53
Случилось вот что. Ветер такой силы мог сдуть даже плавники с
рыбы. Был Блинный день
2
, мы пошли купить муку и яйца. Раньше мы
держали кур, но яйца укатывались из-за наклона дома, так что наши куры
были единственными, которым приходилось цепляться клювом за что-то,
пока они пытались откладывать яйца. В тот день я была в хорошем
настроении, так как в нашем доме отлично получалось подбрасывать блины -
крутой наклон под печкой превращал подбрасывание блинов и выравнивание
углов в забаву. Мама танцевала, когда готовила, чтобы, как она говорила,
удержать равновесие.
Она поднималась по склону, неся покупки и машинально тащив меня
за собой. Какая-то новая мысль омрачила ее сознание, так как она вдруг
остановилась вполоборота, и в этот момент налетел сильный порыв ветра. Ее
вскрик отозвался эхом, когда она соскользнула. Спустя мгновение мама
висела позади меня, а я держалась за один из наших колючих кустов – вроде
бы это эскаллония, соленый куст, способный выстоять перед морем и
сильным порывом ветра. Чувствовалось, как его корни медленно
поднимаются из-под земли, будто крышка гроба. Я уперлась носками туфель
в песчаный склон, но это не помогло. Мы обе вот-вот должны были упасть
со склона прямиком в мир темноты.
У меня уже не было сил держаться. Пальцы кровоточили. Когда я закрыла
глаза, готовясь к медленному падению, то начала чувствовать, что
поднимаюсь вверх. Корни куста были неподвижны. Держась за него, я
подтянулась и села за ним. Посмотрела вниз. Мамы не было. Веревка
спокойно билась о склон. Я стала подтягивать ее к себе, обматывая вокруг
руки и крича: «Мамочка! Мамочка!» Веревка поднималась все быстрее и
быстрее, обжигая верх запястья, пока я сворачивала ее рядом с собой. Потом
я увидела двойную пряжку. И ремень. Она отстегнула его, чтобы спасти
меня. Десять лет назад я пришла из космоса через канал ее тела на землю.
2
Блинный день (англ. Shrove Tuesday) – день, когда англичане жарят блины и устраивают семейный обед. В
Блинный день, который проводится во вторник, англичане посещают церковь, чтобы духовно очиститься и
покаяться в содеянных грехах перед Пасхой, потому его еще называют Покаянным днем.
54
Теперь она была отправлена в свой космос, и я не могла последовать за ней.
Ее не стало.
У Солтс есть обычаи. Когда выяснилось, что мама погибла, и я
осталась одна, стали решать, что со мной делать. У меня не было ни
родственников, ни отца. Совсем не было денег и какой-либо собственности,
кроме дома на окраине и пса с кривыми лапами.
Путем голосования решили, что мной займется школьная учительница
по имени мисс Пинч. Она привыкла иметь дело с детьми. В мой первый
печальный день в одиночестве мисс Пинч пошла со мной, чтобы забрать
вещи из дома. Их было немного - в основном собачьи миски, собачье печенье
и мировой атлас Коллинза. Я хотела забрать кое-какие мамины вещи, но мисс
Пинч посчитала это неразумным, хотя не объяснила почему, или каким
образом разумность могла помочь в этой ситуации. Она закрыла за нами
дверь и бросила ключ в сумочку в форме гроба. «Он будет возвращен тебе в
день твоего 21-летия», - сказала учительница. Она всегда разговаривала как
страховая компания.
«Где я буду жить все это время?» – «Я поспрашиваю у кого-нибудь.
Сегодня можешь переночевать у меня в Рэйлингс Роу».
Рэйлингс Роу представлял собой ряд домов, находящихся вдали от дороги.
Они были приподняты, сделаны из черного камня и покрыты пятнами соли, с
облупленной краской цвета зеленой латуни. Когда-то они принадлежали
процветающим торговцам, но в Солтс уже давно никто не процветал, потому
все дома теперь были заколочены. Дом мисс Пинч тоже
был заколочен, она сказала, что не хотела привлекать грабителей.
Она потянула на себя промокший морской узел, висевший на
парадной двери, и открыла тройной замок, защищавший входную дверь. Мы
вошли в темную прихожую и мисс Пинч заперла дверь на засов. Когда мы
оказались на кухне, она, не спрашивая голодна ли я, поставила передо мной
тарелку с маринованной селедкой, пока жарила себе яичницу. Ели мы в
полной тишине.
55
«Спи здесь», - сказала учительница, когда мы поели. Она сдвинула
два кухонных стула и на один из них положила диванную подушку. Достала
из шкафа пуховое одеяло, больше пуха из которого торчало снаружи, а не
находилось внутри, и для этого одеяла, видимо, использовали пух всего
одной утки. Я даже думаю, что, судя по комкам внутри, ее впихнули туда
целиком. Я накрылась утиным пухом, лапами, клювом, стеклянными
утиными глазами, хвостом и стала ждать утра. Мы везунчики, даже худшие
из нас, потому что наступает утро. Единственное, что нужно сделать –
заметить это.
Мисс Пинч написала все мои данные на большом листе бумаги и
повесила его на доску объявлений церковного прихода. Я могла достаться
любому заботливому владельцу, чья хорошая репутация была бы тщательно
проверена приходским советом. Я подошла прочитать объявление. На улице
лил дождь, потому вокруг никого не было. В объявлении не было ни слова о
моем псе, так что я написала о нем сама и прикрепила бумажку под
объявлением: «Один пес. Коричнево-белый лохматый терьер. Передние лапы
- 20 см. Задние - 15 см. Неразделимы».
Я заволновалась, что человек может ошибиться и подумать, будто лапы
собаки неразделимы, а не мы с ним.
- Ты не можешь навязать кому-то своего пса, - сказала мисс Пинч, стоя
позади меня, согнувшись своим длинным телом, как зонтик.
- Но он мой.
- Верно, но ты чья? Неизвестно. К тому же не все любят собак.
Мисс Пинч - прямой потомок Реверенда Дарка. Есть два Дарка - один
из них жил здесь, то есть тот самый, а второй охотнее бы умер, чем
поселился здесь, и это был его отец. Сейчас вы познакомитесь с первым, а со
вторым – чуть позже.
Реверенд Дарк - самый знаменитый человек, когда-либо родившийся в
Солтс. В 1859 году, за 100 лет до моего рождения, Чарльз Дарвин
опубликовал свой труд "Происхождение видов" и приехал в Солтс, чтобы
56
навестить Дарка. Это была длинная история. Незаконченная, как и многие из
них. Конец был - он всегда есть - но после него история продолжила
развиваться, как это обычно бывает.
Кажется, история началась в 1814 году, когда постановление
парламента дало Северному совету маяков право "строить и сохранять
дополнительные маяки на тех частях берега и островах Шотландии, где это
считается необходимым".
На крайней точке северо-запада Шотландии находится дикое,
пустынное место, которое на гэльском языке называется Am Parbh -
Поворот
3
. Куда он поворачивает или не поворачивает остается неясным,
возможно, сюда можно включить много чего, даже повороты в человеческой
судьбе. Пролив Пентленд-Ферт сливается с Норт-Минчем, остров Льюис
видно с запада, Оркнейские острова - с востока, а на западной стороне лишь
Атлантический океан. Я говорю «лишь», но что это значит? Многое, включая
человеческую судьбу.
История начинается сейчас или, вероятно, в 1802, когда ужасное
кораблекрушение выбросило мужчин в море, словно воланчиков для
бадминтона. Какое-то время они тихо держались на воде, головы были видны
на поверхности, но вскоре они ушли под воду, раздуваясь, будто пробки, а
ценный груз стал таким же бесполезным, как их молитвы. На следующее
утро взошедшее солнце сияло на обломках корабля.
Тот факт, что в Англии живет морская нация и что Лондон, Ливерпуль
и Бристоль связывают сильные деловые интересы, требовал построить маяк
здесь. Но цена и масштаб проекта были огромными. Чтобы охранять
Поворотный момент, маяк нужно построить на мысе Рат. Мыс Рат. Его
координаты: 58°37.5°N, 5°W. Взгляните на него - 112 метров высотой,
пустынный, величественный, невероятный. Дом для чаек и мечт.
3
Имеется в виду мыс Рат. Название мыса Рат происходит от древнескандинавского слова hvarf
(“turning point”).
57
Когда-то на свете жил человек по имени Джосайя Дарк - вот и второй
Дарк - Бристольский торговец деньгами и славой. Дарк был маленьким,
активным, вспыльчивым человеком, который раньше никогда не приезжал в
Солтс, а когда впервые там появился, то поклялся ни за что не возвращаться.
Он предпочитал разговоры в кафе спокойного, процветающего Бристоля. Но
в Солтс смотритель маяка и его семья могли получить еду и топливо, и там
должны были предоставить рабочую силу на строительство маяка.
С огромными жалобами и неохотой Дарк на неделю заселился в
единственную гостиницу города под названием "Гагарка". Она была
неуютной. Ветер скрипел у окон, подвесной гамак составлял половину
стоимости кровати, а кровать - в 2 раза дороже спокойного сна по ночам. Ел
Дарк горную баранину, которая на вкус как забор, или курицу, жесткую как
ковер, с криком залетевшую к повару, который быстро сломал ей шею.
Каждое утро Джосайя пил пиво, так как кофе в этом диком месте не
было, а потом сильно укутывался весь, словно тайна, и выходил на мыс Рат.
На мысе и вдали от него, на утесах Кло Мор, было полно моёвок, кайры,
глупышей и ту
пиков. Джосайя подумал о своем корабле, гордом судне,
потонувшем в черном море, и вспомнил, что у него нет наследника. Жена не
родила ему ребенка и доктора сожалели, что уже никогда не родит. Но он
очень сильно хотел иметь сына – когда-то так же сильно Дарк мечтал стать
богатым. Почему деньги стоят всего, когда их нет, но не стоят ничего, когда
их слишком много?
Итак, история начинается в 1802 или даже в 1789 году, когда один
юноша, вспыльчивость которого равнялась его маленькому росту, тайно
провез мушкеты через Бристольский залив на остров Ланди, чтобы передать
их сторонникам Французской революции. В те времена он верил в
революцию и свою цель, а во что-то верит до сих пор. Благодаря своему
идеализму он разбогател, хотя и не стремился к этому. Дарк стремился
сбежать во Францию со своей возлюбленной и жить в новой свободной
республике. Они были бы богаты, ведь тогда все во Франции собирались
58
стать богатыми. Когда началась бойня, он испытал отвращение. Война не
пугала его, но хвастливое и гордое сердце было против этого бушующего
моря крови.
Чтобы скрыться от собственных чувств, он стал членом команды
корабля, направлявшегося в Вест-Индию, и вернулся оттуда с 10-процентной
долей от клада. После этого все его действия только улучшали материальное
положение. Теперь у него был лучший дом в Бристоле, привлекательная
жена и не было детей.
Пока он стоял неподвижно, точно каменная колонна, на плечо села
огромная чернокрылая чайка, вцепившись когтями в шерстяное пальто.
Мужчина не двигался. Ему в голову пришла шальная мысль: что, если бы
птица унесла его, как в легенде об орле и ребенке? Неожиданно чайка
расправила свои огромные крылья и поднялась над морем, только лапы были
видны позади. Джосайя вернулся в гостиницу. За ужином он не сказал ни
слова, потому жена начала задавать вопросы. Он рассказал ей о птице, а она
ответила, что это знак. «Ты должен построить свой маяк здесь, как другие
люди построили бы церковь».
Но сначала парламент принял постановление о постройке маяков, затем
жена умерла, а он на два года ушел в море, чтобы залечить сердечную рану,
встретил молодую девушку и полюбил ее. Прошло целых 26 лет, прежде чем
камни были заложены.
Строительство маяка закончилось в 1828 году, в том же году вторая
жена Дарка родила ему первого ребенка. Если честно, это все случилось в
один день. Белая башня из отесанного камня и гранита 20 метров высотой
стоит на мысе Рат, 159 метров над уровнем моря. Маяк обошелся в 14,000
фунтов стерлингов. «В честь сына!», - воскликнул Джосайя Дарк, когда маяк
впервые включили. В тот момент, в Бристоле, миссис Дарк почувствовала,
что у нее отошли воды и на свет появился синюшный мальчик с глазами
черными, как крылья чайки. Они назвали его Вавилоном, в честь первой в
мире башни, хотя некоторые считали это имя странным для ребенка.
59
Семейство Пью с самого рождения смотрело за маяком. Эта работа
передавалась из поколения в поколение, несмотря на то, что нынешний
мистер Пью выглядит так, будто живет тут вечно. Он стар, как единорог, и
люди его опасаются, потому что он другой. Сходство людей друг с другом и
их хорошее отношение неразрывны. Людям нравятся те, кто на них похож,
как бы они этого ни отрицали. Но некоторые просто отличаются от всех
остальных, вот и все.
Я похожа на собственного пса. У меня заостренный нос и кудряшки.
Мои передние лапы, то есть руки, короче, чем задние лапы, то есть ноги, и
это делает нас с псом симметричными, у которого все так же, только
наоборот.
Его зовут Догджим. Я повесила его фото рядом со своим на доску
объявлений, спряталась за кустом и стала наблюдать, как люди проходят
мимо, читая наши данные. Все сочувствовали, но качали головами и
говорили: «Но что же с ней поделаешь?" Казалось, будто никто не мог
понять, какое применение мне найти, и когда я снова подошла к доске
объявлений, собираясь дописать что-то воодушевляющее, то осознала, что и
сама не понимаю, как могу пригодиться. Почувствовав себя подавленной, я
взяла пса и шла, шла, шла вдоль мыса к маяку.
Мисс Пинч отлично разбиралась в географии при том, что никогда в
жизни не выезжала из Солтс. Послушав, как она описывает мир, вы бы
никогда не захотели его увидеть. Я вспомнила, что она рассказывала нам об
Атлантическом океане.
Это опасный и непредсказуемый океан. Он является вторым по
величине в мире, формируя букву S с Арктики до Антарктики, на западе
гранича с Северной и Южной Америкой, а на востоке - с Европой и
Африкой. Северная часть океана отделена от южной экваториальным
противотечением. У Большой Ньюфаундлендской банки, где теплое течение
Гольфстрим сталкивается с холодным Лабрадорским течением, образуются
густые туманы. В северо-западной части океана с мая по декабрь вы можете
60
пострадать из-за айсбергов. Опасная. Непредсказуемая. Угроза. Вот, каким
видит мир мисс Пинч.
Однако на берегах и скалистых выступах этого коварного океана за 300
лет построено множество маяков. Взгляните на этот. Он сделан из гранита,
который всегда настолько же твердый и неизменный, насколько мягко и
изменчиво море. Море постоянно в движении, а маяк - стоит на месте.
Ничего не раскачивается, корабли и океан совершенно спокойны.
Пью смотрел в окно, по которому тарабанили капли дождя; тихое
молчаливое подобие человека.
Несколько дней спустя за завтраком в Рэйлингс Роу, где
присутствовали я, тост без масла, мисс Пинч, копченая селедка и чай, мисс
Пинч сказала мне быстро умыться, одеться и собрать все вещи.
- Я еду домой?
- Конечно, нет, у тебя нет дома.
- Но я не остаюсь здесь?
- Нет, мой дом не для детей.
Надо отдать должное мисс Пинч - она никогда не врала.
- Тогда что со мной будет?
- У мистера Пью есть предложение. Он будет учить тебя присматривать за
маяком.
- И что же я буду делать?
- Не знаю.
- Если мне не понравится, я смогу вернуться?
- Нет.
- Можно взять Догджима?
- Да.
Она ненавидела говорить "да". Этот ответ всегда означает признание вины
или поражения. "Нет" - это сила.
Через несколько часов я стояла на обдуваемой ветрами пристани,
ожидая, когда Пью посадит меня в свою заклеенную и просмолённую лодку
61
для ловли скумбрии. Я раньше никогда не была в маяке и видела Пью лишь
однажды, когда он ковылял вверх по тропинке за припасами. Маяк уже
почти не нужен был этому городу. Солтс - больше не порт для моряков,
заводящих судно в док, чтобы посидеть у печи, поесть и побыть в компании.
Он опустел, из него утекла жизнь. Здесь были свои ритуалы, обычаи и
прошлое, но сейчас ничего не осталось. Много лет назад Чарльз Дарвин
назвал этот город окаменевшим, но по другим причинам. Окаменевшим он
был, так как просоленный и оберегаемый морем, он в то же время уничтожен
им. Пью приплыл сюда на собственной лодке. Бесформенная шляпа сползла
на лицо. Между зубами были щели. Руки у него были лысые и багрового
цвета. Больше я ничего не увидела. Мужчина был в плохой форме.
Догджим зарычал. Пью схватил его за шкирку и кинул в лодку, потом
он жестом показал мне бросить туда же сумку и залезть в лодку. Маленький
подвесной мотор заставлял нас подскакивать на зеленых волнах. Позади мой
наклоненный дом, который выкинул нас с мамой, возможно, потому что мы
никогда не хотели быть там, становился все меньше и меньше. Назад пути не
было. Только вперед, на север по морю. К маяку.
Вместе с Пью я медленно поднялась по спиральной лестнице в наши
комнатки под маяком. Со дня постройки в нем ничего не изменилось. В
каждой комнате были подсвечники и Библии, положенные туда Джосайя
Дарком. Мне выделили крохотную комнату с крохотным окном и кроватью
размером с ящик комода. Но это было неважно, потому что по росту я была
не намного выше своих носков. Догджиму пришлось спать там, где нашлось
место. Надо мной находилась кухня, где Пью жарил сосиски на открытой
чугунной печи. Над кухней висел светильник в форме большого стеклянного
глаза с пристальным взглядом Циклопа.
Наше дело как смотрителей маяка было зажигать свет, но живем мы в
темноте. Он всегда должен был светить снаружи, но освещать все остальное
внутри не было смысла. Темнота покрывала все. Это нечто обычное. Моя
одежда пропитана темнотой. Когда я надела зойдвестку, ее край оставил на
62
лице тень. Когда встала купаться в небольшой гальванизированной комнатке,
которую Пью оборудовал для меня, то мылась в темноте. Засовываешь руку в
ящик, чтобы нащупать ложку и в первую очередь чувствуешь темноту.
Подходишь к шкафчикам, чтобы найти банку с чаем "Вся сила Самсона", а
внутри все черное, как сам чай. Перед тем как сесть за стол нужно было
полностью или хотя бы частично прогнать темноту. Темнота присела на
стульях и повисла, словно занавеска, поперек лестницы. Иногда она
принимала формы того, чего нам хотелось: ручки, кровати, книги. Иногда я
видела маму, наклоняющуюся ко мне, темную и молчаливую. Темнота
просто присутствовала. Я научилась видеть в ней. Сквозь нее. Научилась
видеть даже собственную темноту.
Пью молчал. Я не знала добрый он или злой, и что он хочет сделать со
мной. Он всю жизнь прожил один. В ту мою первую ночь в маяке Пью в
темноте жарил сосиски. Точнее, Пью жарил сосиски с темнотой. Эту темноту
можно было ощутить на вкус, так что мы ели сосиски и темноту.
Я замерзла, устала и у меня болела шея. Хотелось только спать и
никогда не просыпаться. Я потеряла то малое, что имела, а то, что было
здесь, принадлежало кому-то другому. Возможно, я бы отнеслась к этому
спокойно, если бы мой внутренний мир принадлежал мне, но там было не за
что зацепиться. Существовали две Атлантики: одна за пределами маяка, а
вторая - внутри меня. В той второй Атлантике не было множества маяков,
указывающих путь.
Каждой истории нужны начало, середина и конец. Но у меня проблемы
с этой структурой. Я могла уже указать год своего рождения - 1959. Либо год
постройки маяка на мысе Рат, он же - год рождения Вавилона Дарка - 1828.
Могла назвать год, в котором Джосайя Дарк впервые приехал в Солтс - 1802.
Или год, когда Джосайя Дарк привез на корабле оружие жителям острова
Ланди. - 1789. Что же насчет года, когда я начала жить в маяке, 1969, года, в
котором к тому же космический корабль Аполлон приземлился на Луну?
Мне очень нравится эта дата, потому что такое ощущение, будто я сама