44
Следовательно, соучастие в хищении такого имущества может быть
только до или в процессе изъятия.
Изъятие же статического имущества из места его нахождения само по
себе еще не означает, что хищение является оконченным.
Поскольку вверенное имущество находится на охраняемой территории,
то реальная возможность распоряжаться таким имуществом как своим
собственным может возникнуть у виновного лица только за пределами этой
территории.
Поэтому и момент окончания хищения статического имущества наступит
с момента появления такой возможности. Изъятое виновным лицом имущество
из места его нахождения может длительное время быть спрятанным на
охраняемой территории, поэтому момент окончания хищения может быть
значительно отдален по времени от момента изъятия этого имущества.
Оконченным присвоение нужно признавать «с момента перевода
имущества в незаконное владение субъекта, если он получает возможность
пользоваться и распоряжаться имуществом по своему усмотрению»
28
.
Таким образом, на основании вышеизложенного, можно сделать
следующие выводы:
Под присвоением и растратой понимается незаконное безвозмездное
обращение в свою собственность имущества.
Особенностью рассматриваемых фо
ﺍ
рм хищения (п
ﺍ
рисвоения и растраты)
является то, что распоряжение вве
ﺍ
ренным динамическим им
ﺍ
уществом в рамках
п
ﺍ
редоставленных виновному п
ﺍ
равомочий, хотя и при наличии умысла на
хищение этого имущества, не может п
ﺍ
ризнаваться преступным.
28
Векленко В.В. Процесс квалификации хищений [Текст] / В.В. Векленко // Юридические технологии. М., 2015.
№3. С.56.
45
2.2. Характеристика разграничения кражи и грабежа
Наиболее существенными признаками, которые следует учитывать при
квалификации корыстно-насильственных преступлений, являются:
1) цель применения насилия;
2) момент окончания преступного посягательства;
3) направленность и характер угроз;
4) способ перехода имущества от собственника к преступнику;
5) наличие альтернативности в поведении потерпевшего.
Именно по этим критериям и должна проводиться квалификация
смежных составов такого рода преступлений.
Так, например, специфика ненасильственного грабежа заключается в том,
что преступник осознает неизбежность немедленного обнаружения факта
изъятия имущества у его владельца, однако все равно активно подбирает
подходящую ситуацию, рассчитывая на внезапность или способность быстро
скрыться с места происшествия.
Особенностью насильственного грабежа является то, что в качестве
средства изъятия имущества (или удержания изъятого имущества) по
отношению к потерпевшим используется насилие, не опасное для жизни или
здоровья, либо угроза применения таких действий.
Разбой же представляет собой наиболее опасную форму хищения чужого
имущества, так как он посягает на собственность, личность потерпевшего, его
здоровье.
При разбое осуществляется внезапное для потерпевшего физическое или
психическое насилие (совершенно открытое или скрытое), опасное для жизни
или здоровья, образующее причинение тяжкого, средней тяжести или легкого
вреда здоровью.
Одной из проблем практического характера является, например,
разграничение грабежа и кражи.
46
Законодательное определение кражи как «тайного хищения чужого
имущества», закрепленное в УК РФ, не дает правоприменителю прямого ответа
на вопросы, что, собственно, следует понимать под тайным изъятием и
обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц и с какого
момента кража считается оконченной.
Судебная практика при решении этих вопросов испытывает множество
затруднений.
У правоприменителя зачастую возникают сомнения: считать ли кражей
или грабежом изъятие имущества, незаметное для потерпевшего и явное для
окружающих; кто эти окружающие лица, к совершаемому преступлению не
причастные или же участвующие в нем; надо ли исключать из числа
окружающих лиц, близких виновному, и насколько близких; признать ли
кражей или грабежом хищение имущества в случаях, когда вор полагал, что
действует открыто, и ошибался в этом предположении, и так далее.
Нормы Общей части УК РФ частично развеивают эти сомнения, однако
полностью закон их не устраняет.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года №
29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»
29
тоже не
содержит четких критериев разграничения кражи и грабежа.
Так, в пункте втором указано, что «как тайное хищение чужого
имущества (кража) следует квалифицировать действия лица, совершившего
незаконное изъятие имущества в отсутствие собственника или иного владельца
этого имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но
незаметно для них. В тех случаях, когда указанные лица видели, что
совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки,
полагал, что действует тайно, содеянное также является тайным хищением
чужого имущества».
29
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 (ред. от 16.05.2017) «О судебной практике
по делам о краже, грабеже и разбое» // СПС «Консультант Плюс»
47
В пункте третьем содержится следующее разъяснение: «открытым
хищением чужого имущества, предусмотренным статьей 161 УК РФ (грабеж),
является такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или
иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо,
совершающее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица
понимают противоправный характер его действий независимо от того,
принимали ли они меры к пресечению этих действий или нет».
Из анализа данных пунктов можно сделать вывод о том, что фактически
критерием разграничения кражи от грабежа в данном случае является
отношение виновного к оценке присутствующими людьми характера его
действий.
Это предполагает наличие двух составляющих вины преступника:
1) он должен понимать, что окружающие видят его действия;
2) он должен осознавать, что окружающим понятен характер его
действий.
Таким образом, по-нашему мнению, не может быть квалифицировано как
грабеж изъятие имущества, совершенное в присутствии лиц, которые по своему
физическому состоянию (душевнобольные, малолетние, в состоянии
алкогольного опьянения и др.) или по другим причинам не понимают характера
совершаемых преступником действий, но при этом сам преступник заранее
знает о соответствующем состоянии присутствующих.
В связи с этим возникает вопрос – будет ли считаться грабежом хищение,
когда преступник действовал открыто, полагая, что окружающим понятен
характер его действий, хотя объективно это было не так.
Например, свидетелем хищения являлось лицо, находившееся в
состоянии опьянения, о чем преступнику не было известно.
Нам представляется, что, исходя из направленности умысла, содеянное
все же следует квалифицировать как грабеж, поскольку самим преступником
его действия оценивались именно таким образом.
48
С другой стороны, если лицо хотя и полагало, что его действия никто не
видел, или присутствующие не понимали их преступного характера, а
фактически действия были открытыми, то содеянное образует кражу.
Особо следует остановиться на характеристике лиц, присутствие которых
при хищении позволяет говорить о грабеже.
Общепризнано, что эти лица должны быть теми, кто, по разумению
преступника, мог бы ему помешать, оказав сопротивление.
Аналогичный подход должен иметь место в той ситуации, когда
преступник совершает хищение на производстве, причем действует на глазах у
сослуживцев, ничего не имеющих против его действий.
Особый интерес представляет момент окончания грабежа. Постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 27декабря 2002 года № 29 «О судебной
практике по делам о краже, грабеже и разбое» (с изменениями и дополнениями)
разъясняет, что хищение считается оконченным с момента, когда имущество
изъято и виновный имеет реальную возможность распорядиться им по своему
усмотрению.
Чем же характеризуется эта «реальная возможность» при грабеже?
В.А. Владимиров пишет по этому поводу: «завладение при грабеже
может считаться состоявшимся лишь тогда, когда грабитель скрылся от
действительного или предполагаемого преследования, сумел парализовать
насилием или угрозой противодействие потерпевшего или других лиц, т.е.
тогда, когда похититель… получает возможность считать себя полным и
единственным владельцем похищенного…»
30
.
Таким образом, наряду с объективным критерием В.А. Владимиров в
данном случае вводит и субъективный критерий – похититель должен считать
себя владельцем похищенного.
30
Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую
собственность. М.: Юрид. лит., 1986. С. 62.
49
Аналогичной точки зрения придерживается и А.В. Литвинов, считая, что
«при грабеже завладение можно считать оконченным лишь тогда…когда
похититель имеет основания уже не опасаться задержания»
31
.
Такую же позицию можно встретить у Е.А. Сухарева и А.Д. Горбузы,
которые, определяя момент окончания хищения, указывают, что в некоторых
случаях существенное значение имеет субъективная оценка лицом
возможности распорядиться изъятым имуществом
32
.
Думается, что введение такого «субъективного критерия» не
соответствует понятию «реальная возможность», поскольку реальность – это
то, что существует объективно, независимо от представления об этом какого –
либо субъекта. Кроме того, разве не может преступник, еще опасающийся
задержания, распорядиться захваченной вещью по своему усмотрению
(например, отхлебнуть спиртное из бутылки?).
Исходя из приведенного выше, думается, что применительно к грабежу
не стоит момент окончания последнего определять через наличие у лица
уверенности в том, что опасность для него миновала, так как реальная
возможность распорядиться похищенным может иметь место и при отсутствии
такой уверенности.
Часть вторая статьи 161 УК РФ предусматривает ответственность за
грабеж с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с
угрозой применения такого насилия.
Промежуточное положение, занимаемое данным составом между
грабежом и разбоем, позволяет обособить его от основного состава грабежа и
некоторые наиболее специфические признаки рассмотреть отдельно.
Часть вторая статьи 161 УК РФ содержит указание на особый характер
насилия, применяемого при грабеже.
31
Литвинов В.И. Корыстные посягательства на личную собственность и их предупреждение. – Минск:
Университетское, 1989. С. 63.
32
Сухарев Е.А. Горбуза А.Д. Отграничение хищений от иных посягательств на социалистическую
собственность. – Свердловск: Свердл. Ю.И., 1984. С. 64.
50
В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27
декабря 2002года № 29 под насилием, о котором говорится в части второй
статьи 161 УК РФ следует понимать побои или совершение иных
насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему
физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук,
применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).
Таким образом, насилием, не опасным для жизни или здоровья,
охватывается причинение телесных повреждений (синяков, ссадин), не
повлекших последствий, указанных в статье 115 УК РФ.
Иными словами, если в результате насилия причиняется хотя бы легкий
вред здоровью (или создается угроза причинения хотя бы легкого вреда),
ответственность наступает за разбой.
Заслуживает внимания анализ ситуации, когда субъект применяет в
отношении потерпевшего средства, угнетающие сознание (алкоголь, наркотики,
снотворное и так далее), а после совершает хищение.
Е.А. Сухарев и А.Д. Горбуза полагают, что о грабеже или разбое в данном
случае можно говорить лишь тогда, когда соответствующие препараты
вводятся в организм потерпевшего насильственно
33
.
Г.Н. Борзенков, комментируя соответствующую статью УК РФ, полагает,
что приведение потерпевшего в беспомощное состояние путем применения
одурманивающих веществ, не представляющих опасности для его жизни или
здоровья, является одним из способов насильственного грабежа
34
.
Достаточно странных взглядов на данную проблему придерживается
Кригер Г.Л.
Она считает, что всякое применение одурманивающих веществ, опасных
для жизни или здоровья потерпевшего с целью завладения его имуществом
должно рассматриваться как разбой, а вот почему - то в случае доведения до
33
Сухарев Е.А. Горбуза А.Д. Указ. соч. С. 64.
34
Уголовный Кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий/Под ред. Борзенкова Г.Н., Бражник
Ф.С., Игнатьева А.А. М.: Зерцало «Теис», 2017. С. 64.
51
беспомощного состояния спиртными напитками ответственность за разбой
наступает только тогда, когда потерпевшего заставили принять спиртное
35
.
Думается, что решение данной проблемы основывается на следующей
аналогии.
Грабитель, применяя насилие, как уже было отмечено, готов сломить
возможное сопротивление со стороны потерпевшего.
В ряде случаев грабитель применяет насилие, предупреждая возможное
сопротивление и не дожидаясь его (например, наносит удар сзади по голове).
Умысел его при этом направлен не на совершение хищения тайно (в
присутствии потерявшего сознание потерпевшего), а на то, чтобы применить
насилие в наилучшей для себя обстановке – в отношении ничего не
подозревающего потерпевшего.
Аналогичным образом действует и лицо, применяющее в отношении
потерпевшего одурманивающие вещества: насилие здесь применяется в
качестве средства предупреждения возможного сопротивления.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27декабря 2002 года №
29 разъясняет, что в случаях, когда в целях хищения чужого имущества в
организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для
жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее
вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние,
содеянное должно квалифицироваться как разбой.
Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не
представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит
квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с
насилием.
Свойства и характер действия веществ, примененных при совершении
указанных преступлений, могут быть при необходимости установлены с
помощью соответствующего специалиста либо экспертным путем.
35
Кригер Г.Л. Ответственность за разбой. - М.: Юрид.лит., 2018. С. 63.
52
Указанное постановление Пленума ВС РФ вызывает у практиков ряд
обоснованных сомнений, появляющихся при анализе ситуаций, которые могут
возникнуть в случаях совершения хищений с применением в отношении
потерпевшего одурманивающих, ядовитых или иных сильнодействующих
веществ.
Так, например, в случае приведения потерпевшего в бессознательное
состояние путем незаметного подмешивания вещества ему в пищу налицо
следующие признаки:
1) применяется насилие, выступающее в качестве средства завладения
имуществом;
2) завладение имуществом происходит хотя и в присутствии
потерпевшего, но последний факт изъятия имущества не осознает.
Следуя указаниям Пленума ВС РФ, мы должны были бы такой случай
квалифицировать как грабеж (если применялось вещество, не опасное для
здоровья), или разбой (если применялось вещество, опасное для здоровья).
Обратимся к мнению Т.В. Кондрашовой, которая справедливо указывала,
что предписывая квалифицировать (в случае применения веществ, не опасных
для здоровья) такое деяние как грабеж, Пленум противоречит самому же себе
(имеется в виду пункт третий Постановления от 11 июля 1972 года № , где
говорится, что открытое хищение - такое, которое совершается в присутствии
потерпевшего, других лиц, понимающих характер действий потерпевшего (в
Постановлении Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 года № 29 это же
положение содержится в пункте третьем).
Получается, что такие действия преступника как грабеж квалифицировать
нельзя - отсутствует признак открытости хищения.
Квалифицировать их как кражу (что и предлагает сделать Т.В.
Кондрашова) тоже не представляется возможным, ведь насилие к
потерпевшему применяется и выступает одновременно средством изъятия
имущества.
53
В случае кражи же преступник завладевает имуществом не посредством
насилия, а пользуясь особой тайной обстановкой.
Если применяются вещества, опасные для жизни или здоровья, Пленум
ВС РФ (а ранее и Пленум ВС РСФСР) предписывает такую ситуацию
квалифицировать как разбой.
Т.В. Кондрашова считает, что по статье 162 УК РФ такое деяние
квалифицировать нельзя, поскольку отсутствует конструктивный признак
разбоя - нападение. Остается, по ее мнению, только вынести, отделить насилие
от хищения и содеянное квалифицировать по совокупности - как кражу и
преступление против личности. Повторяясь, можно подчеркнуть, что, совершая
кражу, преступник использует особую тайную обстановку. В данной же
ситуации насилие выступает именно как средство завладения имуществом,
поэтому в данном случае с квалификацией Верховного Суда РФ можно
согласиться
36
.
Таким образом, проблемы, связанные с квалификацией хищений,
совершенных с применением одурманивающих веществ, вызваны
разнообразием научных подходов к определению изначальных составляющих
признаков грабежа, разбоя, кражи и теоретически остаются открытыми.
Итак, на основании вышеизложенного, можно сделать следующие
выводы:
Грабеж — это более опасная форма хищения, чем кража, мошенничество,
присвоение и растрата. Он определяется в Уголовном кодексе Российской
Федерации как открытое хищение чужого имущества, совершенное без насилия
(ч.1 ст.161 УК) либо соединенное с насилием, не опасным для жизни и здоровья
потерпевшего либо с угрозой применения такого насилия (п.«г» ч.2 ст.161
УК).
Кража, как и грабеж, является одной из форм хищения. Необходимость
рассмотрения вопроса о разграничении кражи и грабежа в первую очередь
36
Кондрашова Т.В. Проблемы судебного толкования отдельных понятий и признаков хищений // Актуальные
проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе. Красноярск: КГУ, 2018. С. 53 – 56.