24
сторонами процессуальных действий, оказывает им содействие в реализации их
прав, создает условия и принимает предусмотренные настоящим Кодексом
меры для всестороннего и полного установления всех фактических
обстоятельств по административному делу, в том числе для выявления и
истребования по собственной инициативе доказательств, а также для
правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при
рассмотрении и разрешении административного дела".
Развивая это положение, п. 2 ч. 1 ст. 143 КАС обязывает
председательствующего в судебном заседании создать "условия для полного и
всестороннего исследования доказательств и выяснения обстоятельств
административного дела". Очередность исследования доказательств
устанавливается судом с учетом мнения сторон (ст. 158 КАС).
Как видно, законодатель закрепил активную роль суда в доказывании по
административным делам. Данная роль отличается как от роли суда в
гражданском и арбитражном процессах, в которых суд также создает условия
для всестороннего и полного исследования доказательств, установления
фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при
рассмотрении и разрешении гражданских дел (ч. 2 ст. 12 ГПК, ч. 3 ст. 9 АПК),
однако самостоятельно доказательства не собирает, так и от описанной выше
роли суда в уголовном процессе, где суду даже не вменено в обязанность
обеспечить всестороннее и полное исследование обстоятельств дела.
Между тем в уголовном процессе защищаются еще более значимые
интересы, чем в процессе административном. Поэтому с учетом отечественного
опыта и его доктринального осмысления суд в уголовном процессе должен
иметь по крайней мере не меньше полномочий, чем в административном,
поскольку именно уголовное судопроизводство традиционно отличалось
максимальным объемом процессуальных гарантий.
Таким образом, принятие КАС можно рассматривать как еще один
довод в пользу активной роли суда в уголовном процессе.
25
Существенное значение для характеристики пределов процессуальной
активности суда имеют его полномочия при отказе прокурора от обвинения.
Напомним, что полный или частичный отказ государственного
обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой
обязательное прекращение судом уголовного дела или уголовного
преследования полностью или в соответствующей его части за отсутствием
события или состава преступления, либо в связи с непричастностью
подсудимого к его совершению (ч. 7 ст. 246 УПК РФ).
Поскольку необоснованность обвинения может быть выявлена только по
результатам судебного следствия - единственного этапа судебного
разбирательства, в котором исследуются доказательства, отказ от обвинения
возможен не ранее прений сторон. При этом суд может оказаться в ситуации,
когда данными судебного следствия он убежден в виновности подсудимого,
однако в связи с отказом прокурора от обвинения вынужден вынести
постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).
Конечно, о самостоятельности суда в таком случае говорить не приходится.
В сравнительно-правовом аспекте единого подхода к проблеме отказа
прокурора от обвинения нет. В рамках континентальной процессуальной
логики прокурор не полномочен распоряжаться делом, переданным в суд. Это
право принадлежит суду вместе с обязанностью постановить приговор по
итогам предварительного (если таковое имеется) и окончательного судебного
следствия. Прокурор в данной ситуации может отказаться лишь от
поддержания обвинения в прениях сторон, но вместе с тем суд не
освобождается от обязанности постановить приговор.
Так, в ФРГ отказ прокурора от обвинения не допускается (§ 156 УПК
ФРГ). Во французской уголовно-процессуальной теории признается, что
прокуратура лишь поддерживает предъявляемый от имени и в интересах
общества публичный иск, поэтому она не вправе от него отказываться
25
.
25
Романов С.В. Процессуальная активность суда в судебном разбирательстве по уголовному
делу: сравнительно-правовой и правозащитный аспекты // Закон. 2016. N 1. С. 39 - 50.
26
В рамках англосаксонской модели процесса концептуального решения
проблемы отказа обвинителя обвинения не выработано. В частности, в США
прокурор действительно может распоряжаться обвинением. Однако в США
прокуроры избираются населением либо назначаются главой государства и,
соответственно, несут политическую ответственность перед избравшими его
гражданами. Поэтому существующие у прокурора возможности по отказу от
обвинения будут соизмеряться с возможными последствиями такого отказа
либо вынесения оправдательного приговора: утратой политической
популярности у населения или доверия президента
26
.
В России со времен Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (ст. 740
Устава уголовного судопроизводства, ст. 310 УПК РСФСР 1922 г., ст. 306 УПК
РСФСР 1923 г., ст. 248 УПК РСФСР 1960 г.) и до 1999 г. отказ прокурора от
поддержания обвинения не освобождал суд от продолжения разбирательства и
принятия решения по существу дела. То есть реализовывалась континентальная
модель.
Однако в Постановлении 1999 г. N 7-П Конституционный Суд признал,
что обязанность суда продолжить разбирательство дела после отказа прокурора
от обвинения и разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимого
противоречит конституционным принципам презумпции невиновности и
состязательности, поскольку фактически возлагает на суд функцию
поддержания обвинения. Суд пришел к выводу, что отказ прокурора от
обвинения должен приводить к постановлению в отношении обвиняемого
оправдательного приговора либо влечь иные процессуальные последствия,
исключающие продолжение производства по уголовному делу, в частности
прекращение дела
27
.
26
См.: Головко Л.В. Институты "отказа прокурора от обвинения" и "изменения обвинения в
суде": экзистенциальный аспект // Теория уголовного процесса: состязательность / Под ред.
Н.А. Колоколова. М., 2013. Ч. I. С. 247 - 248.
27
Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.1999 N 7-П "По делу о проверке
конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой
статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР в связи с
27
Такая позиция Конституционного Суда отражает, по сути,
американскую модель, которую попросту невозможно скопировать в
отечественный процесс в силу описанной выше ее специфики. Кроме того,
связанность суда отказом прокурора от обвинения ставит под сомнение начало
полноты судебной власти.
Позиция Конституционного Суда уязвима и по существу, так как при
отказе прокурора от обвинения на этапе прений сторон не может быть и речи о
возложении на суд осуществления уголовного преследования: исследование
доказательств уже окончено и состоялось с участием прокурора. Поэтому
обязанность суда продолжить разбирательство дела при отказе прокурора от
обвинения на этапе прений сторон принципу состязательности не
противоречит.
Реализация американской модели приводит и к умалению права
потерпевшего на доступ к правосудию, поскольку при отказе прокурора от
обвинения у потерпевшего остается лишь право высказать мнение по поводу
законности и обоснованности решения (ст. 244 УПК РФ). Это право не является
достаточной гарантией его законных интересов, поскольку позиция
потерпевшего при отказе прокурора от обвинения юридического значения не
имеет.
Что касается возможности потерпевшего обжаловать постановление
судьи о прекращении производства по делу в связи с отказом прокурора от
обвинения, то данное решение нельзя признать идеальным. Дело в том, что
пересмотр постановления судьи о прекращении дела в связи с отказом
прокурора от обвинения, имеющий результатом отмену этого постановления
ввиду его незаконности или необоснованности, фактически предрешает
вынесение обвинительного приговора при новом рассмотрении дела, чем
нарушается принцип независимости судей.
запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда
города Нижний Новгород" // Вестник Конституционного Суда РФ, N 4, 1999.
28
Таким образом, и в части правового регулирования процедуры отказа
прокурора от обвинения отечественное уголовно-процессуальное
законодательство не безупречно.
Обратимся к вопросу о процессуальной активности суда при
возвращении уголовного дела прокурору.
Данный вопрос крайне обширен и дискуссионен
28
. Чтобы разобраться в
нем, классифицируем существующие основания для возвращения уголовного
дела прокурору (а также руководителю следственного органа или начальнику
органа дознания). Таковыми являются:
- устранение допущенных в досудебном производстве нарушений
закона, неустранимых в судебном разбирательстве и лишающих суд
возможности рассмотреть дело (п. п. 1 - 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ);
- изменение пределов судебного разбирательства (ч. 2 ст. 238, ч. 3 ст.
306, ч. 5 ст. 427, ч. 1 ст. 446 УПК РФ);
- переквалификация действий подсудимого в сторону, ухудшающую его
положение (п. 6 ч. 1 ст. 237, ч. ч. 1.1 и 1.2 ст. 237 УПК РФ).
Полномочие суда на самостоятельное принятие решения о возвращении
уголовного дела прокурору по первой группе оснований не вызывает сомнений,
поскольку прямо следует из его процессуальной функции разрешения дела. То
же самое можно сказать и о возвращении дела прокурору в случае побега
обвиняемого из-под стражи (ч. 2 ст. 238 УПК РФ), оправдания подсудимого за
непричастностью к совершению преступления (ч. 2 ст. 306 УПК РФ).
Не менее очевидны случаи, когда решение о возвращении уголовного
дела прокурору не может быть принято судом по собственной инициативе. Это
ситуации систематического неисполнения несовершеннолетним
28
См., напр.: Балакшин В.С. Институт направления уголовных дел для производства
дополнительного расследования: аргументы "за" и "против" // Актуальные проблемы
российского права. 2014. N 4. С. 610 - 618; Рябинина Т.К. Возродило ли Постановление
Конституционного Суда институт дополнительного расследования? // Законность. 2014. N 1.
С. 59 - 63; Тришева А.А. Возвращение уголовного дела прокурору: судьба института //
Законность. 2015. N 4. С. 50 - 55; Малофеев И.В. Институт дополнительного расследования:
реанимация или полный отказ? // Законность. 2014. N 3. С. 58 - 60.
29
принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 5 ст. 427 УПК РФ), а
также выздоровления лица, к которому применялись принудительные меры
медицинского характера (ч. 1 ст. 446 УПК РФ).
После вынесения Конституционным Судом Постановления 2007 г.
29
и
упомянутого выше Постановления 2013 г. УПК был дополнен полномочиями
суда по возвращению уголовного дела прокурору, если имеются основания для
переквалификации обвинения на более тяжкое в связи с тем, что:
- следователь или дознаватель при формулировании обвинения неверно,
по мнению суда, выбрали норму уголовного закона (п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ);
- в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства
установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований
для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления (п. 6
ч. 1 ст. 237 УПК РФ);
- после направления уголовного дела в суд наступили новые
общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния,
являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более
тяжкого преступления (п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ);
- ранее вынесенные по уголовному делу приговор, определение или
постановление суда отменены, а послужившие основанием для их отмены
новые или вновь открывшиеся обстоятельства являются, в свою очередь,
основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более
тяжкого преступления (п. 2 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ).
В первых двух случаях суд полномочен принять решение о возвращении
уголовного дела прокурору по собственной инициативе, а в последних двух -
только по ходатайству стороны. Это положение закона вызывает вопросы. Ведь
ни в одном из этих случаев не изменяются пределы производства по
уголовному делу ни in rem, ни in personam, поскольку в теории считается, что
29
Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2007 N 6-П "По делу о проверке
конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации в связи с запросом президиума Курганского областного суда" //
Вестник Конституционного Суда РФ, N 3, 2007.
30
правовая квалификация деяния не охватывается понятием пределов
производства по делу. Поэтому изменение правовой квалификации деяния,
вменяемого подсудимому, не выходит за пределы полномочий суда по
распоряжению обвинением
30
.
Здесь, как и в рассмотренных выше нормах УПК, непоследовательность
связана с сохраняющими силу правовыми позициями Конституционного Суда
РФ. В частности, Судом в упомянутом Постановлении 1999 г. N 7-П был сделан
вывод, что возвращение судом по собственной инициативе уголовного дела
прокурору для дополнительного собирания доказательств является
проявлением обвинительной деятельности (дело возвращается представителям
стороны обвинения: прокурору и следователю, т.е. суд потворствует этим
участникам в выполнении их функции) и противоречит принципам
состязательности сторон и презумпции невиновности.
Данная правовая позиция также отражает англосаксонское понимание
состязательности, характерное для решений Конституционного Суда конца
1990-х гг. В континентальной процессуальной логике следователь и
дознаватель не могут считаться стороной обвинения, о чем говорилось выше.
Поэтому возвращение уголовного дела на дополнительное расследование по
инициативе суда само по себе не нарушает принцип состязательности сторон.
Необходимо анализировать основания, по которым суд принял такое решение.
Итак, в судебном заседании обнаружились новые обстоятельства,
делающие необходимым усиление обвинения. Понятно, что дальнейшее
рассмотрение дела по прежнему обвинению нарушит законные интересы
потерпевшего и исказит смысл правосудия. Однако исправить это положение
суду позволительно, лишь если прокурор или потерпевший заявит
соответствующее ходатайство. В противном случае суду придется выносить
приговор в пределах имеющегося обвинения, игнорируя наличие новых
обстоятельств. Такое положение не соответствует статусу суда.
30
Жидкова Е.И. Формирование пределов производства по делу в досудебных стадиях
уголовного процесса: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007.
31
Прокурору также принадлежит полномочие по изменению обвинения в
судебном разбирательстве в сторону смягчения (ч. 8 ст. 246 УПК РФ), при этом
позиция прокурора обязательна для суда
31
. Однако с учетом положений п. 6 ч. 1
ст. 237 УПК РФ суд может не согласиться с изменением обвинения прокурором
и вернуть последнему дело.
Показательно следующее дело. Выступая в судебных прениях,
государственный обвинитель изменил предъявленное Ч. обвинение с п. "а" ч. 3
ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью группой лиц)
на ч. 1 ст. 116 УК РФ (нанесение побоев). Мнение потерпевшего В. о
возможности переквалификации предъявленного Ч. обвинения суд не выяснял
(впоследствии законный представитель потерпевшего высказал категорическое
несогласие с изменением обвинения). Приговором суда от 16.12.2013 Ч.
осужден по ч. 1 ст. 116 УК РФ.
Апелляционным определением данный приговор отменен в связи с тем,
что при постановлении приговора судом первой инстанции не были
надлежащим образом учтены доводы потерпевшего по вопросам,
затрагивающим его законные интересы, и им не была дана мотивированная
оценка. С учетом ограничений, установленных ч. 7 ст. 246 и ч. 2 ст. 252 УПК
РФ, апелляционная инстанция пришла к выводу, что для восстановления прав
потерпевшего уголовное дело подлежит возврату прокурору для предъявления
обвинения в совершении более тяжкого преступления
32
.
Такой механизм реализации судом своих полномочий представляется
громоздким и неудобным.
Полагаем, что при изменении обвинения прокурором у суда должно
быть право самостоятельно квалифицировать деяние подсудимого без
возвращения уголовного дела прокурору, если эта квалификация не ухудшает
31
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 N 1 (ред. от 30.06.2015)"О
применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" //
Бюллетень Верховного Суда РФ, N 5, 2004.
32
См.: Справка по итогам изучения практики возвращения судами уголовных дел прокурору
в порядке ст. 237 УПК РФ для предъявления обвинения в совершении более тяжкого
преступления за период 2013 г. - первое полугодие 2015 г. // СПС "Гарант".
32
положение подсудимого по сравнению с первоначальной квалификацией,
данной в обвинительном заключении (акте) или в постановлении о назначении
судебного заседания.
Конституционный Суд в упомянутом выше Постановлении 2013 г. N 16-
П указал, что "безусловное следование инициативе стороны обвинения или
защиты, заявленному заинтересованным лицом ходатайству, которые всегда
преследуют собственный процессуальный интерес, означало бы недопустимое
ограничение самостоятельности суда как носителя публичной по своей природе
судебной власти, осуществляемой самостоятельно, свободно и независимо от
позиции той или другой стороны. Вместе с тем не может рассматриваться как
принятие на себя судом не свойственной ему функции обвинения вынесение
решения, направленного на исправление допущенных органами,
осуществляющими уголовное преследование, нарушений или ошибок, которые
могут затрагивать интересы как обвиняемых, так и потерпевших, - иное
вынуждало бы его принять решение, заведомо противоречащее закону, что в
принципе недопустимо".
Заметим, что без возвращения уголовного дела прокурору суд
полномочен по собственной инициативе изменить обвинение на менее тяжкое
(ч. 2 ст. 252 УПК РФ). Это решение законодателя согласуется с активной ролью
суда, обеспечивает баланс интересов потерпевшего и подсудимого.
Таким образом, пределы судебного разбирательства – это материально-
правовые и процессуально-правовые границы реализации процессуальных
функций (обвинения, защиты, правосудия) в судебном разбирательстве,
определяющие его предмет (круг обстоятельств, подлежащих установлению, и
доказательств, подлежащих исследованию), обвиняемых, в отношении которых
рассматривается дело и являющиеся гарантией реализации принципов
уголовного судопроизводства на данной стадии. Они включают в себя три
аспекта:
1) предметный, определяющий ограничение по кругу обстоятельств,
подлежащих установлению, и доказательств, подлежащих исследованию, в
33
рамках того обвинения, которое было предъявлено лицу на предварительном
расследовании в форме постановления о привлечении в качестве обвиняемого
или обвинительного акта;
2) функциональный, очерчивающий границы реализации
процессуальных функций сторон обвинения, защиты и суда, позволяющий в
полной мере реализовать размежевание этих функций между участниками
процесса и избежать включения в деятельность субъекта элементов
несвойственной ему функции;
3) гарантийный, обусловленный принципами уголовного процесса, в т.ч.
принципами законности, охраны прав и свобод человека и гражданина в
уголовном судопроизводстве, состязательности сторон, обеспечения
подозреваемому и обвиняемому (подсудимому, осужденному или
оправданному) права на защиту, и др.
Пределы судебного разбирательства устанавливают, что судебное
разбирательство может проводиться только в отношении обвиняемого и только
по тому обвинению, которое было предъявлено лицу в форме постановления о
привлечении в качестве обвиняемого, обвинительного акта (обвинительного
постановления) или в виде обвинительного заключения.