од (от 4 до 7 лет с момента вступления России в ВТО) по сравнению с дей-
ствовавшим в 2010 г. тарифом составит: 3,6% в среднем на всю номенклату-
ру товаров (с 10% до 7,1%); 3,3% на промышленную продукцию (с 9,5% до
6,5%); 4,4% на сельскохозяйственную продукцию (с 15,6% до 11,2%)
[41].
Однако по ряду отраслей участники переговоров со стороны Россий-
ской Федерации пошли на серьезные уступки зарубежным партнерам. Так,
ставка импортного тарифа на легковые автомобили будет снижена на 10% (с
25% до 15%). Одно из самых значительных снижений таможенной пошлины
планируется провести на семена подсолнечника: на 13,5% (с 20% до 6,5%)
[20]. Столь серьезное ослабление тарифной защиты не отвечает интересам
российских производителей. Чем более высокий тариф получает страна, тем
комфортнее условия для национальных производителей. В отраслях, ориен-
тированных на внутренний рынок и не способных к осуществлению поставок
за рубеж, тарифы должны быть выше, чем для производителей, активно кон-
курирующих на внешнем рынке. Только на таких условиях российские реги-
оны могут сохранить свой производственный комплекс, ориентированный на
внешний рынок.
В то же время «плюсов» вступления России в ВТО достаточно. Прежде
всего, принятый в современном мире инновационный путь экономического
развития невозможен без приобщения к высоким технологиям [36, С. 650-
652]. Их стандарты задает система ВТО, стимулируя таким способом не
столько товарообмен, сколько технический прогресс. Находясь вне системы,
Россия обрекает себя на самоизоляцию, техническую отсталость, усиление
сырьевой ориентации, сохранение форм хозяйствования, не пригодных в ры-
ночных условиях, притом что национальная безопасность все более зависит
от безопасности технологической. Она же в свою очередь определяется со-
стоянием экономики в целом, а не только экспортирующих отраслей. Член-
ство в ВТО уже избавило Россию от поправки Джексона-Вэника к Закону о
торговле США, ограничивающей торговлю со странами, препятствующими