42
функции. Например, лексема “Семирамида” функционирует как элемент
сопоставления для создания образа, который может быть сравнен с
мифологической героиней. В данном случае такая аллюзия играет роль
добавочного компонента для придания определенных характеристик женщине,
которую описывает автор. От этого восприятие фигуры “мисс Пинкертон”
изменяется, и ей теперь могут быть приписаны такие характеристики как
хитрость или властность. Таким образом, данная аллюзия является
мифологической, она также подчеркивает и культурно-просветительскую
специфику того времени.
Рассматривая иные лексемы (Доктор Джонсон, Миссис Шапон), стоит
отметить, что данные персоналии являются историческими личностями как
науки, так и общественной деятельности. Миссис Шапон была писательницей,
ее книга «Об образовании ума» была предназначена для воспитания
добродетели в юных девушках того времени. Доктор Джонсон был историком
литературы, чье слово имело большой авторитет в обществе XVIII века. Доктор
Джонсон и Миссис Шапон смогли создать продукт своей интеллектуальной
деятельности, оставивший значительный след в истории и в развитии общества.
Применение данных персоналий может означать и то, что их деятельность
также повлияла на сознание людей, которые ассоциируют состояние общества с
данными личностями. На основе данного описания, можно сказать, что
функциональность данных аллюзий заключается в том, что они создают
историческую обусловленность, делающую весь роман более правдоподобным.
Вследствие этого данные аллюзии можно отнести к историческим.
Таким образом, присутствие аллюзивных единиц может быть обосновано
тем, что они являются ключевыми для написания текста, который смог бы
передать всю действительность того времени, когда происходит действие
романа. Такая обоснованность является фундаментом, служащим неотъемлемой
частью для сохранения стилистических и культурных особенностей времени, а
также для передачи более значительного количества информации.
Рассмотрев выше модели перевода аллюзивных единиц, можно отметить,
что выбранные нами аллюзии были переведены с помощью транслитерации,
43
так как они не требуют под собой никаких дополнительных переводческих
трансформаций. Их смысл может быть передан в принимающий язык только
посредством того, как они написаны. В свою очередь их смысловая
обоснованность в переведенном тексте будет основываться на том, как точно
они передают личностей того или иного исторического периода. При этом их
графическая форма будет адаптирована под язык перевода. Кроме того,
полноценность их понимания зависит от того, как переведён контекст,
являющийся определяющим фактором для уместности и обоснованности
применения таких аллюзий.
На основе двух приведённых переводов образуется вывод, что данные
переводы передают смысл и специфику использования аллюзий, так как все
включенные элементы сохраняют не только полный смыл фрагмента текста, но
и его стилистическую особенность, которая выражена с помощью аллюзивных
единиц.
Аналогичные примеры использования имен собственных известных
людей и мифологических персонажей в качестве аллюзий в романе Теккерея
представлены в приложении 1 (см. Приложение 1).
Рассмотрим следующий пример использования аллюзивных единиц (см.
табл. 2.3).
Таблица 2.3
Соотношение оригинального текста и переводов
Оригинальный текст
Перевод М. А. Дьяконова
Перевод В. И. Штейн
They say the Jeune Amelie was
his, which was taken by the
Yankee privateer Molasses.
(Теккерей 2001: 115)
Говорят, будто судно "Jeune
Emilie", захваченное
американским капером
"Меласса", принадлежало
ему.
(Дьяконов 1953: 166)
Говорят, что судно “Амелия” с
грузом патоки, захваченное
недавно американским
пиратом, принадлежало ему.
(Штейн 2021: 138)
Рассмотрев данный фрагмент с аллюзивной единицей и два перевода,
стоит подчеркнуть, что аллюзивная единица не представлена в виде имени
44
собственного или иного объекта, который мог бы отражать действительный
исторической эпохи. С другой стороны, если рассмотреть аллюзию в более
детальном окружении (см. Приложение 2), то данная аллюзия указывает на
исторический эпизод, затрагивающий политические и торговые отношения
между Британской империей и США. В то же время если разобрать лексическое
значение данного словосочетания, то в результате будет вариант перевода,
который будет передавать основной смысл. На основе такого анализа
семантических свойств данной аллюзии, можно сказать, что моделью перевода,
примененного для создания функционального эквивалента, является
лексическая замена. Данная модель является эффективной, так как она
позволяет сформировать лингвистический аналог, передающий ключевой смысл
аллюзивной единицы. При этом данная модель может быть единственной для
перевода, так как она способна отразить смысл аллюзии, хоть и неполностью.
Говоря про функциональность данной аллюзивной единицы в контексте,
можно отметить, что аллюзия использована здесь с той целью, чтобы
отобразить специфику отношений в тот период времени, когда был написан сам
текст. Отсюда следует, что аллюзия носит исторический характер для создания
более реалистичного текста, соответствующего исторической достоверности.
Кроме этого, данная аллюзия затрагивает также и культурную специфику,
отражающая сферу интересов людей высшего общества, а также уровень
образованности. Наравне с этим можно также выделить, что аллюзия
подтверждает тот факт, что автор посредством ее использования выражает свою
заинтересованность в политических аспектах страны. В соответствии с
данными суждениями, можно утверждать, что аллюзия относится к типу
исторических аллюзий, которые передают характерные особенности общества
того времени.
Разбирая в деталях два переведенных варианта аллюзии, в первую
очередь, необходимо изучить стилистическую и лексическую особенности
данных аллюзий. Под стилистической особенностью аллюзии “the Yankee
privateer Molasses” следует понимать тот факт, что вся аллюзия означает
американский корабль, который скорее всего был создан в северных районах
45
Америки. В переводе Дьяконова можно отметить, что данная аллюзия
переведена с учетом почти всех стилистических и лексических особенностей.
Однако в переводе Штейн данная аллюзия не содержит в себе особенностей,
присущих изначальному варианту. В результате упрощенного перевода
насыщенность аллюзивного элемента ослаблена из-за несоответствия
оригинальному тексту. На основе этого можно утверждать, что перевод
Дьяконова является более достоверным и точным.
Рассмотрим следующий пример (см. табл. 2.4).
Таблица 2.4
Соотношение оригинального текста и переводов
Оригинальный текст
Перевод М. А. Дьяконова
Перевод В. И. Штейн
The broken Sedley would have
acted well as the boarding-
house landlady's husband; the
Munoz of private life; the
titular lord and master: the
carver, house-steward, and
humble husband of the
occupier of the dingy throne.
(Теккерей 2001: 363)
Придавленный судьбой, Седли
отлично играл бы роль мужа
хозяйки меблированных
комнат - роль своего рода
принца-супруга,
номинального хозяина и
господина, - резал бы жаркое
за общим столом, исполнял бы
должность домоправителя и
смиренного мужа своей жены,
восседающей на неприглядном
хозяйском троне.
(Дьяконов 1953: 48)
Потерпевший крушение Седли
отлично исполнял бы роль мужа
хозяйки пансиона,
номинального главы и хозяина,
эконома, разрезывателя жаркого
и скромного супруга
обладательницы запыленного
трона.
(Штейн 2021: 395)
В данном фрагменте романа аллюзия является скрытой, так как она не
сильно выделяется среди остальных единиц, которые можно распознать как
аллюзии из-за их функциональной обусловленности и за счет того, что они
являются очевидными в силу своей распространённости в иноязычной культуре
и часто употребляются носителями. Также, такие аллюзии могут быть
открытыми и по той причине, что они являются культурными чертами
определенного общества, их использующего. Однако, аллюзивный элемент
“Муньос” не является таковым.
46
Если рассмотреть специфику использования данного компонента в более
широком контексте (см. Приложение 3), то можно заметить, что аллюзия
применена с той целью, чтобы сопоставить литературного героя с реальной
исторической личностью. В то же время аллюзия функционирует как не
исторический элемент, чтобы воссоздать атмосферу конкретного времени, и
дать мистеру Седли иную характеристику, то есть здесь присутствует
орнаментальная функция, украшающая его образ. Одновременно с этим, автор
приводит данную аллюзию не только с целью украшения, но и для того, чтобы
передать больше информации, задействуя при этом меньше лингвистических
ресурсов в плане использования знаков. Таким образом, особенность
использования аллюзии в данном случае заключается в том, что она способна
передавать больше информации, но при этом экономить лингвистические
средства выразительности. Кроме того, аллюзия применена с целью добавления
определенных качеств литературному герою.
Анализируя переводы Дьяконова и Штейн, можно заметить, что перевод
Дьяконова сохранил в своём тексте аллюзию на Августина Муньоса, который
был втайне женат на королеве Испании Марии Кристине. Несмотря на то, что
аллюзия не передана дословно, как это было продемонстрировано с Доктором
Джонсоном и Миссис Шапон, она передана описательно. Таким образом, был
использован описательный перевод, который позволил раскрыть сущность
аллюзивного компонента и тем самым сохранить его в принимающем языке.
Однако, предложенный перевод не является полностью точным, так как он не
передает всех необходимых характеристик, присутствующих в оригинале.
Вследствие этого функция экономии лингвистических средств не реализована.
В то же время реализована функция передачи дополнительной информации, что
позволяет сохранить аллюзию и тем самым необходимый смысл для
соответствия первоисточнику.
Кроме приведенных образцов переводов с соотношением к
оригинальному тексту также можно увидеть и иные варианты приведенного
случая с сохранением функциональной специфики и смысла для применения в
непосредственном тексте (см. Приложение 4).
47
Перейдем к рассмотрению следующего примера (см. табл. 2.5).
Таблица 2.5
Соотношение оригинального текста и переводов
Оригинальный текст
Перевод М. А. Дьяконова
Перевод В. И. Штейн
...and Law's Serious Call or
the Whole Duty of Man
suffices them for literature for
the year...
(Теккерей 2001: 383)
..."Строгий призыв Лоу" и
"Долг человека"
доставляют им чтение на год
(Дьяконов 1953: 75)
...“Строгий приказ завета” или
“Совокупность христианских
обязанностей”
составляют весь их материал для
чтения на круглый год
(Штейн 2021: 475)
В приведенном фрагменте можно сделать акцент на том, что две
выделенные лексические структуры являются культурными объектами того
времени: они были популярны и пользовались большим спросом у людей из
высших слоев общества. При этом они составляли необходимый базис для
чтения и получения образования в принципе, это можно подтвердить с
помощью детального анализа контекста (см. Приложение 5). На основе данного
суждения можно говорить о том, что выделенные элементы могут являться
аллюзиями по той причине, что они создают и дополняют историчность
описываемого автором времени. Таким образом, они расширяют
художественную действительность для соответствия истории. Исходя из этого
можно сказать, что аллюзия выполняет функцию исторической соотнесенности.
Одновременно с этим выделяется также и то, что данные аллюзии являются
инструментами, посредством которых автор выражает свои знания о том, чем
высшее общество было тогда заинтересовано и какие вопросы были актуальны
для обсуждения.
На базе описанных функциональных особенностей аллюзивных единиц,
можно сказать, что по типологии данные аллюзии могут быть отнесены к
интермедиальным, так как указанные книги являются предметами искусства в
теологическим плане, не имея в своем содержании художественности, как в
литературном тексте. Под спецификой можно подразумевать тот факт, что
распространенность данных трудов в период написания романа и в момент его
48
публикации была высокой как среди высшего общества, так и людей верующих.
Помимо этого, данные книги остаются неотъемлемыми в истории
теологических учений и являются актуальными на сегодняшний день в
англоязычной и христианской культуре.
Рассматривая специфику перевода аллюзивных единиц в технологии
Дьяконова, следует подчеркнуть, что перевод выполнен с помощью модели
дословного перевода, которая передает лексико-семантическое значение всех
лексем. При этом присутствует и стилистическая корректировка, позволяющая
сохранить стиль в переведенном аналоге. Однако, несмотря на этот факт, здесь
присутствуют некоторые недочеты, не способные передать весь смысл
аллюзивных высказываний, которые переводы должны отражать и делать более
понятными для читателей.
Перевод Штейн, в отличие от перевода Дьяконова, является более точным
и адекватным, потому что здесь можно увидеть, как происходит передача
семантических особенностей. Другими словами, в переводе Штейн аллюзии
выражены таким образом, что отражают тематическое религиозное содержание
книг – “Строгий приказ завета”, “Совокупность христианских обязанностей”.
Здесь можно говорить о том, что переводчик применил лексическую
трансформацию, а именно лексическую замену. Данная трансформация
позволила отобразить содержание, которое находится в двух аллюзиях без
потери оригинального смысла, и сделать перевод понятным читателю. В
результате использования такой модели перевода аллюзия сохраняет свои
стилистические и функциональные особенности, будучи необходимыми для
создания аналога на принимающем языке.
Обратимся к анализу следующей аллюзивной единицы из романа
Теккерея (см. табл. 2.6).
Таблица 2.6
Соотношение оригинального текста и переводов
Оригинальный текст
Перевод М. А. Дьяконова
Перевод В. И. Штейн
A few days are past, and the
great event of Amelia's life is
Прошло еще несколько дней, и
роковое событие в жизни
Прошло несколько дней, и
великое событие в жизни
49
consummated. No angel has
intervened.
(Теккерей 2001: 473)
Эмилии совершилось.
Никакой ангел не вмешался.
(Дьяконов 2001: 198)
Амелии совершилось. Ни
один ангел не заступился за
неё.
(Штейн 2021: 508)
Приведенный в таблице фрагмент, можно рассмотреть с той точки зрения,
что выделенное предложение может быть носителем референтного элемента на
иной источник, который задействован при построении текстовой структуры.
Это можно доказать тем образом, что лексема “ангел” может делать ссылку на
иной источник, который, скорее всего, носит как религиозный характер, так и
негативную или печальную коннотацию по отношению ко всему
повествованию.
Если рассматривать окружение данной аллюзии более подробно (см.
Приложение 5), то можно сказать, что использование данной аллюзии
обусловлено тем фактом, что контекст ситуации носит печально-негативный
характер, описывающий смерть ребенка и муки матери. Вследствие этого
применение аллюзии объяснено тем, что аллюзия в данном случае позволяет
выразить эмоциональный фон более ярко - выразить больше эмоций. В
результате вставки в данном месте аллюзии, происходит трансформация текста,
который стал более экспрессивным.
Исследуя функциональную стилистику, можно выделить те ключевые
аспекты, которые позволяют классифицировать аллюзивную единицу. Как было
рассмотрено выше, лексема “ангел” придаёт тексту некий религиозный
характер. Исходя из такого утверждения, аллюзия может быть
классифицирована как религиозная или библеизм, так как её основа заложена в
религиозном писании об Абрахаме и Исаке. Однако в тексте основа (исходное
содержание) сохраняется, но при этом происходит графическое изменение для
соответствия новому текстовому окружению.
При рассмотрении специфики перевода аллюзии стоит учитывать все
семантические и текстуальные особенности с целью переноса всего смысла в
переведенный текст. Сопоставляя перевод Дьяконова с оригинальным
50
фрагментом текста, можно выделить, что перевод библейской аллюзии
выполнен посредством дословного перевода, где каждая лексическая единица
переведена в соответствии с нормой английского словаря. Несмотря на то, что
все единицы являются верно переведенными, готовое содержание не
коррелирует с официальной версией библии. Таким образом, создается не
полностью верный синтаксический элемент, но в то же время способный
выразить необходимое содержание. Наравне с переводом Дьяконова, следует
отметить и то, что перевод Штейн выполнен по аналогичной модели -
дословный перевод. Если сравнить две версии перевода, то становится
очевидным, что перевод Штейн является более стилистически корректным, так
как он совпадает с официальной версией библии. В добавлении к этому перевод
Штейн осуществлен н еполностью по дословной модели, так как он содержит в
себе компоненты, адаптирующие оригинальный вариант аллюзии к
библейскому тексту, сохраняя неотъемлемое содержание.
Стоит также добавить, что роман пропитан библеизмами, однако
специфика их перевода варьируется в зависимости от степени знаний автора.
Соответственно, можно представить ещё несколько примеров, несущих в
переведенном тексте ранее рассмотренные параметры (см. Приложение 6).
Перейдем к рассмотрению следующей аллюзии (см. табл. 2.7).
Таблица 2.7
Соотношение оригинального текста и переводов
Оригинальный текст
Перевод М. А. Дьяконова
Перевод В. И. Штейн
The attack was so sharp that
Matilda—as his Reverence
expressed it—was very
nearly "off the hooks"
(Теккерей 2001: 120).
Припадок был такой острый,
что Матильда - как выразился
его преподобие - едва не
"окочурилась"(Дьяконов
1956: 173).
Приступ болезни был
настолько силен, что
Матильда, по выражению его
преподобия, “чуть не
кикнула” (Штейн 2021: 144);
Изучив данный текстовой фрагмент и его возможные переводы, можно
сказать, что обозначенная часть является аллюзией, которая присутствует для
выражения лингвистического признака или описания лексическо-разговорной
51
стороны английского языка XIX века. Другими словами, использованная
аллюзия показывает особенности неформального языка того времени.
Следовательно, использование такового вида единицы является исторически
обусловленным для воссоздания того языкового портрета, существовавшего на
тот момент времени, что, в свою очередь, ведет к формированию исторической
атмосферы. При этом, если рассматривать аллюзию более детально, а именно с
точки зрения семантики (внутренних и внешних свойств), то важно подметить,
что такое словосочетание является устойчивым. Это свойство делает данный
набор слов фразеологизмом, наделяющим слова в представленной группе
переносным значением. То есть, переносное значение меняет или стирает
полностью исходные значения каждой лексемы, таким образом трансформируя
внутреннее содержание и превращая его в фразеологизм.
На основе изученных сторон данного выражения можно выделить тот
факт, что применение данного выражения делает ситуацию не неформальной, а
придает необходимый стилистический аспект, передающий дополнительную
информацию. Для выявления такой информации необходимо рассмотреть более
подробно окружение аллюзии (см. Приложение 7), что так же позволит
определить её функциональность, помимо того, что она создает историческую
атмосферу того времени с языковой точки зрения. Благодаря более крупному
описанию языковой среды, следует сказать, что использование неформального
выражения может передавать также и авторский замысел, показывая
определенные черты высшего общества того времени. Если исследовать
идиоматическое выражение с точки зрения авторской позиции, то здесь можно
проследить связь между авторской мыслью, показывающей стандартные
обычаи людей высшего общества в сатирическом понимании, и
действительными фактами из жизни повествователя. Таким образом,
функциональность аллюзии сводится к двум аспектам - воссоздание
исторической атмосферы и сатирическое описание общества, основанное на
жизни и мыслях автора.
В соответствии с приведенным разбором стилистических, смысловых и
лингвистических свойств, следует привести также глубинный разбор вариантов