Как писал Н. Бердяев, «русский купец, который наживался нечистыми
путями и делался миллионером, склонен был считать это грехом, замаливал
этот грех и мечтал в светлые минуты о другой жизни, например, о
странничестве или монашестве. Поэтому даже этот купец был плохим
материалом для образования буржуазии западноевропейского типа...Русский
никогда не был буржуазным, он не имели буржуазных предрассудков и не
поклонялся буржуазным добродетелям». Видимо, не в малой степени именно
внутренние духовно-нравственные мучения русских «миллионщиков» вызвали
расцвет меценатства в нашей стране накануне революции. В тогдашней Европе
(тем более Америке) ничего подобного не наблюдалось.
Русские купцы и фабриканты явно не «вытягивали» на «высокое» звание
«предприниматель» (впрочем, были исключения: некоторые становились
настоящими «акулами капитализма», но это были единицы). В этом, отчасти,
объяснение того, почему русский капитал так стремительно терял свои позиции
в российской экономике накануне революции, почему он вытеснялся
интернациональным еврейским капиталом и протестантским иностранным
капиталом. Кстати, в знаменитой дореволюционной энциклопедии Брокгауза
и Эфрона нет статей «Предпринимательство» и «Предприниматель». Что
отчасти подтверждает нашу версию о том, что соответствующие слова, хотя и
были занесены западными ветрами на русскую почву, но толком еще не успели
произрасти на этой почве и укорениться.
Можем в качестве примера взять ставшие знакомыми нам работы
выдающегося русского экономиста Сергея Федоровича Шарапова - «Бумажный
рубль», «Иностранные капиталы и наша финансовая политика», «Финансовое
возрождение России» и многие другие. Шарапов пишет о промышленниках,
заводчиках, фабрикантах, купцах, торговцах, ростовщиках, банкирах,
фермерах, рантье, помещиках, железнодорожных магнатах, биржевиках,
спекулянтах, откупщиках, золотодобытчиках, судовладельцах,
контрабандистах, арендаторах, кабатчиках, финансистах и проч. и проч. Но при