15
- Ах, - молвила королева, - об этом и думать забудь! Стоит тебе открыть эту
дверь, как тебя настигнет Злосчастье.
- Ну, - сказал Скрипач, - тогда мне это не интересно.
Слова словами, но не прошло и часа, как в голове у Скрипача стали роем
роиться мысли.
- Не верю, - сказал он, - что хоть какой-то вред будет оттого, что я загляну в ту
дверь. Но я этого не сделаю. Я просто спущусь и посмотрю в замочную скважину.
И вот он отправился к двери – но замочной скважины в ней не обнаружилось.
- Ну и ну! – сказал Скрипач, - да ведь это такая же дверь, как в доме богатого
старичка. Интересно, и внутри всё то же самое?
Он приоткрыл дверь и заглянул в щёлку.
Да, там оказался такой же длинный туннель, в конце которого сиял огонёк,
словно под землю пробилось солнце. Склонив голову, Скрипач прислушался.
- Да, - сказал он, - кажется, я слышу плеск воды, но наверняка я в этом не
уверен. Пройду немного по вперёд туннелю, чтобы лучше слышать.
Скрипач вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Он шёл и шёл, и вдруг – раз!
– туннель кончился, и не успел Скрипач решить, что ему делать, как оказался на
берегу моря, точь-в-точь как раньше.
Жжж! И вот Скрипач вновь пулей несётся по воздуху, а Злосчастье держит его
за пояс. Так они неслись, над холмами и долинами, над лугами и горами, пока
Скрипачу не пришлось закрыть глаза – так у него закружилась голова. Вдруг
Злосчастье его отпустило, и – бум! – он упал на твёрдую землю. Открыв глаза, он
поднялся и сел. Подумать только, он вновь очутился под дубом, там, где начались его
приключения! Рядом лежала скрипка, точь-в-точь как он её оставил. Он поднял
скрипку и провёл пальцами по струнам – дзынь! Встав на ноги, он стряхнул с коленей
16
грязь и траву. Взяв скрипку под мышку, он отправился той же дорогой, по которой
шёл в начале нашей истории.
- Только представить себе! – сказал он. – Я был бы сейчас самым богатым
человеком в мире или даже королём – если бы не Злосчастье.
Так мы все говорим.
Мыльные пузыри
В стародавние времена, когда люди были мудрее, чем сейчас, жил на свете
великий философ и маг по имени Никола Фламель. Знал он не только обычные науки,
но и чернокнижие, и магию – да чего только не знал! Он умел вызывать демонов, и
когда лунной ночью мимо его дома случалось идти прохожему, тот мог увидеть
бесенят и чертей, больших и маленьких, огромных и совсем крошек, которые сидели
на дымовых трубах и на коньке крыши, стуча копытцами по черепице и болтая о том
о сём.
Никола Фламель умел превращать железо и свинец в серебро и золото, он
открыл эликсир жизни и мог бы дожить до наших дней, если бы считал, что оно того
стоит.
В университете учился студент по фамилии Гебхарт, который так хорошо знал
алгебру и геометрию, что с первого взгляда мог сказать, сколько капель жидкости
содержится в бутылке вина. Что касается латыни и греческого, то на них он мог
болтать, как на своём родном языке. Однако ему было мало всех этих знаний, и он
мечтал научиться тому, чему не научит ни одна школа. И вот однажды он постучался
в дверь к Никола Фламелю.
- Войдите, - сказал мудрец.
17
Когда Гебхарт вошёл, Никола Фламель сидел посреди своих книг, склянок,
чертежей, пыли, алхимических веществ и паутины и чертил на столе соломинкой и
мелом странные фигуры – потому что истинному мудрецу соломинка и кусок мела
скажут больше, чем мы, простые люди, сможем узнать из всех книг мира.
Больше в комнате никого не было, кроме служанки мудреца, которую звали
Бабетта.
- Чего ты хочешь? – спросил мудрец, глядя на Гебхарта поверх очков.
- Мой господин, - молвил Гебхарт, - день за днём я постигал науки в
университете, с раннего утра до поздней ночи, пока голова у меня не начинала гудеть,
а глаза болеть, но я так и не научился тому, что больше всего желал знать –
искусствам, которым можете научить только вы. Возьмёте ли вы меня к себе
учеником?
Мудрец склонил голову.
- Многие желали бы стать мудрецами, - молвил он, - но немногим это дано.
Теперь ответь на мои вопросы. Отказался бы ты от всех богатств мира ради мудрости?
- Да.
- Предпочёл бы ты мудрость титулу и власти короля или императора?
- Да.
- Если бы я взял тебя учеником, отказался бы ты ради учения от всех радостей
и удовольствий?
- Да.
- Вероятно, ты голоден, - сказал Никола Фламель.
- Да, - признался студент.
- Тогда, Бабетта, принеси хлеба и сыра.
18
И вот Гебхарту показалось, что он усвоил все уроки Никола Фламеля.
Едва только начало светать, как хозяин взял ученика за руку, и вместе они
взошли по шатким ступеням на самую крышу дома, откуда видно было лишь серое
небо, высокие крыши и печные трубы, из которых прямым столбом в воздух
поднимался дым.
- Ну вот, - сказал хозяин, - я научил тебя почти всему, что знаю сам, и пришла
пора показать тебе чудо, которое ждало нас от начала времени. Ради мудрости ты
отказался от богатства, от мира, от удовольствий, от радости, от любви. Теперь
настало время для последнего испытания: ты должен остаться верен мне до самого
конца, иначе потеряешь всё, что приобрёл.
С этими словами он сорвал с себя плащ, оставив спину обнажённой, затем взял
бутылку красного вина и стал растирать вином лопатки; и вот Гебхарт, устроившийся
на коньке крыши, увидел, как на гладкой коже наставника образовались два
маленьких бугорка, которые принялись расти, расти, расти, пока не превратились в
два белоснежных крыла.
- А теперь, - сказал хозяин, - возьмись за мой пояс и держись изо всех сил: нам
предстоит долгое, долгое путешествие, и если ты потеряешь голову и разожмёшь
руки, то упадёшь и разобьёшься.
Затем он расправил огромные крылья и полетел как ветер, а Гебхарт держался
за его пояс.
Никола Фламель пролетал над холмами и долинами, над горами и лугами, так
высоко над землёй, что лошади и коровы сверху казались муравьями, а люди –
букашками.
Потом под ними распростёрся океан, и внизу раскачивались на волнах
корабли, словно щепки в луже во время дождя.
19
Наконец они очутились в далёкой-далёкой чужой стране, и хозяин опустился
на морской берег, покрытый песком, светлым, будто серебро. Стоило его ногам
коснуться твёрдой земли, как огромные крылья рассеялись, словно облако тумана, и
дальше мудрец пошёл пешком, как самый обыкновенный человек.
На краю песчаного пляжа виднелся большой, высокий, гладкий утёс;
добраться до его вершины можно было лишь по вытесанным в твёрдой скале
каменным ступеням, скользким как стекло.
Мудрец показывал дорогу, а ученик следовал за ним по пятам, то и дело
поскальзываясь и спотыкаясь, так что, если бы не помощь хозяина, он давно бы упал
и разбился насмерть о скалы.
Наконец они достигли вершины – и очутились в пустыне, где не росло ни
деревца, ни травинки, и повсюду виднелись лишь серые камни да выбеленные
солнцем черепа и кости.
Посреди пустыни возвышался замок, подобный которому никогда ранее не
видели глаза человека: весь он был вытесан из хрусталя, от подножия до вершины.
Замок окружала высокая стальная стена, в которой было семеро ворот из
полированной латуни.
Мудрец направился к центральным воротам, взял висящий рядом рог из
чистого серебра и поднёс к губам. Рог протрубил так громко и пронзительно, что у
Гебхарта зазвенело в ушах. В тот же миг раздался такой грохот и рокот, словно рядом
бушевала гроза, и латунные ворота медленно отворились, будто сами собой.
Но стоило Гебхарту увидеть, что скрывалось за воротами, как колени у него
задрожали, а сердце едва не разорвалось от страха: путь им преградил ужасный,
чудовищный дракон, и из его разинутой пасти, словно из кратера вулкана,
вырывались языки пламени и клубы дыма.
Но мудрый наставник не терял хладнокровия: сунув руку за пазуху, он
вытащил маленькую чёрную коробочку и швырнул её прямо в пасть дракону.
20
Раз! – и дракон проглотил коробочку.
В следующий миг он издал отчаянный, громкий, ужасный крик, с шумом
взмахнул крыльями, поднялся в воздух и улетел прочь, ревя, как бык.
Если при виде замкового двора Гебхарт был ошеломлён, то оказавшись
внутри, он поразился в десять тысяч раз сильнее. Следуя за наставником, он миновал
две дюжины комнат, одна другой прекраснее. Кругом переливалось золото, серебро,
сияли драгоценные камни, да так ярко, что на них невозможно было смотреть глазу.
Были там и шелка, и атлас, и бархат, и кружева, и хрусталь, и чёрное дерево, и сандал,
что пах слаще мускуса и розовых лепестков. Сокровища, которые открылись перед
Гебхартом в этих комнатах, превосходили все богатства мира, если бы их можно было
собрать вместе. Сердце у него заколотилось.
Наконец они добрались до маленькой дверцы из чистого железа, рядом с
которой висел меч с клинком, сиявшим, словно молния. Наставник взял меч в одну
руку, а другую положил на щеколду. Потом он обернулся к Гебхарту и нарушил
молчание впервые за время их долгого путешествия.
- В этой комнате, - промолвил он, - ты увидишь нечто странное, и совсем скоро
я словно умру. Когда это случится, иди прямиком в соседнюю комнату, где на
мраморном столе ты найдёшь кубок с водой и серебряный кинжал. Ничего больше не
трогай, ни на что больше не смотри, иначе для нас обоих всё будет потеряно.
Немедленно принеси воду и окропи мне лицо, и когда это произойдёт, мы с тобой
будем мудрейшими и величайшими людьми в истории, потому что я сделаю тебя
равным себе во всех моих познаниях. Теперь поклянись исполнить всё, что я тебе
приказал, и ни на шаг не отступай ни на пути отсюда, ни на пути обратно.
- Клянусь, - ответил Гебхарт и перекрестился.
Тогда наставник отворил дверь и вошёл, Гебхарт же следовал за ним по пятам.
21
В центре комнаты стоял огромный красный петух, а глаза у него сверкали,
словно горящие угли. Едва увидев наставника, петух бросился на него со страшным
криком, а из клюва у него вырывались сполохи огня, ослепительные, как молния.
Наставник и петух сцепились в чудовищной схватке. Тут и там настигали они
друг друга, по всей комнате слышались звуки битвы. Иногда мудрец брал верх,
нанося удар мечом, затем снова его скрывала завеса пламени. Но наконец,
изловчившись, мудрец нанёс точный удар, и голова петуха отлетела прочь. И вот –
подумать только! – петух исчез, а на его месте на полу лежал мёртвым огромный,
волосатый, чёрный демон.
Но хотя наставник и победил, силы его покинули. Ему удалось лишь
добраться, шатаясь, до стоявшего у стены ложа, где он упал и лежал, не дыша и не
шевелясь, словно мёртвый, и лицо его было белым как мел.
Стоило Гебхарту прийти в себя, как он вспомнил, что говорил наставник о
соседней комнате.
В соседнюю комнату вела такая же железная дверь. Открыв её, Гебхарт вошёл;
перед ним стояли два огромных стола, более походившие на отшлифованные глыбы
мрамора. На одном столе лежал кинжал и стоял золотой кубок, до краёв наполненный
водой. На другом Гебхарт обнаружил спящую женщину – и она показалась ему
прекраснее всех на свете, прекраснее, чем только можно себе вообразить! Но глаза у
красавицы были закрыты, и вся она походила на безжизненную восковую фигуру.
Долго-долго смотрел на неё Гебхарт, потом взял со стола кубок и кинжал и
направился к двери.
Но прежде чем покинуть комнату, ему захотелось ещё разок взглянуть на
красавицу. Он обернулся – и уже не мог отвести взгляда, и чем больше он смотрел,
тем больше сердце таяло у него в груди; едва понимая, что делает, он наклонился и
поцеловал её в губы.
22
В тот же миг весь замок наполнился громкой музыкой, такой чудесной и
сладкозвучной, что нельзя было слышать её без трепета. И вдруг красавица открыла
глаза и посмотрела на него.
- Наконец! – молвила она. – Неужели ты наконец пришёл?
- Да, - отвечал Гебхарт, - я пришёл.
Тогда красавица поднялась и сошла на пол; и если ранее она казалась Гебхарту
прекрасной, то теперь, когда он смотрел ей в глаза, она будто стала в тысячу раз
прекраснее.
- Слушай же, - сказала она, - я проспала сотни сотен лет, ибо было мне суждено
ждать моего избавителя, который придёт и вернёт меня к жизни. Ты – тот избавитель,
и теперь мы будем жить вместе вечно. В этом замке хранится сокровище короля
джиннов, которое превосходит все богатства мира. Отныне тебе принадлежит и это
сокровище, и весь замок. Я могу всё перенести в любую точку мира, которую ты
только выберешь, и с помощью моих искусств сделать тебя хоть принцем, хоть
королём, хоть императором. Пойдём же!
- Постой, - возразил Гебхарт. – Сначала я должен исполнить приказ моего
наставника.
Он вернулся в прежнюю комнату, красавица последовала за ним, и вот они оба
очутились возле ложа, на котором возлежал мудрец. Стоило красавице увидеть его
лицо, как она громко вскричала:
- Это же великий хозяин! Что ты собираешься делать?
- Собираюсь окропить ему лицо водой, - ответил Гебхарт.
- Постой! – молвила она. – Послушай, что я должна тебе сказать. В руке у тебя
– живая вода и кинжал смерти. Твой наставник не умер, он просто спит, и если ты
окропишь его этой водой, он проснётся – молодым, красивым и более
могущественным, чем величайший волшебник в истории! И я, и этот замок, и все его
23
богатства окажутся во власти твоего наставника; он, а вовсе не ты, станет по своему
желанию принцем, королём или императором! Вот что случится, если он проснётся.
А кинжал смерти – это единственное оружие, которым его возможно убить. И сейчас
он у тебя в руке. Ты должен всего лишь один раз его ударить, пока он спит – и он
больше никогда не проснётся, и тогда всё станет твоим, только твоим!
Гебхарт смотрел на своего наставника, не решаясь пошевелиться или
вымолвить слово. Затем очень осторожно он поставил кубок на пол, закрыл глаза,
чтобы ничего не видеть, и занёс кинжал, собираясь ударить.
- Так вот какова цена всем твоим обещаниям, - произнёс мудрый Никола
Фламель. Бабетта, не надо хлеба и сыра! Он не станет моим учеником.
Гебхарт открыл глаза.
Мудрец по-прежнему сидел посреди книг, склянок, чертежей, пыли,
алхимических веществ и паутины и чертил на столе соломинкой и мелом странные
фигуры.
А Бабетта, которая как раз полезла в буфет за буханкой хлеба и куском сыра,
в тот же миг захлопнула дверь и снова села за пряжу.
Так и пришлось Гебхарту вернуться к своей латыни и греческому, к своей
алгебре и геометрии; потому что дырявую бочку пивом не наполнишь, а такому, как
Гебхарт, вся мудрость Никола Фламеля впрок не пойдёт.
Что же до названия этой истории, то порой обещания бывают пусты, как
мыльные пузыри – а значит, лучше названия и не найти.
Благие дары и глупость
Глупцу урок идёт не впрок – это всем известно.
24
Жил да был однажды человек, и к старости нажил он такое богатство, что мог
запросто купить себе всё, чего только пожелать можно – потому что не тратил денег
понапрасну и всегда откладывал их впрок.
Но вот он умер, и деньги перешли к его сыну, который был совсем непохож на
отца; всего лишь за неделю он растранжиривал то, что отец зарабатывал честным
трудом в течение целого года.
И скоро юноша обнаружил, что у него не осталось ни пенни. Все приятели его
покинули, зато пришли заимодавцы, отобрали у него дом и всё добро и прогнали его
на все четыре стороны, чтобы жил как умеет среди прочих дураков.
Наш юный расточитель был силён и крепок, и раз уж ничего другого ему не
оставалось, то он продал свою лучшую одежду, купил корзину носильщика и
устроился на углу рынка, чтобы за деньги помогать носить тяжести людям более
успешным и более умным.
Сидел он весь день, с утра до вечера, но никто его не нанял. Уже садилось
солнце, когда мимо проходил старик с белоснежной бородой, спускавшейся ниже
пояса. Остановившись перед нашим глупым расточителем, он какое-то время
рассматривал его; затем, видимо, удовлетворившись, он поманил юношу пальцем.
- Пойдём, - сказал он, - у меня для тебя есть задание, и если ты окажешься мудр
и будешь держать язык за зубами, то получишь плату, какой ни один носильщик ещё
не получал.
Разумеется, юноша не заставил дважды себя просить. Поднявшись, он взял
свою корзину и пошёл за стариком, а тот вёл и вёл его, сворачивая с улицы на улицу,
пока наконец не пришли они к ветхому, покосившемуся домишку в той части города,
где юноша никогда раньше не бывал. Старичок остановился и постучал в дверь – и та
тут же открылась, будто сама по себе. Старичок вошёл в дом, молодой транжира – за
ним. Они прошли тёмным коридором, миновали ещё одну дверь, и вдруг – подумать
только! – всё переменилось до неузнаваемости. Юноша никогда бы не поверил, что