77
(или) иных объектов недвижимости, предусмотренные законодательством
Российской Федерации об участии в долевом строительстве
многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости».
Одновременно уместно и логично было бы предусмотреть
дифференцированные значительный, крупный и особо крупный размеры в
трех различных частях этой уголовно-правовой нормы, а также аналогичные
квалифицирующие признаки и санкции, предложенные нами для ст. 200.3
УК.
Вместе с тем введенная норма УК с учетом изложенных предложений
требует совершенствования, с тем, чтобы действительно стать эффективным
инструментом обеспечения интересов граждан, вовлеченных в сферу участия
в долевом строительстве. Полагаем, что и практика применения
анализируемой новеллы уголовного законодательства подтвердит
высказанное мнение.
Во избежание сложившегося противоречия и пробела в законе
представляется целесообразным дополнить ч. 4 ст. 159 УК РФ следующим
признаком: «либо повлекшее нарушение права на жилище при улучшении
гражданином жилищных условий за свой счет посредством долевого участия
в строительстве (обман дольщика)». Данное дополнение, на наш взгляд,
способно устранить разногласия и дискуссии о возможности утраты права на
жилище в случаях обмана по договорам долевого участия. Кроме того, в
рамках Уголовного кодекса и сам термин «обман дольщика», прочно
установившийся в юридической практике, нуждается, по нашему мнению, в
законодательной дефиниции.
3. Статья 52 Конституции РФ гарантирует потерпевшим от
преступлений компенсацию причиненного вреда, УК РФ является одним из
правовых инструментов реализации этой конституционной нормы, но данное
конституционное положение не работает по отношению к обманутым
дольщикам, так как при совершении преступления, предусмотренного
статьей 159 УК, невозможно применение иной меры уголовно – правового