104
условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала
эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3
статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о
недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166
ГК РФ)
1
.
По-разному определяют понятие злоупотребление правом ученые
цивилисты. Но в целом, они сходятся в едином: это правонарушение, при
этом присутствует умысел лица на удовлетворение личных интересов в
рамках дозволенного законом поведения, и прямой или косвенный умысел на
причинение вреда другому лицу.
На практике зачастую встает вопрос: каким образом возможно
разграничить свободу договора и злоупотребление правом при установлении
завышенных процентов за пользование займом?
Верховный Суд РФ занимает достаточно противоречивые правовые
позиции.
Первая позиция заключается в том, чтобы признавать установление
завышенных процентов злоупотреблением со стороны займодавца. В
частности, в определении от 28.02.2017 N 16-КГ17-1 Верховный Суд РФ
указал следующее: «Сама по себе возможность установления размера
процентов на сумму займа по соглашению сторон не может рассматриваться
как нарушающая принцип свободы договора, в том числе во взаимосвязи со
статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о пределах
осуществления гражданских прав. Вместе с тем принцип свободы договора,
сочетаясь с принципом добросовестного поведения участников гражданских
правоотношений, не исключает обязанности суда оценивать условия
конкретного договора с точки зрения их разумности и справедливости,
учитывая при этом, что условия договора займа, с одной стороны, не должны
быть явно обременительными для заемщика, а с другой стороны, они должны
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации"// "Российская газета", N 140, 30.06.2015//СПС «Консультант Плюс».
105
учитывать интересы кредитора как стороны, права которой нарушены в связи
с неисполнением обязательства. Таким образом, встречное предоставление
не может быть основано на несправедливых договорных условиях, наличие
которых следует квалифицировать как недобросовестное поведение»
1
.
Вторая позиция основывается на принципе свободы договора, что
приводит к тому, что суды встают на сторону займодавца. Например,
Верховный Суд РФ, оставляя в силе решения судов нижестоящих инстанций,
посчитал, что размер процентов согласован по усмотрению сторон,
находящихся в равном положении друг к другу (пункты 1, 4 статьи 421
Гражданского кодекса Российской Федерации). Законных оснований для
уменьшения процентов по коммерческому кредиту заявителем не названо.
Ставропольский краевой суд в апелляционном определении от
04.04.2017 по делу № 33-2391/2017 также сформировал аналогичные
положения: «Заёмщик, подписав кредитный договор, добровольно принял на
себя права и обязанности, определенные указанным договором, не посчитав
необходимым отказаться от его заключения. Заемщик, подписав кредитный
договор, осуществил правомерную, властную, интеллектуально-волевую
деятельность по выбору наиболее оптимального варианта выбора кредитного
учреждения, что свидетельствует о сформированной волевой установке,
направленной на получение заемных средств именно в ПАО НБ «ТРАСТ» на
предоставляемых им условиях и свободно выражал свою волю, соглашаясь с
условиями, предложенными кредитором - ПАО НБ «ТРАСТ» на получение
кредитных средств. При заключении вышеуказанного договора заемщику И.
ПАО НБ «ТРАСТ» была предоставлена полная и достоверная информация о
кредитном договоре»
2
.
Третья позиция судов основана на правилах о кабальности сделки (см.
Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 № 162 «Обзор
1
Определение Верховного Суда РФ от 28.02.2017 N 16-КГ17-1//документ опубликован не
был//СПС «Консультант Плюс»
2
Апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 04.04.2017 по делу N 33-
2391/2017//документ опубликован не был//СПС «Консультант Плюс».
106
практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского
кодекса Российской Федерации»).
Из изложенного следует, что какая-либо единая судебная практика по
данному вопросу отсутствует.
В.В. Витрянский считает, что важное значение в борьбе с
ростовщичеством будет иметь новое законоположение, согласно которому
размер процентов по договору займа, заключенному между гражданами,
значительно превышающий обычно взимаемые в подобных случаях
проценты и поэтому являющийся чрезмерно обременительным для должника
(ростовщические проценты), может быть уменьшен судом до размера
процентов, обычно взимаемых при сравнимых обстоятельствах (п. 5 ст. 807 в
редакции законопроекта)
1
.
Законодательное установление границ выгоды займодавца в
существенной мере нарушит принципы свободы договора и
диспозитивности. Случаи злоупотребления правом со стороны этого лица
должны устанавливаться в каждом конкретно случае. Обязанность
доказывать недобросовестное поведение займодавца должна быть возложена
на заёмщика. Пленум Верховного Суда РФ уже дал разъяснения
относительно того, что бремя доказывания несоразмерности и
необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика . И кажется
разумным, что любое завышение процентов за пользование займом не может
быть рассмотрено, как злоупотребление правом, необходимо всесторонне
оценивать обстоятельства заключения каждого конкретного договора для
того, чтобы соблюсти баланс интересов сторон договора.
Единственно верным было бы определить критерии, по которым
условия договора о завышенном размере процентов за пользование займом
возможно было бы признать злоупотреблением правом со стороны
займодавца.
1
Витрянский В.В. Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные
итоги. М.: Статут, 2016. С. 314
107
Исходя из всего вышесказанного можно сделать следующие выводы:
Корпоративное законодательство традиционно рассматривалось как
сфера действия императивных запретов, очевиден отход от указанного
принципа, в пользу автономии участников организации в выборе модели
поведения. На наш взгляд, императивное регулирование свойственно любой
конструкцией гражданского права, и всякое ограничение должно
рассматриваться прежде всего через принцип «оmne jus hominum causa
constitutum» - во благо людей. Следовательно, включение договорных
конструкций в корпоративное регулирование, является сознательным шагом
законодателя, направленного на расширение диспозитивного начала.
Можно внести ряд предложений в сфере законодательного
регулирования договоров, которые затрагивают принцип свободы договора:
- так, в частности, в договор присоединения в 2015 году была
произведена новая редакция п. 3 ст. 428 ГК.
Обновленный п. 3 ст. 428 ГК по сути устанавливает дополнительное
основание для изменения или расторжения гражданско-правового договора
при неравенстве переговорных возможностей сторон, при котором одна из
сторон поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование
иного содержания отдельных условий договора, определенных контрагентом.
108
Заключение
Исходя из материала, представленного выше, можно сделать
следующие выводы:
На основе анализа статьи 421 ГК, можно заключить, что принцип
свободы договора необходимо рассматривать как единство трёх его
элементов, раскрывающих его содержание: 1) свободы сторон в заключении
договора; 2) свободы выбора вида заключаемого договора; 3) свободы в
определении условий договора.
Вместе с тем, как утверждают многие учёные, принцип свободы
договора имеет и другие проявления. Так, по общему правилу стороны
договора по своему свободному соглашению могут изменить или
расторгнуть (прекратить) заключенный ими договор (п. 1 ст. 450 ГК).
Однако законодатель акцентирует наше внимание именно на этих трёх
элементах содержания принципа свободы договора, у каждого из которых
есть свои ограничения, о чём речь пойдёт в соответствующих главах,
посвящённых каждому из этих элементов в отдельности.
Помимо всего, принцип свободы договора в гражданском праве тесно
взаимодействует с принципом обязательности контрактов - pacta sunt
servanda, что в переводе с латинского означает «договор должен
исполняться». Согласно этому принципу никто не вправе попирать волю
сторон, что касается как правоприменительных органов (в первую очередь -
суда), так и вообще любых участников правоотношений
1
, в том числе самих
сторон договора. Между участниками гражданско-правовых отношений
устанавливается базовая договоренность о соблюдении заключённых
соглашений, которые подлежат в случае их невыполнения одной из сторон
судебной защите.
Свобода договора в сочетании с приданием условиям договора
судебной защиты - наиболее эффективная регулятивная стратегия, которая
обеспечивает стабильность деловых связей и создает уверенность в
109
исполнении принятых обязательств .
Правовые ограничения принципа свободы договора имеют под собой
материальные источники, общесоциальные и экономические предпосылки,
обосновывающие необходимость установления таких ограничений. Следует
отметить, что деление предпосылок на общесоциальные и экономические
весьма условно, поскольку проявления обоих типов предпосылок в
общественной жизни зачастую пересекаются и взаимопроникают, и поэтому
могут быть разделены лишь умозрительно.
Исходной (общесоциальной) предпосылкой ограничений свободы
договора является утверждение о том, что во всяком цивилизованном
обществе свободной личности ограничивается свободой другой, и внешним
пределом свободы одного частного лица является внутренняя граница
свободы другого. Право должно, с одной стороны, охранять нерушимость
границ свободы одного лица от недобросовестных посягательств других; с
другой стороны, не допускать несправедливого нарушения одним свобод
других лиц и интересов общества в целом.
Нормы о рассматриваемых договорных конструкциях не случайно
соседствуют в ГК РФ — и тот, и другой институт являются частными
случаями ограничения законом свободы договоры.
Оба эти исключения из принципа свободы договора касаются случаев,
когда все условия договора или их большинство устанавливаются одной его
стороной. Но отношение законодателя к определению договора одной
стороной кардинально отличается. Так, из текста статьи 426 ГК РФ видно,
что законодатель прямо предписывает сильной стороне публичного договора
заключать со всеми обратившимися лицами (со всеми лицами одной
категории) договор на одних и тех же условиях. Из этого логично вытекает,
что слабой стороне условия договора будут навязаны, и слабая сторона не
сможет участвовать в определении условий заключаемого договора.
Законодатель положительно относится к такому неравенству переговорных
позиций сторон, а изменение условий договора относительно обычно
110
применяемых сильной стороной условий договора прямо запрещается,
исключения могут быть установлены только законом.
Напротив, в договоре присоединения законодатель негативно
относится к определению сильной стороной условий договора, и
предоставляет слабой стороне правовую возможность требовать в судебном
порядке расторжения договора или неприменения отдельных его условий.
В положениях ГК РФ об отдельных видах договоров (раздел IV)
содержатся указания на то, что тот или иной вид договора является
публичным договором, и конкретно для какой из сторон. Напротив, что
касается договора присоединения, то он не упоминается в положениях ГК РФ
об отдельных видах обязательств. Но это не позволяет нам сделать вывод,
что нормы о публичном договоре могут применяться только к договорам,
когда это прямо указано в специальных нормах ГК РФ, а в остальных
случаях — норма о договоре присоединения. Во-первых, положения о
публичном договоре могут применяться и в случаях, не указанных в
специальных нормах ГК РФ (например, на практике широко известны случаи
применения нормы статьи 426 ГК РФ к договорам возмездного оказания
различных услуг потребителям, хотя Глава 39 ГК РФ не содержит указаний
на то, что договор возмездного оказания услуг является публичным). Во-
вторых, формулировка статьи 428 ГК РФ не содержит никаких ограничений
к применению данной нормы к любым видам договоров, в том числе и к тем,
которые являются публичными.
Таким образом, не исключено, что один и тот же договор может
подпадать под применение норм и о договоре присоединения, и о публичном
договоре. Но одновременное их применение не возможно, так как они
содержат противоположное правовое регулирование. Действующее
законодательство не содержит правил, позволяющих определить, какую
норму использовать при формальной возможности применить любую из них.
Поэтому в таком случае конкретному правоприменителю придётся пытаться
установить волю законодателя, направленную в обеих из рассматриваемых
111
договорных конструкций на защиту слабой стороны, и, исходя именно из
названной цели правового регулирования, выбрать норму права,
подлежащую применению к спорным правоотношениям.
Таким образом, несмотря на, казалось бы, всеобъемлющий характер
принципа свободы договора, действующее законодательство содержит ряд
ограничений, которые создают пределы осуществления субъектами
гражданского права данной свободы. Эти ограничения затрагивают предмет
договора (речь идет о запрещенных, ограниченных в обороте объектах, а
также объектах, противоречащих основам конституционного строя РФ), его
субъектный состав (в ряде случаев необходимо наличие гражданства РФ,
лицензии либо заключения иного договора), а также условия договора
(институты публичного договора и договора присоединения).
Выделяют три вида ограничений свободы договора:
-ограничения, установленные соглашением контрагентов, к примеру, в
соответствии со п. 3 ст. 614 ГК РФ стороны договора аренды могут уста-
новить заключаемом ими договоре невозможность изменения арендной
платы в течении всего срока действия договора;
-ограничения, установленные законом, к примеру, установления
отдельных условий договоров императивными нормами и.т.д.;
-ограничения, установленные судебной практикой, к примеру, правила
применения ст. 319, 333 ГК РФ.
Корпоративное законодательство традиционно рассматривалось как
сфера действия императивных запретов, очевиден отход от указанного
принципа, в пользу автономии участников организации в выборе модели
поведения. На наш взгляд, императивное регулирование свойственно любой
конструкцией гражданского права, и всякое ограничение должно
рассматриваться прежде всего через принцип «оmne jus hominum causa
constitutum» - во благо людей. Следовательно, включение договорных
конструкций в корпоративное регулирование, является сознательным шагом
законодателя, направленного на расширение диспозитивного начала.
112
Можно внести ряд предложений в сфере законодательного
регулирования договоров которые затрагивают принцип свободы договора:
- так, в частности, в договор присоединения в 2015 году была
произведена т новая редакция п. 3 ст. 428 ГК. Можно сделать вывод,
называть это новой редакцией возможно только с высокой долей условности,
поскольку фактически прежняя норма п. 3 ст. 428 ГК утратила силу, а ст. 428
ГК дополнена пунктом абсолютно нового содержания.
Обновленный п. 3 ст. 428 ГК по сути устанавливает дополнительное
основание для изменения или расторжения гражданско-правового договора
при неравенстве переговорных возможностей сторон, при котором одна из
сторон поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование
иного содержания отдельных условий договора, определенных контрагентом.
В данной норме предпринята попытка преодолеть договорный
произвол сильной стороны договора. Несмотря на благие цели, отметим, что
данная формулировка п. 3 ст. 428 ГК обладет рядом недостатков.
Прежде всего, невозможность изменения предложенных условий
договора противоположной стороной - главный признак договора
присоединения. Поскольку формулировка п. 1 ст. 428 ГК не содержит
оснований, в силу которых одна из сторон лишается права на обсуждение
условий, любые подобные договоры фактически подпадают под определение
договора присоединения, и в данном случае говорить о распространении на
них норм ст. 428 ГК как минимум некорректно. Простого указания на
неравенство договорных возможностей также недостаточно, поскольку для
большинства договоров присоединения подобное неравенство - объективная
реальность. К тому же подписанный сторонами договор присоединения по
внешним признакам может ничем не отличаться от договора свободно
обсуждаемого.
Можно предположить, что сама по себе норма п. 3 ст. 428 ГК имеет
право на существование, поскольку призвана предупреждать сепаратные
злоупотребления на этапе заключения и исполнения договорных обяза-
113
тельств за счет необоснованных преимуществ одного контрагента над
другим, однако должна быть доработана и конкретизирована не в контексте
договора присоединения, а получить самостоятельное развитие в рамках гл.
29 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Обозначенные недостатки правового регулирования договоров
присоединения указывают на необходимость дальнейшего развития и
совершенствования действующего законодательства о договорах при-
соединения.
-законодательное установление границ выгоды займодавца в
существенной мере нарушит принципы свободы договора и
диспозитивности. Случаи злоупотребления правом со стороны этого лица
должны устанавливаться в каждом конкретно случае. Обязанность
доказывать недобросовестное поведение займодавца должна быть возложена
на заёмщика. Пленум Верховного Суда РФ уже дал разъяснения
относительно того, что бремя доказывания несоразмерности и
необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. И кажется
разумным, что любое завышение процентов за пользование займом не может
быть рассмотрено, как злоупотребление правом, необходимо всесторонне
оценивать обстоятельства заключения каждого конкретного договора для
того, чтобы соблюсти баланс интересов сторон договора.
Единственно верным было бы определить критерии, по которым
условия договора о завышенном размере процентов за пользование займом
возможно было бы признать злоупотреблением правом со стороны
займодавца.
- В статье 426 ГК РФ «Публичный договор» говорится о коммерческой
организации, но данная формулировка видится слишком узкой, так как,
например, розничной торговлей занимаются зачастую не только
коммерческие организации, но и иные самостоятельные субъекты
предпринимательской деятельности, такие как индивидуальные
предприниматели, которые тоже заключают публичные договоры.