114
по составлению документов и типовыми контрактами. В особенности это
касается «структурных маркеров» юридического языка.
Инерция тоже играет свою роль здесь: например, в ситуации, когда
тот или иной устаревший термин выдаётся одним источником за рабочий
эквивалент, а затем эту ошибку подхватывают другие ресурсы, в том числе
курсы перевода, где не всегда следят за новыми тенденциями в сфере
составления контрактов.
В-третьих, наш исходный язык может быть более формален, чем
английский. А значит, и словари будут предлагать нам буквальный перевод
терминологии, состоящий из архаизмов, о чем уже говорилось выше. Мы
инстинктивно будем стремиться подобрать английские значения той же
степени формальности, что и в нашем родном языке. Однако такой подход
окажется бесполезен при подборе «рабочих» терминов (таких, которые будут
в тексте перевода выполнять ту же функцию, что и в оригинале). Так, если
читатель ожидает увидеть в документе более неформальный стиль
изложения, то копирование формального регистра исходного языка может
стать препятствием для передачи функционального содержания терминов.
Наконец, будучи переводчиками, мы можем не знать всей
подноготной официального документа. Я имею в виду те тонкости, которые
известны лишь составителям современных англоязычных контрактов. Ведь
многие из нас практикуют поодиночке, ни с кем не сотрудничая. Иногда мы
получаем отклики от наших клиентов, но их мнение нельзя назвать
экспертным или основанным на реальной практике. И даже обратившись к
специалисту, мы, скорее всего, получим комментарий, касающийся правовой
терминологии, а не стиля характерного для английских контрактов. Если
юрист понимает суть изложенного в переводе, он может закрыть глаза на
архаизмы и стилевое оформление.
При этом существует возможность спросить совета у тех, кто работает
непосредственно в сфере переводов. Однако эти люди обычно, так же как и