Между тем является недостаточной оценка рисков при проектировании
ОЭЗ и ТОРов. Это характерно даже для туристических зон, требующих
меньше организационных усилий и финансовых затрат. Большие надежды
возлагались, например, на развитие туризма в республиках Северного
Кавказа.
И бизнес поначалу поверил в эту идею. Появились проекты по
открытию горно-лыжных курортов и рекреационных зон для отдыха и
досуга. Объем заявленных инвестиций резидентов ОЭЗ оценивался в 2017
году в 20,9 млрд рублей. Но вскоре выяснилось, что многие проекты, в
которые даже были инвестированы миллионы рублей, дешевле закрыть, чем
достраивать. Среди основных причин, сдерживающих развитие туристских
ОЭЗ, — слабый турпоток. Он не является достаточным для извлечения
прибыли.
Говоря об особых экономических зонах в России, следует отметить,
что на данный момент они не в полной мере реализуют поставленные задачи.
Абсолютному большинству их них не удалось выйти на запланированные
уровни привлечения инвестиций. Но, учитывая длительный срок получения
экономического эффекта от деятельности особых экономических зон
(согласно мировой практике – 10-15 лет), есть основания предполагать, что
особые экономические зонысмогут оказать более существенное влияние на
экономику государства.
Прекращать развивать ОЭЗ и на самом формате особых зон из-за их
неэффективности не следует. Режим специальных территорий — это мировая
практика, однако в России она не всегда работает успешно в силу разных
причин. Предполагается, что решение о том, допустить резидента в зону или
отказать ему, принимает специальный совет на основе оценок
инновационности компании. Проблема в том, что зачастую предприятия не
выполняют обязательства, принятые при регистрации. Если компания
производит не то, что планировалось, ее надо исключать из зоны, однако
этого как раз и не происходит.