96
привлечению к субсидиарной ответственности «номинальных» директоров
данных компаний. А в деле о банкротстве ООО «Пелотон» № А40-42350/15-
44-78 Б вопрос о привлечении контролирующих лиц арбитражным
управляющим даже не поднимался.
Отсутствие процессуальной координации при банкротстве
предпринимательской группы «Жилищный капитал» привело к чрезмерной
громоздкости процедуры банкротства. Так, ЗАО «Группа компаний
«Жилищный капитал» имеет требования к ряду компаний группы и включено
в реестр требований данных компаний. Возникновение указанных требований
было связано, как правило, с выдачей займов компаниям, входящим в группу,
т.е. по сути – выводом активов застройщика на подконтрольные организации,
что, в свою очередь, является одной из причин банкротства ЗАО «Группа
компаний «Жилищный капитал» и основанием для привлечения его
контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. При этом, при
наличии встречных требований компаний группы к ЗАО «Группа компаний
«Жилищный капитал», в размер субсидиарной ответственности формально
подлежит включению и размер обязательств ЗАО «Группа компаний
«Жилищный капитал» перед компаниями группы, без исключения из размера
данных обязательств встречных долгов компаний группы перед ЗАО «Группа
компаний «Жилищный капитал». Соответственно в законодательстве о
банкротстве Российской Федерации необходимо предусмотреть механизм
понижения приоритета требований компаний предпринимательской группы
друг перед другом в пользу внешних кредиторов предпринимательской
группы, в целях более справедливого распределения активов и
удовлетворения требований внешних кредиторов.
Также у ЗАО «Группа компаний «Жилищный капитал» имеются
требования к контролирующим лицам - Пиганову А.А., Жуку В.А. и Чекалину
И.В., включенные в реестр кредиторов данных физических лиц и возникшие
из факта выдачи указанным лицам займов за счет средств ЗАО «Группа
компаний «Жилищный капитал», что в свою очередь, явилось следствием
97
наличия контроля со стороны Пиганова А.А., Жука В.А. и Чекалина И.В., как
контролирующих лиц ЗАО «Группа компаний «Жилищный капитал» и
наличия у них возможности распоряжаться средствами подконтрольной
организации. При подаче заявления о привлечении к субсидиарной
ответственности указанных лиц по обязательствам ЗАО «Группа компаний
«Жилищный капитал» перед кредиторами, учитывался в том числе и факт
присвоения ими активов компании через предоставление займов. В связи с чем
возникает правовой вопрос: должен ли размер уже включенных в реестр
Пиганова А.А., Жука В.А. и Чекалина И.В. требований по займам,
учитываться при определении совокупного размера субсидиарной
ответственности данных лиц или уменьшать размер персональной
субсидиарной ответственности на величину уже установленных судом
требований к данным физическим лицам? С точки зрения формальных
положений п.1 статьи 61.11, п.8 статьи 61.11 и п.11 статьи 61.11 Закона о
банкротстве
1
данный вывод не является очевидным, а вопрос соразмерного
уменьшения суммы субсидиарной задолженности на величину уже
включенных в реестр кредиторов контролирующих лиц требований, вряд ли
найдет понимание у суда, рассматривающего обособленный спор в деле о
банкротстве ЗАО «Группа компаний «Жилищный капитал».
Кроме того, просудив требования по субсидиарной ответственности к
Пиганову А.А., Жуку В.А. и Чекалину И.В., конкурсный управляющий ЗАО
«Группа компаний «Жилищный капитал» будет обязан принять меры ко
включению данных требований в реестр кредиторов Пиганова А.А., Жука В.А.
и Чекалина И.В., проведению мероприятий по уступке данных требований
кредиторам ЗАО «Группа компаний «Жилищный капитал» (более 200
кредиторов), в случае выбора кредиторами такого способа распоряжения
требованиями, процессуальной замене кредитора ЗАО «Группа компаний
«Жилищный капитал» в реестрах требований Пиганова А.А., Жука В.А. и
1
Закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности (банкротстве)"
98
Чекалина И.В. (в совокупности – более 600 требований исходя из того, что
требования 200 кредиторов должны быть заявлены в трех делах о
банкротстве), а в отношении требований по субсидиарной ответственности к
контролирующим лицам, не находящимся в процедуре банкротства –
необходимо инициировать открытие сводных исполнительных производств с
предъявлением в их рамках требований всех кредиторов ЗАО «Группа
компаний «Жилищный капитал».
29 января 2020 г. Вышел Обзор судебной практики разрешения споров,
связанных с установлением в процедурах банкротства требований
контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом
Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.), в котором Верховный суд Российской
Федерации разъяснил, в каких случаях понижается очередность
удовлетворения требований кредитора, являющегося контролирующим лицом
по отношению к организации-банкроту
1
. Данный Обзор имеет большое
значения для развитии практики понижения требований контролирующих
должника лиц в реестре требований кредиторов. Однако, по мнению автора
настоящей работы в дальнейшем после принятия Закона о банкротстве
предпринимательских групп, необходимо будет дополнить данный Обзор
положениями о понижении очередности удовлетворения требований
компаний, относящихся к одной предпринимательской группе с должником и
вытекающих из внутренних отношений предпринимательской группы.
Таким образом, необходимо сделать вывод о том, что текущее
законодательство Российской Федерации о банкротстве не отвечает
современным правовым и процессуальным реалиям, а применение
действующего принципа «один должник – одно дело о банкротстве»
значительно затрудняет, усложняет, удлиняет и удорожает процедуру
получения кредиторами удовлетворения своих требований в рамках
1
Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах
банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв.
Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.)
99
привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности,
приводит к уменьшению конкурсной массы и требований кредиторов
предпринимательской группы. При этом, даже представленный 9 лет назад
проект Федерального Закона
1
устарел еще до его принятия в силу его
продолжниковой направленности, в частности в силу отсутствия положений о
том, что арбитражный управляющий в деле о банкротстве одной из компаний
предпринимательской группы может инициировать банкротство другой
компании предпринимательской группы, а также в силу отсутствия
положений о понижении приоритета внутренних требований компаний
предпринимательской группы. Автор настоящей работы полагает
необходимым срочное реформирование действующего законодательства о
банкротстве Российской Федерации с учетом мировой практики, в частности,
в соответствии с Пересмотренным Регламентом ЕС, Законом о банкротстве
предпринимательских групп Германии (Drucksache 204/17 10.03.17
Gesetzesbeschluss des Deutschen Bundestages Gesetz zur Erleichterung der
Bewältigung von Konzerninsolvenzen), Руководством ЮНСИТРАЛ для
законодательных органов по вопросам законодательства о несостоятельности
(Дата принятия: первая и вторая части - 25 июня 2004 года; часть третья -1
июля 2010 года; часть четвертая - 18 июля 2013 года). Автор настоящей работы
полагает необходимым ввести в Закон о банкротстве положений о
процессуальной координации при банкротстве предпринимательских групп, а
в исключительных, строго оговоренных в законе случаях и элементы
материальной консолидации.
1
Проект Федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон «О
несостоятельности (банкротстве)» в части установления особенностей банкротства
предпринимательских групп" от 15 декабря 2011 г
100
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Анализируя изложенный в настоящей работе материал, можно сделать
несколько ключевых выводов. Во-первых, следует сделать вывод о том, что в
рамках рассмотрения практики в судах Российской Федерации можно
ссылаться на доктрину о снятии корпоративной вуали только если
рассматриваемое дело осложнено иностранным элементом или если
применению подлежит право другой страны, например Англии, США,
Германии. В законодательстве России нормы подобные доктрине снятия
корпоративной вуали включены в законодательство о банкротстве, однако
представляется целесообразным инкорпорировать в корпоративное
законодательство, а также в законодательство о банкротство некоторые
критерии контроля, применяемые в доктрине снятия корпоративной вуали в
целях определения круга контролирующих лиц, привлекаемых к
ответственности в рамках банкротства предпринимательских групп, для чего
необходимо, в том числе изучить практику действия механизма срывания
корпоративных покровов за рубежом..
Во-вторых, необходимо подчеркнуть сложность правового
регулирования привлечения участников и учредителей юридических лиц к
ответственности по долгам юридических лиц, слабость и неразвитость
законодательных попыток создать действующую систему регулирования,
ввиду нежелания законодателя изучать и перенимать опыт развитых
правопорядков, в том числе США, Германии, ЕС, а также Рекомендаций
ЮНСИТРАЛ. Существование модели «один должник – одно дело о
банкротстве» усложняет и удорожает процедуру для должников и их
кредиторов, приводит к противоречивой судебной практике, дублированию
требований кредиторов к разным компаниям предпринимательской группы.
Тем самым также увеличивается возможность «вывода» средств должника в
другие юрисдикции и их сокрытие от кредиторов. С другой стороны,
101
преобладание концепции «один должник – одно дело о банкротстве»
способствует ликвидационной направленности процедуры банкротства
предпринимательских групп и усложняет перераспределение средств и
активов между входящими в нее юридическими лицами в рамках процедуры
банкротства для целей восстановления платежеспособности всей организации
в целом.
В-третьих, следует отметить, что до сих пор не выработано
взаимоприемлемое правовое определение понятия контролирующих лиц, что
создает объективные сложности для единого понимания и тем более для
сходного или однотипного регулирования данного института на уровне
правоприменительной практики. Данная проблема сопутствует аморфности и
неопределенности регулирования отношений по банкротству и формирование
различных подходов в судебной практике и на доктринальном уровне.
Пробелы в законодательном регулировании восполняются
правоприменительной практикой судов. Однако, такая практика носит
неудовлетворительный характер и не способствует единообразию и
предсказуемости судебного процесса.
В-четвертых, по мнению автора настоящей работы следует внимательно
изучить практику стран общего права по вопросу применения материальной
консолидации в деле о банкротстве в случае противоправных, мошеннических
действий контролирующих лиц и, в последующем, ввести соответствующие
положения в российское законодательство строго регламентировав и
ограничив применение данных положений рамками недобросовестного
поведения контролирующих лиц и нанесения вреда имущественным правам
кредиторов. В частности, следует объединять активы предпринимательской
группы в единую конкурсную массу в банкротстве при наличии на то
оснований, а также предусмотреть возможность понижения внутренних
требований между компаниями группы вплоть до полного их исключения при
наличии соответствующих оснований, как, например, технический характер
102
соответствующих требований в целях более справедливого и равномерного
удовлетворения требований кредиторов.
Подводя итоги, следует отметить, что институт привлечения участников
и учредителей к ответственности по долгам корпоративных юридических лиц,
в том числе в рамках банкротства предпринимательских групп все еще
находится в процессе своего становления и на настоящий момент практика
значительно опережает развитие правовой базы в России. Наиболее
интересным представляется опыт США и Германии в регулировании
отношений несостоятельности (банкротства) предпринимательских групп,
особенно в том, что касается механизма привлечения контролирующих
должников лиц к ответственности по долгам компаний группы. Поскольку
инкорпорация положений о материальной консолидации в данной области
является вопросом не одного десятилетия, с нашей точки зрения, Российской
Федерации следует изучать и творчески перерабатывать заграничный опыт,
как например, рассмотреть возможность понижения внутригрупповых
требований в реестре требований кредиторов по сравнению с внешними
кредиторами и вырабатывать собственные подходы к регулированию
банкротства предпринимательских групп. В любом случае, законодателю не
следует игнорировать существование данной проблемы, ярким примером чего
является существование не введенного в действие проекта Федерального
закона «О несостоятельности (банкротстве)» в части установления
особенностей банкротства предпринимательских групп», утратившего
актуальность еще до его принятия.
Поскольку в предпринимательских группах существуют сложные связи
взаимозависимости и взаимного подчинения, все перечисленные проблемы
регулирования института привлечения участников и учредителей
корпоративных юридических лиц по долгам таких юридических лиц наиболее
ярко проявляются именно в случае банкротства крупной
предпринимательской группы. Проанализировав дело о банкротстве группы
компаний «Жилищный капитал», автор настоящей работы выработал
103
следующие рекомендации по реформированию российского законодательства
в сфере банкротства предпринимательских групп, в частности, в том, что
касается привлечения к ответственности контролирующих лиц по долгами
компаний группы.
Положения, выносимые на защиту:
1. В случае банкротства крупной предпринимательской группы
необходима процессуальная координация производств (либо введение
единого судебного производства) по делу о банкротстве всех компаний
группы, а именно следует предусмотреть возможность проведения
совместных судебных слушаний, возможность формирования единого
комитета кредиторов, проведения совместных собраний кредиторов, ведение
единого реестра требований кредиторов;
2. Назначение единого арбитражного управляющего в делах о
банкротстве предпринимательской группы имеет сомнительный характер
ввиду заинтересованности такого лица, в связи с чем необходимо
предусмотреть появление фигуры координатора, как в реформированном
Регламенте ЕС, а также обязать арбитражных управляющих в делах о
банкротстве предпринимательских групп координировать свои действия и
обмениваться информацией;
3. В целях создания единой правоприменительной практики, требуется
определить круг контролирующих лиц именно в случае банкротства
предпринимательской группы, в частности предусмотреть возможность того,
что лицо, контролирующее одну из компаний группы, может не являться
таковым лицом для другой компании группы, а также определить четкие
критерии определения контролирующего лица для предпринимательских
групп;
4. Необходимо включить в закон положение о том, что арбитражный
управляющий в деле о банкротстве юридического лица может подать
объединенное заявление о банкротстве других компаний группы в случае
выявления для этого соответствующих оснований.
104
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Нормативно-правовые акты
1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая):
Федеральный закон N 51-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 16.12.2019): [Принят
Государственной Думой 21 октября 1994 года. Одобрен Советом Федерации 8
декабря 2006 года]. – Москва: ЭКСМО, 2020 – 608 с; ISBN 978-5-04-109918-3
2. Об акционерных обществах: Федеральный закон N 208-ФЗ от
26.12.1995 (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2020): [Принят Государственной
Думой 24 ноября 1995 года]. – Москва: Проспект, 2020 – 128 с.; ISBN 978-5-
392-30512-4
3. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон N 127-ФЗ
от 26.10.2002 (с изм. и доп., вступ. в силу с 27.12.2019): [Принят
Государственной Думой 27 сентября 2002 года. Одобрен Советом Федерации
16 октября 2002 года]. – Москва: Проспект, 2020 – 512 c.; ISBN 978-5-392-
30626-8
4. Проект Федерального закона "О внесении изменений в
Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» в части
установления особенностей банкротства предпринимательских групп" от
15.12.11 г.
5. Постановление Пленума ВС РФ №53 «О некоторых вопросах,
связанных с привлечением контролирующих лиц должника к ответственности
при банкротстве» от 21 декабря 2017 г. // https://www.vsrf.ru/files/26272/
6. Письмо ФНС №СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми
органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ»
7. Акционерный закон 1965 года Федеративной Республики
Германия (Aktiengesetz. AktG. Ausfertigungsdatum: 06.09.1965. Vollzitat).
8. Companies Act 1993 New Zeland // Wellington, New Zealand:
Published under the authority of the New Zealand Government—2020
http://www.legislation.govt.nz/act/public/1993/0105/latest/DLM319570.html
105
9. The Insolvency Act 1986 of UK. //
https://socialsciences.exeter.ac.uk/media/universityofexeter/collegeofsocialsciencesandinternatio
nalstudies/politics/research/statorg/uk/ngo/Company_Law_-_Insolvency_Act.pdf
10. Chapter 11, Title 11, United States Code. 1978. P. 31
https://uscode.house.gov/download/annualhistoricalarchives/pdf/2004/2004usc11.p
df
11. Council Regulation (Eu) 2015/848 of the European Parliament and of
the Council of 20 May 2015 on insolvency proceedings (recast) // https://eur-
lex.europa.eu/legal-content/en/TXT/?uri=CELEX%3A32015R0848
12. Проект Типового закона ЮНСИТРАЛ о несостоятельности
предпринимательских групп.//
https://uncitral.un.org/sites/uncitral.un.org/files/proekt_tipovogo_zakona_o_nesostoyatelnosti_pr
edprinimatelskih_grupp.pdf
13. Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по
вопросам законодательства о несостоятельности (Дата принятия: первая и
вторая части - 25 июня 2004 года; часть третья -1 июля 2010 года; часть
четвертая - 18 июля 2013 года). // https://www.uncitral.org/pdf/russian/texts/insolven/05-
80724_Ebook.pdf
Научная и учебная литература
14. Артемова А.Н. Фиктивная сущность юридического лица как
основание для применения доктрины «снятия корпоративной вуали» //
Российский юридический журнал. 2018. №1. С. 101–107
15. Асосков А.В. Коллизионное регулирование снятие корпоративных
покровов // "Вестник гражданского права". 2013. №5. С. 120-144
16. Асосков А.В. Проблемы правового регулирования
транснациональных компаний // Юридический мир. 2000. №8. С. 18-23
17. Ахметов А.И. Материальная консолидация несостоятельности
группы компаний как один из примеров игнорирования принципа
ограниченной ответственности // Пробелы в российском законодательстве.
2018. №7. С. 62-65