85
Анализируя пункт 2 ст. 167 ГК РФ, необходимо помнить, что правовая
норма зачастую не совпадает с синтаксической единицей текста статья или
пункт нормативного акта. Требование пункта 2 статьи 167 Гражданского
кодекса предусматривает, по существу, две правовые ситуации:
1) вещь была передана по недействительной сделке, и она находится во
владении другой стороны;
2) вещь, переданная по недействительной сделке, не была сохранена в
натуре или предоставление сделки привело к использованию имущества,
выполнению работ или оказанию услуг. Описание этих ситуаций (явных или
подразумеваемых) образует, соответственно, гипотезы двух различных
правовых норм, на основании которых при возникновении юридических
фактов по этим гипотезам возникают самостоятельные утверждения. Первый
из них направлен на восстановление утраченного права собственности на
вещь, второй служит защите интересов сторон недействительной сделки при
восстановлении ее имущественного состояния. Осуществление одного и
другого обычно называют одним и тем же термином – «реституция», хотя
между ними существует существенное различие, аналогичное тому, которое
отличает требование о возмещении от требования о возмещении убытков,
которое заменяет его в случае утраты имущества. Совершенно очевидно, что
в случае утраты имущества его требование (по крайней мере, из владения
ответчика) становится невозможным, и поэтому требование, направленное на
возвращение этого имущества, как бы оно ни называлось, прекращает свое
существование и не превращается ни в какое другое требование. Реальная
претензия не является исключением из этого плана. Хотя он, как принято
выражаться, следует за вещью, требование (право требования),
осуществляемое с ее помощью, всегда относительно: направленное против
конкретного лица, оно прекращается и вновь появляется всякий раз, когда
вещь оказывается во владении нового незаконного владельца.
Таким образом, характер восстановительных отношений различен в
зависимости от того, на какой объект направлено требование стороны
86
недействительной сделки. Следовательно, реституция не может быть
построена как единое средство правовой защиты по своему содержанию.
Являясь обобщенной категорией, этот термин относится к различным
средствам правовой защиты, предоставляемым сторонам недействительной
сделки для взыскания имущества, переданного ими друг другу, или для
возмещения его денежной стоимости. Исходя из этого, реституционные
обязательства можно разделить на две группы:
1) обязательства, направленные на возврат индивидуально переданной
вещи, переданной по сделке и хранящейся в натуре (реституция права
собственности);
2) обязательства, направленные на возмещение стоимости сделки,
полученной в денежной форме (компенсационная реституция).
Реституционное правоотношение, элементами которого являются закон
о защите прав требования – иска, и соответствующее обязательство, может
осуществляться как добровольно, как указано выше, так и принудительно. В
последнем случае средством такой реализации является иск о реституции
или, как его называет закон: «иск о применении последствий
недействительности ничтожной или оспариваемой сделки» и
удовлетворяющее его судебное решение. Однако решение о реституции
может быть принято в соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ
-
«принято судом и
по собственной инициативе, независимо от соответствующего иска».
Осуществление реституции судом следует отличать от судебного
признания сделки недействительной. Эти понятия, несмотря на, казалось бы,
очевидное различие между ними, зачастую смешиваются. В последнем
случае речь идет либо о решении о признании (административном или
декларативном, судебном решении) ничтожной сделки, либо о
преобразовательном (конститутивном) решении, если речь идет об
оспариваемой сделке. Претензии, по которым принимаются эти решения,
также классифицируются. В декларативном решении суда указывается
только недействительность ничтожной сделки, совершенной до и независимо
87
от судебного разбирательства. Напротив, оспоримая сделка, которая до этого
существовала как юридический факт и породила вытекающие из нее
правовые последствия, в силу конститутивного (преобразовательного)
судебного решения именно прекращает свое юридическое существование,
аннулируется. Такое решение уничтожает оспаримую сделку, причем с
обратной силой.
Указанные судебные акты для своей реализации не требуют
исполнительного производства. Их цель достигается непосредственно их
провозглашением: неопределенность в правоотношениях устраняется
судебным признанием сделки недействительной; правовые последствия
оспариваемой сделки устраняются в результате решения суда об ее
анулировании.
Ситуация с решением о применении реституции иная: оно обязательно
требует исполнения, без которого оно не может достичь своей цели.
Судебный акт, как и иск, в котором он оглашается, именуется судебным
решением и иском о присуждении, или исполнительным актом. С помощью
этих процессуальных средств осуществляется охранительное требование
участника недействительной сделки о возврате имущества, переданного по
такой сделке.
Конечно, чаще всего требования о признании сделки недействительной
и о реституции заявляются истцами одновременно и рассматриваются судом
в рамках одного процесса. Однако это отнюдь не исключает возможности их
самостоятельного предъявления и разрешения судом, а также необходимости
четкого разграничения в рамках одного иска как самостоятельных, хотя и
взаимосвязанных, исков.
Необоснованное смешение требований о признании сделки
недействительной с реституционными притязаниями существенно
затрудняет выявление истинной природы реституции.
Признание сделки недействительной, как уже было сказано, не
идентично судебному акту о возврате имущества, предоставленного по такой
88
сделке, поскольку оно не является решением о присуждении и не имеет
исполнительной силы. Возврат имущества (реституция) осуществляется
путем самостоятельного притязания (хотя, возможно, в том же процессе с
требованием признать сделку недействительной), материально-правовую
природу которого еще предстоит выяснить. Было установлено, что связь
между противостоящими друг другу реституционными требованиями сторон
недействительной сделки не является синаллагматической, взаимной. Эти
требования являются частью односторонних реституционных обязательств,
которые существуют независимо друг от друга. Конечно, между ними
существует определенная связь: обе возникают у сторон одной
недействительной сделки в результате представлений, сделанных по этой
сделке, поэтому рассмотрение соответствующих требований чаще всего
происходит в рамках одного судебного разбирательства. Накладывает ли
такая связь определенный отпечаток на осуществление реституционных
правоотношений, подчиняет ли она это осуществление какому-то особому
правовому режиму, стоит отметить что, действительно, учитывая ее, было
бы, очевидно, несправедливо присуждать одной стороне (ответчику)
компенсацию, в то время как другая (истец) еще не вернула имущество,
которое она, в свою очередь, получила от контрагента, и отказывается его
возвращать.
1
Вместе с тем признание в суде права (или обязанности) принимать
решение как в отношении ответчика, так и в отношении истца одновременно,
приговорив их к «взаимной» реституции, противоречило бы принципу
диспозитивного гражданского процесса, а также процессуальному
положению сторон. Гражданская система правосудия, в отличие, например,
от уголовной, не предназначена для применения принудительных мер против
воли заинтересованных сторон. Ведь если уполномоченное лицо не
заинтересовано в защите своих прав или охраняемых законом интересов, то
1
Груздев В.В. Актуальные проблемы гражданско-правовой реституции // Право и
экономика. 2013. N 5. -46 с.
89
ни один суд не в состоянии принудить его к этому. Даже если бы было
принято соответствующее решение, оно не могло быть исполнено вопреки
воле заинтересованного лица, без инициативы которого не могло быть начато
исполнительное производство. Поэтому для того, чтобы обеим сторонам
была присуждена реституция, ответчик должен подать встречный иск, и
тогда каждая сторона будет добиваться реституции в свою пользу, выступая
в качестве истца. Например, сторона, претендующая на вещь, проданную по
недействительному договору купли-продажи и переданную покупателю,
обязана вернуть последнему полученную от него контрагентом в виде
уплаченной покупной цены, которая составляет неосновательное обогащение
продавца и может быть взыскана с него путем предъявления встречного иска.
Если он не объявлен, ничто не препятствует тому же утверждению, что и
первоначальное утверждение в новом процессе.
Против изложенного понимания механизма «двусторонней
реституции» возможно возражение, что оно противоречит буквальному
смыслу закона и новым особенностям правового режима этой меры, впервые
появившимся в Гражданском Кодексе РФ. Так, прежде всего, при
регулировании реституционных отношений законодатель использует
выражение «требование (иск) о применении последствий
недействительности ничтожной (оспоримой) сделки» для обозначения
соответствующих правовых требований, прочно вошедших в правовую
практику после принятия части первой ГК РФ в 1994 году. Кроме того, п. 2
ст. 167 ГК РФ, устанавливая общий эффект недействительности, налагает
обязанность реституции на каждую сторону недействительной сделки.
В результате этого требование о применении последствий
недействительности сделки понимается в смысле двусторонней, комплексной
меры, которая должна быть осуществлена в рамках одного процесса и
одновременно направлена против обеих сторон, независимо от того, кто из
них предъявляет иск и предъявляет ли требование другая сторона. Насколько
нам известно, судебная практика следует этому пути, руководствуясь
90
вышеупомянутой неписаной нормой, которая никогда прямо не вытекает из
закона.
Однако такое понимание реституции не учитывает того факта, что
целью любого иска является защита прав или охраняемых законом интересов
только истца и никого другого. Подавая иск, лицо требует защиты только
своих прав или интересов ответчика. При применении же двусторонней
реституции получается, что истец инициирует не только принудительное
осуществление своего реституционного притязания, но и реализацию
обращенного против него самого притязания ответчика, причем независимо
от желания этого последнего. Такая процессуальная взаимность не
характерна даже для исков, возникающих из правоотношений, основанных
на двусторонних договорах, и противоречила бы нормам процессуального
права, в частности принципу диспозитивного гражданского процесса. Более
того, как уже отмечалось, она прямо не предусмотрена законом, и
утверждать ее существование можно было бы только прибегнув к
толкованию, правильность которого весьма сомнительна
1
Таким образом, положения ГК РФ, в которых используется выражение
«иск о применении последствий недействительности сделки», следует
понимать, как справочные, только в обобщенном виде, указывающие на
совокупность определенных реституционных требований, без определения
их вида и характера. Каждое из этих противостоящих друг другу притязаний
должно, следовательно, осуществляться посредством самостоятельного иска:
все равно, первоначального или встречного, одновременно ли с притязанием
другой стороны, в рамках одного судебного разбирательства, или же в двух
разных процессах.
Еще два нововведения первой части Гражданского кодекса РФ,
касающиеся механизма реализации реституции, касаются только ничтожных
1
Шаина М.А. Реституционное обязательство в гражданском праве России: понятие,
основания возникновения, содержание // Российский юридический журнал. 2016. N 6. –
100 с
91
сделок. Согласно первому, если сделка недействительна, любое
заинтересованное лицо может подать иск о реституции. На первый взгляд, в
качестве такового следует также рассматривать лицо, не являющееся
участником сделки. И тогда в отношении данного предписания следовало бы
повторить все то, что было сказано выше о несоответствии применения
реституции помимо воли стороны недействительной сделки принципу
диспозитивности гражданского процесса. Но также необходимо выяснить,
кто, помимо сторон недействительной сделки и их правопреемников, может
быть заинтересован в реституции, учитывая, что в любом случае
восстановление в первоначальном положении касается только их и никого
более.
Как известно, заинтересованность в иске бывает материальной или
процессуальной. В последнем случае истец отстаивает права других лиц или
охраняемые законом интересы и, как следствие, в процессе участвуют два
истца: процессуальный и материальный. Процессуальный интерес как
предпосылка права на предъявление иска определяется нормами
гражданского процесса: процессуальными истцами могут выступать лишь
субъекты, перечисленные в ст. 46 ГПК РФ и ст. 53 АПК РФ
(государственные органы и органы местного самоуправления, иные органы)
1
,
причем только в тех случаях, когда они прямо указаны в материально-
правовых нормах в качестве лиц, имеющих право подавать иски по
конкретной категории дел, рассматриваемых в судах общей юрисдикции
(статья 46 ГПК РФ), или выступать в защиту публичных интересов в
Арбитражном суде (статья 53 Арбитражного процессуального кодекса РФ), а
также прокурором.
Если предписание по ст. 166 ГК РФ относится именно к
процессуальному интересу, то следует признать, что оно не имеет смысла,
поскольку в нем не названы конкретные заинтересованные лица (а
1
Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-
ФЗ (ред. от 12.11.2019) // Парламентская газета, N 140-141, 27.07.2002.
92
процессуальный интерес может быть признан только конкретными
субъектами); если они указаны в других нормах ГК или иных законах, то
этих норм будет достаточно для их активной легитимации в соответствии с
процессуальным законодательством.
Что касается материального интереса как предпосылки права на
удовлетворение требования, то его наличие означает наличие самого права
требования (иска). Следовательно, если ст. 166 ГК РФ имеет в виду
материальную заинтересованность, то в этом смысле может быть
заинтересован только субъект реституционных требований, то есть лицо,
сделавшее положение о недействительной сделке и приобретшее в силу этого
требование к другой стороне, а также его универсальный или сингулярный
правопреемник. Никакие другие лица не имеют и не могут иметь
материальной заинтересованности в осуществлении реституции. Рассмотрим
это на примерах.
Простейший случай - когда положение о недействительной сделке
затрагивает субъективные права или интересы только участников сделки
(например, одна из сторон передает другому свое имущество). В этом случае
только участники недействительной сделки (их правопреемники) и никто
другой не могут быть признаны лицами, заинтересованными в реституции, а,
следовательно, обладателями признания или подтверждения законности в
реституционном иске. Даже если публичный порядок нарушается
одновременно такими действиями, интерес соответствующих
государственных органов может заключаться только в наказании виновных
лиц (например, путем применения мер конфискации), но никак не в
реституции.
Ситуация усложняется, когда положение о недействительной сделке
нарушает субъективное право третьего лица, не участвовавшего в этой
сделке (например, чужая вещь была передана по недействительному
договору купли-продажи). Защита нарушенного права или, если оно
прекратилось, охраняемого законом интереса в восстановлении
93
имущественного положения возможна в этом случае только одним способом:
потерпевший должен добиваться решения в свою пользу (например, отстоять
свое имущество, потребовать возмещения убытков или дать неправомерное
обогащение). Однако такое решение уже не будет являться реституцией по
смыслу требования пункта 2 ст. 167 ГК РФ, предусматривающего
восстановление имущественного положения только участников
недействительной сделки.
К.И. Скловский приходит и к другим выводам, согласно которым:
«третье лицо в такой ситуации может требовать реституции в отношении
сторон недействительной сделки, а норма п. 2 ст. 166 ГК РФ, позволяющая
любому лицу поставить перед судом вопрос о применении последствий
ничтожной сделки, прямо направлена на защиту интересов, а не прав».
Возникает вопрос, каким может быть защищенный интерес потерпевшего
третьего лица, который узаконил бы его к реституции, то есть к требованию
восстановления имущественного положения других лиц. По мнению К.И.
Скловского, реституция может защитить, например, интересы арендодателя,
требующего возврата арендатору последней сданной в аренду вещи, а затем
неправомерно отчужденной им вещи, или интересы залогодержателя и
вкладчика, требующего возврата залогодателю или хранителю неправомерно
отчужденной последним вещи, которая составляет, соответственно, предмет
залога или хранения.
1
С этим предположением трудно согласиться. Существование
охраняемого законом интереса, определенного в ч. 2 статьи 166 ГК РФ, в
отличие от субъективного права, выводится из наличия соответствующих
средств защиты, а не наоборот. Таким образом, этот интерес является
следствием правового регулирования, а не его предпосылкой. Поэтому для
установления «защищенного интереса» третьей стороны в реституции было
1
Скловский К. И.Сделка и ее действие. Комментарий главы 9 ГК РФ (Понятие, виды
и форма сделок. Недействительность сделок) /Скловский К. И., 2-е изд. - М.: Статут, 2015.
- 176 с.
94
бы необходимо прямое указание закона на то, что это лицо имеет право
требовать реституции, но такого указания нет. Если, например,
недобросовестный арендатор, у которого находится вещь переданная
арендодателем в аренду, злоупотребив доверием арендодателя, продал
вверенную ему вещь, то последний вряд ли будет заинтересован в
возвращении вещи путем реституции своему недобросовестному
контрагенту. Его интерес скорее заключался бы в том, чтобы вернуть вещи в
свою пользу и расторгнуть договор с арендатором. И такой интерес в порядке
реституции не может быть защищен.
Таким образом, материальная заинтересованность в иске о реституции
не означает ничего, кроме обладания самим иском о реституции. Но тогда
указание в п. 2 ч. 2 ст. 166 ГК РФ на любых заинтересованных лиц
представляется столь же бессмысленным, как и в предположении, что это
требование относится к процессуальному интересу. Ведь само собой
разумеется, что только лица с иском могут быть надлежащими истцами в
процессе его реализации. Таким образом, рассматриваемая «особенность»
реституции, а также сложность этой меры, уже упоминавшейся, хотя, на
первый взгляд, вытекающей из закона, оказывается мнимой при более
глубоком анализе.
Наконец, согласно последним поправкам к Гражданскому кодексу, суд
вправе применять последствия недействительности ничтожной сделки по
собственной инициативе. Буквально это означало бы, что при рассмотрении
любого дела, в котором каким-либо образом фигурирует незначительная
сделка, суд может выйти за пределы иска и присудить обеим сторонам такой
сделки возмещение, независимо от их заявления и желания. Это положение,
неизвестное предыдущему законодательству, а также рассмотренное выше,
вызывает серьезные сомнения.
Действительно, процессуальное право позволяет, в виде исключения,
суду общей юрисдикции выходить за рамки иска: «суд принимает решение
по требованиям, заявленным истцом, говорится в пункте 3 статьи 196