «плодом» или «частью
материнского организма».
Соглашаясь с необходимостью защиты прав нерожденных детей,
следует все же заметить, что при таком подходе существует опасность и
признания аборта способом «убийства» нерожденного ребенка, обладающего
комплексом «неотъемлемых прав», что едва ли обоснованно и
65
целесообразно.
Таким образом, исследуемый принцип государственной защиты
семьи, материнства, отцовства и детства является одним из наиболее обсуж-
даемых принципов семейного права, выступающих вектором развития
семейного законодательства. Механизм его реализации в нормах семейного,
гражданского, медицинского и иного законодательства требует принятия
законодательных решений по ряду современных проблем, обусловленных
развитием медицинских технологий, включая вопросы надлежащего
регулирования процедур суррогатного материнства, признания отцовства,
возможности распространения субъективных прав на нерожденных детей, а
также в ряде иных случаев.
Семьи с детьми и дети традиционно являются одной из основных
целевых групп государственной социальной политики. Объявление 2018-
2027 гг. десятилетием детства в России нацелено на формирование и
усиление государственной политики по улучшению положения детей в
стране. Актуальность этого направления возросла в контексте поставленных
Президентом РФ в 2018 г. национальных целей по двукратному снижению
уровня бедности населения до 2024 г. и обеспечению устойчивого
естественного роста численности населения России, в том числе за счет
увеличения суммарного коэффициента рождаемости до 1,7 рождения в
расчете на одну женщину репродуктивного возраста к 2024 г.
117
. Достижение
этих целей вряд ли возможно без реализации эффективной социальной
поддержки семей с детьми на уровне страны в целом и ее отдельных
регионов.
В соответствии с Указами Президента Российской Федерации от
30июня 2016 г. №306 и от 19 июля 2018 г. №444 Правительством Российской
Федерации рекомендовано органам государственной власти субъектов
117
Указ Президента РФ от 7 мая 2018 г. №204 «О национальных целях и стратегических задачах развития
Российской Федерации на период до 2024 года» [Электронный ресурс]. - URL:
https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/71837200/ (дата обращения: 27.03.2020)