102
Второй проблемой, в решении которой суды не приходили к единым
выводам, являлась проблема выбора надлежащего способа защиты нарушенных
прав.
Постановлением Президиума ВАС РФ от 03.06.2008 № 1176/08 по делу №
А14-14857/2004-571/21 установлено следующее. Статья 12 Гражданского кодекса
Российской Федерации предусматривает такой способ защиты гражданских прав
как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области
корпоративных отношений реализация данного способа защиты прав может
выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном
капитале хозяйственного товарищества или общества, исходя из того, что он
имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе,
которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства.
До настоящего времени суды чаще отказывали в удовлетворении исков
участников, лишившихся корпоративного контроля, о признании
недействительной реорганизации, поскольку в подобных исках не усматривали
цель восстановления корпоративного контроля
132
.
Примером подобных вводов являются Постановление ФАС Уральского
округа от 21.01.2014 по делу № А47-16756/2012, Постановление Восемнадцатого
арбитражного апелляционного суда от 10.09.2013 по делу № А47-16756/2012, из
которых следует, что реализация способа защиты гражданских прав, как
восстановление положения, существовавшего до нарушения права,
предусмотренного ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в области
корпоративных отношений, может выражаться в виде присуждения истцу
соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного общества,
исходя из того, что он имеет право на такое участие в обществе, которое он имел
бы при соблюдении требований действующего законодательства (п. 17 ст. 21
Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).
132
Постановление ФАС Уральского округа от 21.01.2014 по делу А47-
16756/2012.
103
Признание реорганизации недействительной повлечет необходимость либо
приведения учредительных документов юридического лица, созданного в
результате преобразования, в соответствие либо его ликвидацию и
восстановление юридического лица, прекратившего деятельность в результате
преобразования. При этом последнее не может произойти одномоментно,
поскольку ликвидация юридического лица, возникшего в результате
преобразования, должна осуществляться в соответствии с положениями статей 61
– 64 Гражданского кодекса Российской Федерации и главы 7 Федерального
закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических
лиц и индивидуальных предпринимателей», из содержания которых следует, что
ликвидация юридического лица представляет собой процедуру, при
осуществлении которой должны приниматься меры, направленные на защиту
интересов кредиторов ликвидируемого юридического лица и иных
заинтересованных лиц, и соблюдаться определенный порядок государственной
регистрации при ликвидации юридического лиц. Ввиду указанного, суды
признавали выбранный способ защиты права ненадлежащим, поскольку он не
приведет к восстановлению корпоративного контроля.
Противоположные суждения мы находим при разрешении судом
аналогичной ситуации, когда участники утратили право корпоративного контроля
над обществом в отсутствие своей воли, путем фальсификации решения общего
собрания и иных документов. Решение Арбитражного суда Оренбургской области
от 13.10.2013 по данному делу № А47-4486/201 об удовлетворении исковых
требований о признании реорганизации незаконной, решения участников
общества о реорганизации недействительным, об обязании налогового органа
внести в Единый государственный реестр юридических лиц запись о признании
недействительной записи о прекращении деятельности организации в результате
реорганизации содержит следующие выводы. Исковое требование направлено на
восстановление нарушенных прав истцов и не противоречит статье 12
Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку общество неправомерно
104
и недобросовестно было реорганизовано с целью создания препятствий для
восстановления корпоративного контроля.
Новая статья 60.2 ГК РФ меняет представления сложившейся практики,
являясь по сути одной из форм реализации способа защиты, предусмотренного ст.
12 ГК РФ − восстановление положения, существовавшего до нарушения права.
Предусматривается два случая ее применения: в случае, если решение о
реорганизации не принималось участниками реорганизованной корпорации, а
также в случае представления для государственной регистрации юридических
лиц, создаваемых путем реорганизации, документов, содержащих заведомо
недостоверные данные о реорганизации.
Однако норма ограничивает круг участников, имеющих право требовать
признания реорганизации несостоявшейся, участниками, голосовавшими против
принятия решения о реорганизации этой корпорации или не принимавшими
участия в голосовании по данному вопросу. Как нами отмечалось ранее, сложно
согласиться с позицией законодателя в ограничении круга лиц, могущих оспорить
реорганизацию, в случае предоставления недостоверной информации для
регистрации.
Голосование за проведение реорганизации не исключает возможности утери
корпоративного контроля в результате неправомерных действий иных участников
и (или) иных лиц. Выходит, что участник общества, голосовавший за
реорганизацию, но утративший свою долю (путем фальсификации документов
либо иными неправомерными действиями других участников или иных лиц), и
как следствие утративший право корпоративного контроля над созданным в
результате реорганизации юридическим лицом, будет вынужден прибегать к
другим нормам ГК РФ (п. 3 ст. 65.2).
Новая статья 65.2 ГК РФ устанавливает права и обязанности участника
корпорации. В частности содержит норму, предусматривающую порядок возврата
корпоративного контроля. Пункт 3 статьи гласит, если иное не установлено
настоящим Кодексом, участник коммерческой корпорации, утративший помимо
своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих
105
лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия,
перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации,
определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате
доли. Суд может отказать в возвращении доли участия, если это приведет к
несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне
негативные социальные и другие публично значимые последствия. В этом случае
лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами,
виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация,
определяемая судом.
Статья предоставляет право требовать возвращения утраченной доли
любому участнику, лишившемуся ее в результате неправомерных действий.
Однако в случае с незаконной реорганизацией определить надлежащего
ответчика, обладателя утраченной доли, не всегда возможно.
Участник может лишиться своей доли после принятия решения о
реорганизации, за проведение которой он голосовал, и до ее окончания. Он может
быть за реорганизацию, но против ее незаконного характера, очевидность которой
для него станет ясна лишь по окончании реорганизации. Как в таких случаях
установить, кому реально принадлежит его доля после реорганизации, кто будет
являться ответчиком, и с каким требованием обращаться в суд? Пока на эти
вопросы сложно найти ответы. Возможно судебная практика продемонстрирует
излишность подобных суждений.
При установлении гарантий, предоставляемых участникам (акционерам)
общества, необходимо учитывать возможность использования их в
недобросовестных целях. Проблема злоупотребления миноритариями своими
правами, в частности проблема использования своего права на защиту со стороны
минаритария в нарушение прав и интересов других участников и общества, стала
довольно популярна как в судебной практике, так и науке. И небезосновательно,
поскольку судебные органы при толковании законодательных норм усматривают
необходимость установления приоритета прав миноритарных участников. Так,
Постановлением Конституционного суда РФ от 10.04.2003 №5-П установлено,
106
что включая норму пункта 1 статьи 84 в Федеральный закон «Об акционерных
обществах», законодатель преследовал цель ввести такой порядок защиты
миноритарных акционеров, который позволил бы на данном этапе
минимизировать возможный ущерб их законным интересам, не ограничивая при
этом их право предъявлять требования о признании соответствующей сделки
недействительной.
В своем диссертационном исследовании И.А. Тимаева определяет критерии
для признания деяний, осуществляемых участниками корпоративных отношений,
злоупотреблением права, и к их числу относит:
явную несоразмерность деяний, осуществляемых участниками
корпоративных отношений при реализации прав и законных интересов и
последствий, которые влекут указанные деяния для иных участников
корпоративных отношений;
использование предоставленных прав в противоречие их назначению;
в ряде случаев действия (бездействия) лица осуществляются с намерением
причинить имущественный вред другому лицу;
при реализации права на защиту от злоупотребления правом в
корпоративных отношениях целью реализации указанного права является
не защита, а обогащение.
Предлагаемые критерии невозможно обойти критикой. Так, критерий о
явной несоразмерности деяния и последствий, которые оно влечет для других
участников отношений, вряд ли можно назвать конструктивным и правильным. В
таком случае для признания действия злоупотреблением правом в случае
предлагаемой «явной несоразмерности деяний» возникает необходимость к
данному критерию выявлять свои подкритерии, позволяющие определять эту
явную несоразмерность. На наш взгляд, указанный критерий не может быть
положен в основу квалификации деяния как совершенного со злоупотреблением
права. Несоразмерность вообще не должна быть положена в основу
квалификации деяния, совершенного со злоупотреблением права, так как сам
факт умышленного нарушения пределов субъектом права само по себе
107
достаточное основание для признания его таковым. А наступившие последствия
от подобного деяния необходимы не для признания злоупотребления правом, а
для определения санкции для субъекта, совершившего деяние, с целью
восстановления прав потерпевших лиц.
Суды крайне редко отказывают в судебной защите при рассмотрении
корпоративных споров, квалифицируя действия заявителей как злоупотребление
правом
133
.
Для выработки общих подходов в разрешении исследуемого вопроса
целесообразно определить общекорпоративные принципы, минимизирующие
возможность возникновения корпоративных конфликтов с участниками
реорганизуемых обществ. А.В. Качалова в своем диссертационном исследовании
на тему «Осуществление и защита прав участников хозяйственных обществ при
реорганизации» выделяет совокупность следующих принципов, которыми
следует руководствоваться при осуществлении права голоса на общем собрании
акционеров (участников) хозяйственного общества (хозяйственных обществ), при
принятии решения о проведении его (их) реорганизации: принцип
пропорционального распределения активов и обязательств реорганизуемого
общества; принцип определенности правопреемника в правах и обязанностях;
принцип недопустимости проведения реорганизации с целью ухода от
исполнения гражданско-правовых и публично-правовых обязательств; принцип
недопущения проведения реорганизации в целях «обхода» установленных
действующим законодательством обязанностей; принцип недопустимости
ущемления в результате проведения реорганизации прав миноритарных
133
Определение ВАС РФ от 19.03.2010 № ВАС-11031/06, Постановление
Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2014 по делу № А60-
47819/2012, решение Арбитражного суда Свердловской области от 18.07.2014 по
делу № №А60-24338/2013.
108
акционеров (участников); принцип публичности проведения реорганизации
134
. В
действительности приведенные принципы заслуживают положительной оценки.
В научной литературе встречаются предложения по совершенствованию
норм о реорганизации, выражающиеся в необходимости установить требование о
подготовке советом директоров при разрешении вопроса о реорганизации и
предоставлении акционерам документа, обосновывающего реорганизацию.
Непредоставление акционерам обоснования реорганизации при подготовке
общего собрания либо наличие недостоверных сведений в обосновании
реорганизации должны быть основанием для обжалования акционером решения о
реорганизации в суде
135
. Данное требование обосновано одной из важнейших
гарантий, предоставляемых акционерам (участникам) - права на достоверную и
полную информацию о деятельности общества.
В качестве гарантии соблюдения прав участников, в том числе можно
назвать положение статьи 57 ГК РФ о недопущении государственной регистрации
юридического лица, создаваемого в результате реорганизации (в случае
регистрации нескольких юридических лиц - первого по времени государственной
регистрации) ранее истечения срока для обжалования решения о реорганизации.
Подводя итоги, остается добавить, что в нашем представлении
необходимым видится устранение установленного ГК ограничения в
предоставлении всем участникам субъектов реорганизации права на признание ее
несостоявшейся в случаях, когда она осуществлена путем предоставления для
государственной регистрации юридических лиц, создаваемых путем
134
Качалова А.В. Осуществление и защита прав участников
хозяйственных обществ при реорганизации: автореф. … канд. юрид. наук. М.,
2011. С.12.
135
Корпоративное право. Актуальные проблемы теории и практики. /
Под общ. ред. В.А. Белова. М.: Юрайт, 2009. С. 512 (автор очерка П.В. Шевцов
совместно с В.А. Беловым).
109
реорганизации, документов, содержащих заведомо недостоверные данные о
реорганизации.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведенного исследования представляется возможным
сформулировать следующие выводы.
Исследование сущности реорганизации юридического лица через
фундаментальную категорию права − правового отношения (систему
правоотношений), отражающего содержание, цели и юридическое значение
взаимосвязей участвующих в правоотношении лиц позволяет более верно
совершенствовать систему средств и способов правового регулирования.
Определены понятие реорганизации юридического лица, характерные
сущностные признаки реорганизации. Обосновано отсутствие необходимости в
законодательном закреплении понятия реорганизации.
Для верного осмысления сущности реорганизации выявлены цели и объект
реорганизационных правоотношений. На наш взгляд, выявление целей
реорганизации с правовой точки зрения имеет значение в двух аспектах:
1. Цели как субъективного элемента при квалификации законности
действия управомоченных (ответственных) за проведение реорганизации лиц, при
решении вопроса о незаконности реорганизации, проведении ее в
противоправных целях, злонамеренно.
2. Цели как правового результата, на который направлена
реорганизация.
Определен объект исследуемых правоотношений как действий,
направленных на возникновение нового юридического лица. Обосновывается
некорректность рассмотрения в качестве объекта реорганизации действий,
направленных на прекращение юридического лица либо правопреемство,
поскольку процесс прекращения одного лица является действием,
обеспечивающим новообразование другого лица, как бы его предпосылкой, а
правопреемство − следствием. Иначе говоря, все остальное является не целью
110
реорганизации с правовой точки зрения и не ее объектом, а либо предпосылкой к
созданию юридического лица, либо последствием.
В целях изучения и выявления содержания отношений, возникающих в
процессе реорганизации, проведен анализ прав и обязанностей участвующих в
ней лиц, раскрыто содержание права на реорганизацию.
Предложено определение реорганизации и ее признаки. Определен состав
участников реорганизационных отношений. Существуют различные правовые
связи в реорганизационных отношениях и, соответственно этому, различен их
субъектный состав. Основным элементом в изучении правовых связей,
возникающих в процессе проведения реорганизации, являются участники
реорганизационных правоотношений. Состав этих участников определен
посредством ответа на вопросы о том, кто принимает решение о проведении
реорганизации, кто несет риск убытков, на кого возлагается ответственность и,
наконец, кто подвергается самой процедуре реорганизации. Подобный процесс
позволил нам теоретически верно определить субъектный состав данного
правоотношения.
Делается вывод, что поскольку в процессе осуществления реорганизации
участвуют не только непосредственно юридические лица и возникают различные
правовые отношения между ними (обязательственного, корпоративного
характера), следует отличать субъектов реорганизации от лиц, участвующих в
реорганизации.
Обосновано, что при решении вопроса о законности реорганизации, должно
иметь место прямое указание на незаконный характер реорганизации,
перечисление случаев, которые закон признает таковыми.
Исследование положений ГК РФ позволяет говорить о том, что к
незаконной реорганизации законодатель относит именно случаи, приведенные в
качестве оснований признания реорганизации несостоявшейся, а именно:
реорганизацию, решение о которой не принималось участниками
реорганизованного юридического лица (в случае, если участник не принимал
участие в голосовании, либо голосовал против); реорганизацию с
111
предоставлением для государственной регистрации документов, содержащих
заведомо недостоверные данные о реорганизации.
Дана оценка правовой конструкции, предложенной статьей 60.1. ГК РФ,
позволившая, на основании имеющихся проблем правового регулирования
признания решения о реорганизации недействительным и применении
последствий такого признания, сформулировать предложения для дальнейшего
совершенствования гражданско-правовых норм.
Обосновано возражение относительно предложенных законодателем
конструкций оспаривания реорганизации, ограничивающих круг лиц, которым
такое право предоставляется. Отправной точкой в развитии законодательства в
этом направлении должна служить необходимость обеспечения защиты в равной
степени прав самого юридического лица, его участников и кредиторов.
Многогранность взаимосвязей и ситуаций, могущих возникнуть в процессе
осуществления реорганизации, однозначно не позволит предусмотреть и
законодательно закрепить все их варианты и пути разрешения с соблюдением
справедливого баланса интересов всех участвующих в ней лиц. Однако
единообразная максимально развернутая концептуальная определенность должна
содержаться в положениях ГК РФ, не оставляющая пробелов в правовом
регулировании.
Рассмотрены элементы гражданско-правовой ответственности, специальные
условия применения ответственности к лицам, допустившим нарушения в сфере
корпоративных правоотношений, в том числе при реорганизации.
Проанализировано понятие предела предпринимательского риска, соотношение
категорий вины и риска, а также имеющиеся в доктрине мнения по вопросу о
безвиновной ответственности, значение традиционных для гражданско-правовой
ответственности принципа вины и принципа причинения.
Обосновывается, что сама по себе реорганизация не является (не должна
являться) правонарушением. Реорганизация это совокупность правомерных
действий, рисковый характер которых может привести к нарушению прав
многочисленного состава участвующих в ней лиц (не всегда виновными