54
действительной), то у отчуждателя вещи возникает требование о возврате
неосновательного обогащения (Leistungkondiktion)
1
.
На наш взгляд, применительно к мнимым сделкам, воля сторон при
совершении сделки, безусловно, не направлена на возникновение правовых
последствий, однако путем фактического волевого исполнения этой сделки
стороны тем самым порождают для себя эти последствия, прекрасно осознавая
и понимая, что с осуществлением регистрации права собственности, прежде
всего в силу непосредственных норм закона, окончательно переходит вещное
право.
В России Федеральным законом от 30.12.2012 N 302-ФЗ в первую часть
ГК РФ была введена ст. 8.1 «Государственная регистрация прав на имущество»,
в которой были легально закреплены принципы легалитета (проверки
законности оснований регистрации), публичности и достоверности реестра.
Последний принцип, как и в Германии, означает, что лицо, чье право
зарегистрировано в реестре, для всех третьих лиц считается собственником
вещи. Таким образом, запись в реестре, по сути, гарантирует действительность
распорядительной сделки (перехода права собственности) для третьих лиц.
Поэтому думается, что если была осуществлена регистрация права
собственности на недвижимое имущество, то сделка не должна признаваться
мнимой, так как, во-первых, после внесения записи в реестр продавец по
договору купли-продажи более не имеет юридической возможности
распоряжаться имуществом, так как право собственности переходит
(независимо от того, желали ли стороны наступления этого правового
последствия при заключении сделки) к покупателю по договору; во-вторых,
сама регистрация права собственности является волевым актом (на наш взгляд
ее можно рассматривать как составляющую часть распорядительной сделки) и
ее осуществление направлено на исполнение обязательства.
То есть обращаясь в Росреестр для осуществления государственной
регистрации перехода права, стороны имеют явное намерение создать правовые
1
Егоров Ю.П. Содержательность и формирование сделок // Современное право. 2014. № 9. С. 15.
55
последствия и, независимо от того, хотят они действительно того или нет, эти
последствия наступят, в том числе для всех третьих лиц (помним о принципах
публичности и достоверности реестра).
Таким образом, на наш взгляд, после осуществления государственной
регистрации приоритет должен иметь уже не факт отсутствия намерения сторон
создать правовые последствия соответствующей сделки в момент ее
совершения (то есть по сути субъективный психологический аспект), а факт
реального наступления таких последствий в результате волевых действий
самих сторон (объективный юридический аспект).
2.3 Последствия недействительности сделок
Для того чтобы составить промежуточное определение понятия
«последствия недействительности сделок», необходимо изучить правовую
природу данного явления. Существует немало различных позиций ученых –
правоведов. Большая часть ученых сосредотачиваются на таком последствии
как реституция, распространяя принадлежность реституции к той или иной
группе правовых явлений на все другие последствия недействительности
сделок.
Например, А.М. Михайлич утверждает, что складывающиеся между
сторонами недействительной сделки отношения по возврату имущества – это
внедоговорные деликтные обязательства
1
.
Иного мнения придерживается Д.О.Тузов, полагая, что «поскольку
предоставление, произведенное по ничтожной сделке, является
безосновательным, то таким средством, очевидно, прежде всего, будет
требование о возврате неосновательно полученного (кондикция) или о возврате
имущества из чужого незаконного владения (виндикация)».
Таким образом, автор считает, что имели место договорные
обязательства, пусть даже сделка признается недействительной, что вступает в
1
Михайлич А.М. Внедоговорные обязательства в советском гражданском праве учебное пособие. - Краснодар:
Издательство Кубанского государственного университета. -1982. С.76.
56
противоречие с ранее высказанной им позицией: «Как юридический факт
сделка приводит к наступлению того правового эффекта, на достижение
которого она направлена. Напротив, недействительная сделка такого эффекта
не вызывает, а потому, очевидно, не может рассматриваться как сделка, по
крайней мере в строго юридическом смысле, с точки зрения классификации
юридических фактов»
1
.
Стоит отметить, что ученые практически не рассматривают
принадлежность всех последствий признания сделок недействительными,
выделяя отдельные их виды (двухсторонняя реституция, недопущение
реституции, обращение в доход государства и т.д.), поскольку представляется
невозможным отнести к одной группе правовых явлений все последствия
признания сделок недействительными, например, реституцию и недопущение
реституции. Сосредоточим внимание на главном и наиболее распространенном
последствии- реституции. Отметим, что практически все последствия
недействительности сделок можно расценивать как единое общее явление,
именуемое санкциями, поскольку они являются реакцией общества и
государства на совершаемые незаконные действия. Однако природа самих
санкций неоднородна.
Как пишет А.П. Сергеев: «Необходимо различать меры гражданско-
правовой ответственности и иные предусмотренные способы защиты
гражданских прав, которые целесообразно именовать мерами защиты
гражданских прав. Под мерами защиты следует понимать такие санкции,
которые направлены на предупреждение или пресечение правонарушения, а
если оно последовало, - то на восстановление положения, существовавшего до
правонарушения.
Под гражданско-правовой ответственностью следует понимать лишь
такие санкции, которые связаны с дополнительными обременениями для
1
Тузов Т.О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой
традиции: монография. – М.: Статут, 2007.С.81.
57
правонарушителя, т. е. являются для него определенным наказанием за
совершенное правонарушение»
1
.
В качестве критерия разграничения мер защиты и мер ответственности,
на наш взгляд, следует брать наличие государственного принуждения,
направленного на наказание правонарушителя, в совершаемых действиях по
пресечению незаконных действий или восстановлению положения
пострадавшего, существовавшего до правонарушения. В качестве обоснования
подобного подхода хотелось бы обратить внимание на такие виды
недействительных сделок, как сделки, заключенные с недееспособными.
Нужно отметить, что теоретически эти сделки могут быть
действительными, если впоследствии опекун или попечитель их одобрит. Если
это произошло, то государство уже не применяет принуждение для того чтобы
правонарушитель понес наказание, а использует его для восстановления
нарушенных прав. Не следует смешивать наличие государственного
принуждения, функцией которого является создание неблагоприятных условий
правонарушителю, и юрисдикционную форму осуществления действий,
совершаемых для оказания помощи пострадавшей стороне.
Поэтому на данный момент главным вопросом является определение
того, к чему относится то или иное последствие недействительности сделок: к
мерам защиты, когда государственное принуждение может не применяться или
мерам ответственности (когда государственное принуждение применяется
после наступления негативных последствий правонарушения). Стоит начать с
двухсторонней реституции, суть которой состоит в обоюдном возврате
полученного контрагентами имущества друг другу.
Хотелось бы отметить, что реституция как правовое явление берет свое
начало еще в римском праве. В то время оно носило название restitutio in
integrum, что в переводе означало «восстановление в прежнее положение». А.В.
Зарубин отмечает, что restitutio in integrum в момент своего появления являлось
1
Гражданское право: учебник: в 3 т. Т. 1. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева [и др.]; под ред.
А.П. Сергеева. - М.: "РГ Пресс", 2010. Доступ из справ.-правовой системы «Гарант». URL:
https://base.garant.ru/5809451/#friends.
58
скорее не исковым, т. е. частным, а публичным средством защиты, поскольку
применялось судебной властью в тех случаях, когда, по мнению судьи,
совершенная сторонами сделка не соответствовала требованиям
справедливости. Факт того, что реституция применялась как публично –
правовое средство разрешения споров подтверждался самими римскими
юристами.
Папиниан в частности утверждал, что преторское право, в рамках
которого и возникла собственно реституция, появилось «для содействия
цивильному праву или для его дополнения или исправления в целях
общественной пользы»
1
. С ним согласны и современные ученые.
С.С. Желонкин считает публично-правовые черты механизма
осуществления реституции присущи ей исторически и не являются чуждыми ей
характеристиками
2
. В российском праве о реституции впервые было сказано в
ГК РСФСР 1922 года. При этом упоминание о реституции словно «разрезалось»
на части, поскольку о последствии недействительности сделки в виде лишения
ее юридической силы говорилось в статье 36 Общей части ГК РСФСР, а о
самой реституции как об обоюдном возврате полученного по сделке - в
Особенной части. ГК РСФСР 1964 года устранил данный недостаток. В нем
было четко указано на то, что главным и практически единственным
последствием недействительности сделок является реституция, а иные
последствия могли применяться только в случаях, указанных в законе. Эта
позиция очень схожа с правилом пункта 2 статьи 167 ГК РФ, в которой также
говорится о преимущественном применении двухсторонней реституции.
Имеются следующие позиции относительно природы данного явления.
Но, тем не менее, принадлежность к санкциям подтверждается. Так, правовед
И. В. Матвеев, мнение которого отражено в статье А.М. Джанаевой, писал, что
1
Зарубин А.В. Restitutio in integrum: общие положения и ее действие по устранению последствий
недействительности сделок // Власть закона . – 2013. - № 1(13). – С. 92.
2
Желонкин С. С. К вопросу о правовой природе двусторонней реституции, как общем последствии
недействительности сделок [Электронный ресурс] // Современная наука. – 2010. – №3. - С.33-38. - Режим
доступа: https://cyberleninka.ru /article/n/k-voprosu-o-pravovoy-prirode-dvustoronney-restitutsii-kak-
obschemposledstvii-nedeystvitelnosti-sdelok
59
любая реституция, в том числе и двусторонняя, является санкцией
1
. Ученый
считал, что всякая недействительная сделка в полном объеме, а не сделка в
части, пусть бы одна сторона выступает правонарушителем, а другая –
потерпевшей стороной, является правонарушением.
При этом стоит учитывать, что термин «санкция» лучше использовать
следующим образом. С.С. Алексеев считал, что санкцией является широкая
категория, характеризующая всю систему средств правового принуждения, в
том числе и меры защиты, которые не совпадают с юридической
ответственностью
2
.
Это утверждение согласуется с позицией В. С. Нерсесянца, который
утверждал: «Юридическая ответственность - это мера правового принуждения
за правонарушение, предусмотренная санкцией нарушенной нормы,
применяемая к правонарушителю компетентным государственным органом или
должностным лицом в надлежащем процессуально-правовом порядке»
3
.
Интересна точка зрения С.Н. Братуся, считавшего только принудительное
осуществление реституции юридической ответственностью. С этим
утверждением можно согласиться, исходя из самого смысла термина
«юридическая ответственность». Стоит вспомнить, как раскрывается понятие
ответственность у разных авторов.
Тот же автор С.Н. Братусь предлагает следующее определение:
«Юридическая ответственность – это исполнение обязанности на основе
государственного или приравненного к нему общественного принуждения»
4
.
О.Е. Кутафин считает, что «юридическая ответственность представляет собой
негативную реакцию государства на совершение правонарушения в виде
применения к виновному лицу мер государственного воздействия» Е.А.
Суханов считает: «Юридическая ответственность устанавливает последствия
1
Джанаева А.М. Реституция как мера гражданско-правовой ответственности // Научные проблемы
гуманитарных исследований. Раздел Право. – 2013. - № 1. - С. 125.
2
Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. – М.: Статус, 1981.С.197.
3
Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. – М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999.С.312.
4
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). – М.: Юрид. Лит. – 1976.С.97.
60
ненадлежащего (неправомерного) поведения, нарушающего права и интересы
других лиц»
1
.
Таким образом, в ответственности обязательным элементом является
социальный контроль, государственное воздействие или принуждение, поэтому
данная позиция С.Н. Братуся обоснована, но только в отношении реституции,
проводимой в принудительном порядке. Стоит привести еще один факт в
пользу данного утверждения.
В современном гражданском праве одним из наиболее эффективных
механизмов реализации экономических и иных связей между субъектами
гражданского оборота выступают сделки, посредством которых осуществляется
юридическое регулирование договорных отношений. При этом любое действие
по возникновению, изменению или прекращению гражданских прав и
обязанностей, совершённое в форме сделки, должно быть осуществлено не
только в строгом соответствии с законом, но и при соблюдении процедурных и
организационных правил. Отступление от данных норм влечёт признание
сделки недействительной или незаключенной, что, соответственно, нарушает
интересы её субъектов.
Согласно ФЗ от 8. 03. 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации» и соответственно
обновленной статье 431.1 ГК РФ контрагенты, занимающиеся
предпринимательской деятельностью, могут сами установить последствия
недействительности договора, ранее признанного оспоримой сделкой.
Опираясь на это нововведение, можно сделать вывод о том, что к юридической
ответственности, основным признаком которой будет государственное
принуждение, нельзя отнести добровольное определение последствий
недействительности сделки.
И только лишь принудительное исполнение превращает их в меры
ответственности, поскольку стороны или одна из сторон, добровольно не
выполнив условия соглашения о последствиях признания сделки
1
Российское гражданское право: учебник: в 2-х томах. Том I. Общая часть / отв. ред. Е. А.Суханов. М., Статут.
2010.С.887.
61
недействительной, должны быть подвергнуты мерам ответственности. Такой
же позиции относительно принадлежности гражданско-правовой
ответственности к санкциям придерживается профессор М.Н. Малеина, чья
позиция отражена в статье А.М. Джанаевой: «М. Н. Малеина определяет
гражданско-правовую ответственность как «вид санкции в форме
правоотношения, характеризующуюся неблагоприятными последствиями
имущественного и иногда неимущественного характера на стороне
правонарушителя (должника), обеспеченными государственным принуждением
и сопровождающимися осуждением правонарушения и его субъекта»
1
.
Таким образом, можно сделать предварительный вывод: с одной стороны,
двухсторонняя реституция в целом может являться санкцией в виде мер
защиты, а в случае ее принудительного осуществления - мерой юридической
ответственности. Но не стоит забывать о группе ученых, считающих
двухстороннюю реституцию исключительно мерой защиты. О. В. Гутников и
А. В. Чечярин, чьи мнения изложены в статье А. М. Джанаевой, считают, что
«обязанность вернуть исполненное по недействительной сделке ничем не
отличается от любой другой гражданско-правовой обязанности. Поэтому на
основании того, что применение последствий недействительности сделок
выступает в качестве одного из способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК
РФ), делается вывод, что «правовых оснований относить реституцию к мерам
юридической ответственности не имеется»
2
.
В.П. Грибанов, критикуя позицию ученых, считающих двухстороннюю
реституцию мерой ответственности, выделял такие признаки ответственности,
как «соответствие размера ответственности размеру причиненного вреда или
убытков, а также применение равных по объему мер к различным участникам
оборота за однотипные правонарушения».
На основании этого утверждения А.М. Джанаева делает вывод об
отсутствии подобных признаков у института двухсторонней реституции. Сама
1
Джанаева А.М. Реституция как мера гражданско-правовой ответственности // Научные проблемы
гуманитарных исследований. Раздел Право. – 2013. - № 1. С.125.
2
Там же – с. 135.
62
А.М. Джанаева считает, что реституция в силу того, что она не наделена
функциями гражданско-правовой ответственности, не может быть мерой
гражданско-правовой ответственности. Также в силу того, что двухсторонняя
реституция является последствием и для ничтожных сделок, не порождающих
никаких последствий, а, значит, не причиняющих вреда, она не может быть
мерой ответственности
1
.
Изучив все вышесказанные мнения, указывающие не на признание
двухсторонней реституции как меры ответственности, можно сделать
следующие выводы. Во-первых, большая часть вышеизложенных мнений
указывает не на принадлежность реституции к мерам защиты, а на не
тождественность реституции и мер ответственности. Однако выше
обозначалась позиция авторов, что реституция, и односторонняя и
двухсторонняя не относится к мерам ответственности, поскольку является
санкцией, то есть понятием более широким, чем ответственность. Во-вторых,
наличие такого способа защиты прав как признание сделки недействительной и
применение последствий такой недействительности еще не делают
двухстороннюю реституцию исключительно мерой защиты.
Именно тот факт, что законодатель в статье 12 ГК РФ во фразе «Защита
гражданских прав осуществляется путем…» указал термин «защита», не
превращает все возможные варианты отстаивания субъектами гражданских
правоотношений своих прав в меры защиты. Например, взыскание неустойки
является в чистом виде мерой ответственности.
На основании вышесказанного можно согласиться с тем, что
двухсторонняя реституция, которая чаще всего осуществляется принудительно,
является, в первую очередь, мерой ответственности, санкцией в широком
смысле этого слова.
При этом стоит согласиться с позицией С.С. Желонкина, который считал
основным значением реституции защиту прав конкретных частных лиц, однако
реституция в данном случае не выступала как действительно средство защиты
1
Джанаева А.М. Реституция как мера гражданско-правовой ответственности // Научные проблемы
гуманитарных исследований. Раздел Право. – 2013. - № 1. - С. 122-127.
63
частноправового характера
1
. Соответственно, учитывая публично-правовой
характер данного явления, резонно относить принудительное осуществление
реституции к мерам ответственности. Предполагается, что следует изучить и
одностороннюю реституцию.
Относительно ее правовой природы нельзя говорить однозначно,
учитывая тот факт, что это последствие недействительности сделок является не
симметричным для сторон сделки. Как известно, суть односторонней
реституции состоит в том, чтобы с первой стороны, которая является
недобросовестной, взыскать полученное ей от второй, добросовестной стороны
и вернуть этой добросовестной второй стороне, а то, что вторая сторона
получила от первой, недобросовестной стороны взыскать в пользу государства.
Таким образом, процесс применение этого последствия состоит из двух
частей. Во-первых, это возвращение (при чем возвращение принудительное)
добросовестной стороне переданного ей в пользу недобросовестной стороны
имущества. Во-вторых, это взыскание в пользу государства полученного
добросовестным контрагентом от недобросовестного. Поэтому стоит также как
и в случае с двухсторонней реституцией говорить о двойственной природе
данного явления. С одной стороны, принимая во внимание первую часть
односторонней реституции, это мера защиты добросовестного контрагента.
Однако вторая часть этого явления не позволяет говорить о том, что
происходит возложение какого- то дополнительного обременения на
недобросовестную сторону. С другой стороны, нельзя говорить об
ответственности потерпевшего перед государством, поскольку отсутствует
связь между ущербом, причиненным государству или добросовестной стороне,
и действиями самой добросовестной стороны.
Данный парадокс российского законодательства в дальнейшем будет
изучен, но в рамках данной работы можно сказать, что односторонняя
реституция - это в первую очередь мера защиты, поскольку она направлена не
1
Желонкин С. С. К вопросу о правовой природе двусторонней реституции, как общем последствии
недействительности сделок [Электронный ресурс] // Современная наука. – 2010. – №3. - С.33-38. - Режим
доступа: https://cyberleninka.ru /article/n/k-voprosu-o-pravovoy-prirode-dvustoronney-restitutsii-kak-
obschemposledstvii-nedeystvitelnosti-sdelok