36
недействительной. Продавец обязан передать покупателю товар свободным
от прав третьих лиц. При нарушении этой обязанности покупатель может
требовать либо уменьшения цены, либо расторжения договора купли-
продажи (но не признания его недействительным).
Если же товар будет изъят третьим лицом у покупателя по основаниям,
возникшим до исполнения договора купли-продажи, продавец обязан
возместить покупателю причиненные убытки (п. 1 ст. 461 ГК РФ).
Верховный Суд России эту ситуацию учел и прямо указал, что положения ст.
167 (о реституции) в данном случае применению не подлежат, из чего
следует, что сам договор купли-продажи чужой вещи является
действительным, по крайней мере, в отношении сторон сделки (продавца и
покупателя).
ГК РФ сохраняет деление сделок на ничтожные и оспоримые, однако
правовой режим этих сделок в настоящее время максимально сближен:
прямо допускается предъявление требований о признании недействительной
ничтожной сделки, если лицо, заявляющее такое требование, имеет законный
интерес в признании сделки недействительной (абз. 2 п. 3 ст. 166); одинаково
ограничен круг лиц, которые могут применять последствия
недействительности ничтожных и оспоримых сделок: требования о
признании недействительными оспоримых сделок и о применении
последствий недействительности ничтожных сделок могут быть
предъявлены одними и теми же лицами - стороной сделки или иным лицом,
указанным в законе (абз. 1 п. 2 ст. 166, абз. 1 п. 3 ст. 166); запрещено
требовать признания недействительным предпринимательского договора (и
ничтожного, и оспоримого) для стороны, которая приняла исполнение по
договору, а сама при этом не исполнила своих обязательств (п. 2 ст. 431.1);
введено правило «эстоппель» в отношении любой недействительной сделки
(и ничтожной, и оспоримой) (п. 5 ст. 166); введено правило о праве суда не
применять последствий недействительности любой сделки, если их
применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности
37
(п. 4 ст. 167); исковая давность распространяется не только на требования о
признании недействительной оспоримой сделки, но и на требования о
признании недействительной ничтожной следки (ст. 181).
Практически единственная существенная разница между оспоримыми
и ничтожными сделками в настоящее время сводится лишь к тому, что
оспоримая сделка имеет «материальный» состав и может быть признана
недействительной лишь в случае, если нарушает права и законные интересы
лица, оспаривающего сделку, или третьего лица, в интересах которого она
оспаривается (абз. 2 и 3 п. 2 ст. 166)36. Ничтожная сделка имеет
«формальный состав» и признается недействительной независимо от того,
повлекла ли она негативные последствия в виде нарушения прав и законных
интересов чьих-либо лиц. Таким нарушением признается сам факт
совершения ничтожной сделки, посягающей на правопорядок в целом,
общественный интерес и волю государства (или публичный порядок).
Ранее нами было предложено, что материальным критерием
разграничения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые
является нарушение оспоримой сделкой воли определенного лица, а
ничтожной сделкой - воли государства. Отсюда вытекали и формальные
признаки оспоримой сделки: она может быть оспорена только лицами, чья
воля нарушена при совершении сделки, поскольку судить о нарушении воли
могут только они. Поэтому вторым материальным критерием, который лежит
в основе деления недействительных сделок на ничтожные и оспоримые,
являлся, с нашей точки зрения, указанный выше «материальный состав».
Однако следует признать, что и этот критерий является спорным, поскольку
существуют веские аргументы в пользу того, что и ничтожные сделки
должны поражаться недействительностью лишь постольку, поскольку они
также нарушают чьи-либо права и законные интересы (включая публичный
интерес). «Материальный» критерий не выдерживает критики, поскольку
признание любой сделки недействительной — это один из способов защиты
гражданских прав, который может быть реализован только в результате их
38
нарушения. Без нарушения права или законного интереса вообще не может
быть речи о признании недействительной даже ничтожной сделки (поскольку
она не нарушает чье-то право или законный интерес). Это подтверждается
нормами процессуального законодательства. В соответствии с п. 1 ст. 11 ГК
РФ суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных гражданских
прав
1
.
Более того, о необходимости нарушения законных интересов истца, в
том числе и ничтожной сделкой в настоящее время, по сути, говорит и ГК
РФ. Так, согласно п. 3 ст. 166 «требование о признании недействительной
ничтожной сделки независимо от применения последствий ее
недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее
такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой
сделки недействительной». Несмотря на редакционные отличия, по существу
правила п. 3 (о ничтожных сделках) и п. 2 (об оспоримых сделках) ст. 166
одинаковы: в обоих случаях для признания сделки недействительной
требуется нарушение охраняемого законом интереса истца.
Таким образом, смысл разграничения ничтожных и оспоримых сделок
при сближении их правовых режимов во многом утрачен, однако
пореформенный ГК РФ сохраняет это деление без каких-либо видимых
практических потребностей.
Вопрос о недействительности любой сделки попадает в правовую
плоскость лишь тогда, когда возникает спор между участниками
гражданских правоотношений. При отсутствии спора, когда никто не
сомневается в действительности (или недействительности) заключенной
сделки, нет никаких причин обсуждать эти вопросы. Лишь при наличии
спора возникает правовая неопределенность в вопросе о действительности
сделки, разрешить которую способен и полномочен только суд.
Вообще оставленное в ГК РФ (п. 1 ст. 166) разграничение ничтожных и
1
Гутников О.В. Деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые:
основные идеи и результаты реформирования Гражданского кодекса Российской
Федерации // Право. Журнал высшей школы экономики. 2017. № 2. С.54.
39
оспоримых сделок в зависимости от необходимости судебного решения для
признания сделки недействительной абсолютно не учитывает, что суд
осуществляет защиту любых прав и законных интересов, возникающих из
любых правоотношений. Признание сделки недействительной и применение
последствий ее недействительности - это всего лишь один из способов
судебной защиты нарушенных гражданских прав. Однако для других
правоотношений никому в голову не приходит писать в законе, что,
например, договор купли-продажи признается куплей-продажей в силу
признания его таковым судом. Любое спорное правоотношение находит свое
признание и подтверждение только в суде, однако это не является
основанием для включения в законодательство оговорок о необходимости
судебного признания того или иного правоотношения. Поэтому любая
недействительная сделка, если она объективно существует, - это всегда
«нечто» и юридический факт, и с этим «нечто» при наличии спора
приходится считаться.
Любая совершенная сделка представляет собой выраженное вовне
волеизъявление, направленное на возникновение гражданско-правовых
последствий, объективно существует как правовое «нечто» и при отсутствии
о том спора сторон должна предполагаться действительной, пока иное не
будет установлено решением суда
1
. Таким образом, нужно вести речь о
презумпции действительности любой совершенной сделки.
Данная презумпция прямо вытекает из общегражданской презумпции
добросовестности и разумности любых действий участников гражданского
оборота (п. 5 ст. 10 ГК РФ): совершая гражданско-правовую сделку, ее
стороны предположительно действуют добросовестно и разумно, исходя из
законности сделки и желая создать присущие данной сделке правовые
последствия, полагаясь на ее действительность. Опровергнуть эту
презумпцию возможно только при наличии спора в судебном порядке.
1
Гутников О.В. Деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые:
основные идеи и результаты реформирования Гражданского кодекса Российской
Федерации // Право. Журнал высшей школы экономики. 2017. № 2. С.55.
40
Даже если сделка нарушает закон или публичные интересы либо
интересы третьих лиц, речь идет о частноправовой сделке, договоре.
Государство вправе «вторгаться» в оспаривание этой сделки не иначе, как по
инициативе лиц, чьи права и законные интересы нарушены (в том числе и по
инициативе уполномоченных государственных органов).
Более того, и незаключенная (несостоявшаяся) сделка — это
разновидность недействительной сделки постольку, поскольку она
представляет собой «нечто», т.е. когда речь идет о том, что сделка
фактически существует и подписана сторонами, но в силу несоблюдения
обязательных требований к форме, условиям сделки и т.д. она юридически не
состоялась, не вызывает юридических последствий, хотя кто-то (одна из
сторон, например) ее рассматривает как совершенную и состоявшуюся40.
Если же сделка фактически не состоялась (т. е. ее нет в природе), то о ней
можно вовсе не говорить. Те сделки, которые в реальности существуют, и
относительно природы которых (действительность, недействительность,
незаключенность) возникает спор, нуждаются в судебном признании, тем
более, что последствия недействительности всегда применяются лишь в
судебном порядке. Возможные опасения, что при таком подходе участники
гражданского оборота и государственные органы всякий раз будут
вынуждены обращаться в суд в целях оспаривания очевидно незаконных
сделок вместо того, чтобы не считаться с ними как с ничтожными,
совершенно беспочвенны.
Безусловно, в зависимости от серьезности того или иного нарушения
закона и иных обстоятельств, сопровождающих совершение сделки, процесс
признания сделки недействительной может иметь особенности. В одних
случаях, когда нарушения имеют наиболее очевидный характер, признание
сделки недействительной должно быть максимально упрощено, а в других
случаях - затруднено. Однако по большому счету это не является причиной
введения в законодательство деления всех сделок на категории ничтожных и
оспоримых, или незаключенных (несостоявшихся), тем более, что жизнь
41
гораздо многообразнее, и по степени сложности установления
недействительности тех или иных сделок может быть множество градаций,
которые выходят далеко за рамки их деления на «черное», «белое», или
«серое» - ничтожных, оспоримых или несостоявшихся.
Поэтому сохранение в ГК РФ деления сделок на ничтожные и
оспоримые - это лишенное практического смысла легальное закрепление
схоластических рассуждений, особенно в той части, которая касается
«действительности» оспоримой сделки до момента ее оспаривания и
изначальной «недействительности» ничтожной сделки. Любая
недействительная сделка недействительна с момента ее совершения, суд
лишь устанавливает это и при наличии оснований опровергает презумпцию
действительности любой сделки и устанавливает ее недействительность или
подтверждает действительность сделки.
Сохранение деления сделок на ничтожные и оспоримые помимо
совершенно ненужных трудностей квалификации еще и приносит
практический вред. Даже когда режимы этих сделок по новому
законодательству абсолютно идентичны, судебная практика и юристы
продолжают пытаться эти режимы разделить, что никак не согласуется с
теми задачами, которые ставились при разработке и принятии новых норм
ГК РФ.
Наглядный пример - ограничение круга лиц, которые могут
предъявлять требование о применении последствий недействительности
ничтожной и оспоримой сделок
1
.
Согласно пп. 2 и 3 ст. 166 ГК РФ и для ничтожных, и для оспоримых
сделок такое требование может предъявить либо сторона сделки, либо лицо,
указанное в законе. Тем самым, по мысли законодателя, исключена
возможность заявлять требование о применении последствий
недействительности ничтожной сделки неограниченным кругом
1
Гутников О.В. Деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые:
основные идеи и результаты реформирования Гражданского кодекса Российской
Федерации // Право. Журнал высшей школы экономики. 2017. № 2. С.61.
42
заинтересованных лиц, что дает повод надеяться на устранение конкуренции
между реституцией и виндикацией в спорах собственника с лицом,
владеющим вещью, перешедшей по цепочке недействительных сделок.
Однако действующий ГК РФ дает основание и для иного толкования,
которое было поддержано Верховным Судом России. В частности,
требование о применении последствий недействительности ничтожной
сделки по п. 1 ст. 166 вправе предъявить сторона сделки или иное лицо,
указанное в законе. Но есть п. 2 ст. 168, по которому ничтожной является
сделка, посягающая на права и законные интересы третьих лиц.
Соответственно, это третье лицо может предъявлять требование о признании
сделки ничтожной. Согласно абз. 2 п. 3 ст. 168, требование о признании
недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий
ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо,
предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в
признании этой сделки недействительной. Как следствие, возможно
предъявление и требований о применении последствий ничтожной сделки
таким лицом. Это подтвердил Верховный Суд Российской Федерации.
43
Глава 2. Правовые вопросы незаключенности сделок
2.1 Разграничения понятий недействительная и незаключённая
сделки
В современных условиях рынка, когда коммерческий оборот
расширяется, его участниками становится большое число новых
предпринимателей, не имеющих достаточного практического опыта, а также,
к сожалению, возрастает число разного рода коммерческих злоупотреблений,
появляется значительное число сделок, правовая сила которых их
участниками затем оспаривается. В обзорах арбитражных споров уже
традиционными становятся споры о недействительности сделок.
В части первой ГК РФ имеется целая система норм о
недействительности сделок (ст. 166 - 181), где названы виды таких
недействительных сделок и их правовые последствия. Дополнительные
указания о недействительности сделок содержатся в нормах ч. 2 ГК РФ об
отдельных договорах, а также в некоторых дополняющих ГК
законодательных актах
1
. На эту тему издано много научных и научно-
практических публикаций. Однако наряду с недействительными сделками в
отдельных нормах ГК РФ и дополняющих его законах говорится о
незаключенных договорах, именуемых несостоявшимися или не имеющими
силу, при этом правовые последствия такого рода ситуаций не всегда ясно
определены, имеются определенные противоречия в правовом
регулировании. Возникает вопрос о правовой природе незаключенных
сделок, а именно представляют ли собой такого рода сделки разновидность
недействительных сделок или же они должны выделяться в отдельную
правовую категорию.
Ряд ученых придерживаются мнения, что недействительные и
несостоявшиеся сделки представляют собой различные правовые явления.
1
Баландин Ю.В. Соотношение недействительных сделок с категорией
несостоявшихся сделок // Молодежь и наука: реальность и будущее. 2015. № 1. С.394.
44
Так, И.Ю. Павлова разграничивает понятия незаключенной и
недействительной сделки и отмечает, что они представляют собой
совершенно самостоятельные понятия, выделяя следующие различия между
ними:
- во-первых, в том, что основания недействительности перечислены в
законе, т.е. недействительная сделка (как в силу ничтожности, так и в силу
оспоримости) не соответствует требованиям закона. Незаключенный же
договор не противоречит закону как сделка, он лишь не содержит всех
существенных для данного договора условий. А как известно, к
существенным условиям относятся не только условия о предмете договора и
условия, которые названы в законе и иных правовых актах как существенные
для данного вида договора, но и те условия, относительно которых по
заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (ч. 2 п. 1 ст.
432 ГК РФ);
- во-вторых, отличие незаключенного и недействительного договоров
состоит в предусмотренных законом последствиях. Последствием
недействительности далеко не всегда является возврат сторонами всего
полученного по сделке (двусторонняя реституция). В известных случаях
закон предусматривает и одностороннюю реституцию, и недопущение
реституции. К тому же закон предусматривает такие особые правовые
последствия недействительности, как ответственность недобросовестной
стороны недействительной сделки. Все это не является свойственным
незаключенному договору. Исполнение незаключенного договора
приравнивается к исполнению несуществующего обязательства. Для
незаключенного договора возврат переданного имущества осуществляется на
основании норм о неосновательном обогащении (гл. 60 ГК РФ);
- в-третьих, незаключенный договор, если он не исполняется,
находится вне поля зрения закона, так как он не нарушает ничьих прав и не
является юридическим фактом. Даже если исполнение имело место, это
вообще не договор с точки зрения права. Недействительный же договор
45
является с точки зрения права юридическим фактом, а именно
неправомерным действием
1
.
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что
недействительность и «незаключенность сделки» являются
взаимоисключаемыми понятиями, из чего следует, что незаключенный
договор не может быть признан недействительным.
О.Н. Садиков также придерживается точки зрения, согласно которой
необходимо делать различия между незаключенной и недействительной
сделкой, так как:
- во-первых, действующее законодательство РФ при наличии общих
правил о недействительности сделок предусматривает тем не менее
специальные нормы для некоторых сделок, лишенных правовой силы, и
пользуется в этих случаях особой терминологией. По этому же пути идет
также практика авторитетных юрисдикционных органов. Термин
«несостоявшаяся сделка» широко применяется и вошел в юридический
оборот;
- во-вторых, ситуации, когда совершенная сделка оказывается
недействительной или же вообще не состоялась, при определенных
трудностях в их разграничении имеют тем не менее определенные различия
как в фактическом составе, так и с точки зрения тех юридических
последствий, которые к ним целесообразно и справедливо применять.
Действующие нормы ГК о последствиях недействительности в отношении
несостоявшихся сделок оказываются в ряде случаев совершенно не
подходящими;
- в-третьих, разграничение недействительных и несостоявшихся сделок
лежит в русле современных тенденций развития гражданско-правового
регулирования, которое постепенно становится более точным и
дифференцированным, что позволяет учитывать особенности отдельных
1
Павлова И.Ю. Незаключенность или недействительность договора как
последствия несоблюдения требований к форме и государственной регистрации договора
// Государство и право. 2010. № 10. С. 49.