75
устранения негативных последствий феномена цифрового пиратства
необходима выработка комплексного подхода, учитывающего
неоднозначную сущность этого общественного явления, а также
способствующего построению новой, качественной «инфраструктуры»
интернет-права.
Итак, важными задачей отечественного законодателя является
разработка действенного правового регулирования интернет-пространства
на территории России, которая смогла бы обеспечить соблюдение и защиту
прав авторов на РИД. Существующая система российского
законодательства, направленная на регулирование и охрану
интеллектуальной собственности, недостаточно эффективна в современных
условиях.
Отечественная отраслевая кодификация зиждется на других
доктринальных основах, которые с очевидностью в данном случае вовсе не
были учтены. Это позволило В.А. Дозорцеву еще на стадии разработки
раздела об интеллектуальной собственности заключить: «Вместо
кодификации фактически предлагается инкорпорация, а вместо Кодекса -
Свод гражданских законов».
1
В итоге это и произошло: в ГК РФ был включен значительный массив
норм, явно не относящихся к предмету и методу регулирования
гражданского законодательства, причем в некоторых главах раздела VII эти
нормы превалируют.
В связи с этим вряд ли можно возразить весьма эмоциональному
заключению В.И. Еременко: «...в рамки ГК РФ втиснуто огромное
количество норм административного и трудового права, что исказило
цивилистическую сущность последнего и в целом бросило тень на Россию
как цивилизованное государство в сфере нормотворчества».
2
1
Дозорцев В.А. Интеллектуальные права. Понятие. Система. Задачи кодификации:
сборник статей. М., 2003. С. 359.
2
Еременко В.И. Некоторые проблемы кодификации законодательства об
интеллектуальной собственности // Законодательство и экономика. 2014. № 2
76
По мнению В.И. Еременко, «в России выбран самый худший вариант
кодификации норм об интеллектуальной собственности из тех, которые
были предложены для кодификации... часть четвертая ГК РФ в ее
нынешнем виде, по сути, представляет собой Кодекс интеллектуальной
собственности в Гражданском кодексе РФ».
1
Стремление объединить под «обложкой» кодекса все законы,
регламентирующие отношения по поводу интеллектуальной собственности,
было бы правильно реализовать посредством издания комплексного
кодификационного акта - самостоятельного Кодекса интеллектуальной
собственности. Проведение комплексной кодификации вполне допускается
отечественной доктриной: когда налицо потребность в объединении
разноотраслевого нормативного материала и при накоплении такого
массива норм, которые позволяют говорить о возникновении комплексной
отрасли законодательства.
Можно констатировать, что на современном этапе российское
законодательство об интеллектуальной собственности, бесспорно,
нуждается в совершенствовании. Причем во многом это связано не столько
с глобальными изменениями, происходящими в цифровой и
технологической среде, сколько с не проработанностью концепции
исключительных прав, положенной в основу раздела VII ГК РФ, а также
неправильностью избранной схемы кодификации, повлекшей введение в ГК
РФ норм не только частного, но и публичного права.
Неправильно избранная схема кодификации, во главу угла которой
положена недостаточно проработанная концепция, препятствует не только
созданию целостной, внутренне согласованной системы интеллектуальной
собственности, но и всестороннему развитию правовой охраны и защиты
результатов интеллектуального труда и маркетинговых обозначений
[Электронный ресурс] // СПС «Гарант» - Режим доступа: http://base.garant.ru/57599189/
(дата обращения: 15.11.2019).
1
Еременко В.И. Часть четвертая Гражданского кодекса: семь лет спустя после принятия
// Изобретательство. 2014. Т. 14. № 3. С. 12.
77
(неверно именуемых в отечественном законодательстве « средствами
индивидуализации юридических лиц, товаров, работ услуг и
предприятий»).
В частности, это проявляется в «противостоянии законодательств»,
когда основным вопросом становится вопрос о правильности включения
той или иной нормы, нацеленной на повышение защищенности
правообладателей, в тот или иной нормативный правовой акт, а в итоге
законопроект отвергается, по сути, лишь по той причине, что действующий
ГК РФ содержит достаточное количество механизмов и средств правовой
защиты для полноценной охраны и защиты личных неимущественных и
исключительных прав правообладателей.
Несовершенство отечественного законодательства об
интеллектуальной собственности, недостаточность нормативной правовой
базы для решения вопросов, порождаемых практикой вследствие все более
широкого использования информационных, в том числе
коммуникационных, технологий, во многом обусловлены и введением в
законодательство неудачных правовых конструкций или правовых
категорий, осуществленным без должного критического анализа или просто
вследствие неверной интерпретации достижений международного или
зарубежного опыта.
1
Нельзя не замечать и того, что отечественному законодательству
свойственно недостаточно четкое разграничение объекта интеллектуальной
собственности и материального носителя, в котором данный объект был
воплощен. Данная проблема приобретает особую актуальность в цифровую
эпоху, когда объективизация создаваемых результатов интеллектуальной
деятельности или маркетинговых обозначений, их использование на
практике осуществляется в «виртуальной реальности».
1
Зыричев А.Н., Зворыкин И.Э., Дьяченко О.Г. Интеллектуальная собственность.
Авторское право и смежные права. 2018. № 8. С. 8.
78
Для этих случаев нормы действующего законодательства об
интеллектуальной собственности не только не создают полноценных
законоположений, но и не содержат даже ориентиров, позволяющих
правоприменителям оперативно и эффективно пресекать выявляемые
нарушения интеллектуальных прав.
1
Вследствие сказанного можно говорить о том, что в условиях
динамичных изменений информационной и технологической среды
серьезно обострились и требуют скорейшего разрешения прежде всего
проблемы, которые проистекают из ошибки в выборе схемы кодификации
законодательства об интеллектуальной собственности и недоработок
концепции исключительных прав, положенной в основу раздела VII ГК
РФ.
Проведенное исследование показало, что исправление этих
недостатков позволит полноценно развивать и эффективно
совершенствовать отечественное право интеллектуальной собственности с
учетом потребностей информационного общества.
Нуждается в исправлении стиль изложения норм законодательства,
регламентирующего интеллектуальную собственность. Текст действующей
редакции раздела VII ГК РФ отличается нарочитой усложненностью -
перегруженностью синтаксических конструкций, множеством придаточных
предложений. Нельзя не замечать и наличие в нем массы уточнений, не
несущих какой-либо смысловой нагрузки, многократных необоснованных
повторов, серьезно препятствующих уяснению сути содержащихся в
данном разделе конструкций и положений. По всей видимости, это стало
одной из причин того, что «законодательные новеллы в части
1
Люфи К.Я. Законодательство в сфере защиты авторских и смежных прав: Основные
пути совершенствования // Российская юстиция. 2017. №12. С. 55.
79
регламентации положений об интеллектуальных... правах в полной мере не
способствовали ясности в понимании системы интеллектуальных прав».
1
Язык раздела VII ГК РФ малопонятен, а объем искусственно увеличен
за счет длиннот, а также ничем не обусловленных уточнений и повторений.
Это делает раздел об интеллектуальной собственности практически
недоступным для большинства граждан и малопонятным даже для
профессиональных юристов. При «наслоении» проблематики цифровой
сферы законодательство об интеллектуальной собственности грозит стать
вовсе «недосягаемым» для понимания.
В тех случаях, когда требования, предъявляемые к систематизации
законодательства, не соблюдаются, как подчеркивает В.Д. Зорькин,
открывается возможность ошибочного и произвольного выбора норм,
деформируется правоприменительный процесс, ведь систематизация и
кодификация законодательства не могут рассматриваться как чисто
юридическая проблема — это стратегическая проблема развития общества
и государства.
2
Раздел VII ГК РФ изложен таким образом, что создает предпосылки
для обращения с жалобой по мотиву несоответствия его принципу правовой
определенности. В частности, для рассматриваемого раздела Кодекса
характерна чрезмерно высокая степень клишированности изложения,
выражающаяся в постоянном употреблении устойчивых длиннот,
затрудняющих уяснение правовых норм (например, выражение «результаты
интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации»).
Несмотря на то, что сфера интеллектуальной собственности сама по себе
достаточно трудна для понимания, текст Кодекса изобилует сложными
синтаксическими конструкциями с использованием причастных и
1
Синицын С.А. Некоторые тенденции развития российского гражданского
законодательства: влияние доктрины и зарубежного опыта // Журнал зарубежного
законодательства и сравнительного правоведения. 2015. № 5 (54). С. 872.
2
Зорькин В.Д. Право в условиях глобальных перемен. М.: Норма, 2013. С.73.
80
деепричастных оборотов, однородных членов предложений и т.д.,
дополнительно усложняющими уяснение смысла норм.
Не избавлен раздел VII ГК РФ от неточных и неясных формулировок,
архаизмов, а также иных недостатков, что в совокупности с искусственно
усложненными синтаксическими конструкциями становится серьезным
препятствием для понимания правовых норм и следования заложенным в
них предписаниям.
Законодательство об интеллектуальной собственности должно
соответствовать современному уровню развития информационного
общества, стимулируя разработку и использование новых технологий при
одновременном обеспечении правовой охраны и защиты интересов
правообладателей.
Нельзя не заметить, что предмет правового регулирования
законодательства об интеллектуальной собственности не меняется и в
цифровую эпоху - это отношения по поводу интеллектуальной
собственности, принципиально отличающиеся от отношений, связанных с
информацией: ее сбором, передачей, регистрацией, хранением, обработкой
и использованием (предмет регулирования информационного права).
1
Вместе с тем меняются носители интеллектуальной собственности,
способы ее создания, средства и методы нарушений интеллектуальных прав
и т.д., что требует учета при дальнейшем совершенствовании
законодательства об интеллектуальной собственности. Следование данному
заключению позволит совершенствовать систему интеллектуальной
собственности, делая ее адекватной возможностям современных цифровых
технологий и запросам информационного общества.
Интерес представляет рассмотрение в авторско-правовом контексте
проблемы так называемых гиперссылок и ответственности
информационных посредников. В России понятие гиперссылки на
законодательном уровне нигде не закрепляется, а из содержания статей
1
Зорькин В.Д. Право в условиях глобальных перемен. М.: Норма, 2013. С. 85.
81
1270, 1484, 1519 ГК РФ вытекает, что гиперссылка, если рассматривается
как способ адресации, может подразумевать использование результата
интеллектуальной деятельности (с учетом того, что статьи 1229, 1270 ГК
РФ оставляют список авторских правомочий открытым). При этом защита
правообладателей в анализируемом аспекте реализуется не столько
механизмами авторского права, сколько нормами информационного права
(ст. 15.2 Закона об информации) и положениями об ответственности
информационного посредника (п 1. ст. 1253 ГК РФ), которые хоть и
содержатся в ГК РФ, по содержанию охватывают не только гражданско-
правовые, но и информационно-правовые отношения, грань между
которыми в анализируемом аспекте фактически сводится на нет.
Без сомнения, регламентация ответственности информационных
посредников в российском законодательстве направлена именно на
регулирование отношений в сфере интеллектуальной собственности.
В целом нельзя сказать, что основные положения об ответственности
информационных посредников, закрепленные в российском законе,
кардинально отличаются от положений зарубежного законодательства, ведь
именно на основе зарубежных законоположений и разрабатывался
упомянутый «антипиратский» Закон. Идея виновной ответственности,
характеристика самого понятия, условия «безопасной гавани» - все это
соответствует зарубежным аналогам условий ответственности
информационных посредников, но акцент в отечественном
«антипиратском» Закон сделан на нормативном закреплении возможности
и условий привлечения к ответственности интернет-посредников с учетом
неоднозначного ряда исключений, составляющих «безопасную гавань».
При этом обязательный претензионный порядок разрешения споров не
предусмотрен, исключений для гиперссылок не приводится.
1
1
Зорькин В.Д. Право в условиях глобальных перемен. М.: Норма, 2013. С.119.
82
Весьма спорным решением является оставление открытым перечня
требований о защите интеллектуальных прав, не связанных с применением
мер гражданско-правовой ответственности (п. 4 ст. 1253.1 ГК РФ).
Помимо этого, определение информационного посредника,
1
как и
само содержание условий ответственности, оставляет много вопросов.
Например, освобождение от ответственности возможно только при
соблюдении ряда условий:
1) в случае передачи нелегального контента – не являлся ее
инициатором, не определял получателя и не изменял контент, не знал и не
должен был знать о том, что передача нарушает чьи-либо права;
2) в случае размещения нелегального контента - не знал и не
должен был знать о том, что использование контента составляет нарушение
чьих-либо прав, при получении письменного заявления о нарушении прав
своевременно принял меры для прекращения нарушения.
Эти критерии неоднократно подвергались критике в связи с
неоднозначностью их трактовки, чрезмерно широкими возможностями
правообладателей, жесткостью условий по отношению к информационным
посредникам и, что представляется особенно интересным, в связи с
возложением ответственности за размещение гиперссылок на неправомерно
используемые результаты интеллектуальной деятельности.
Так, ст. 15.2 Закона об информации, регламентирующая ограничения
доступа к информации, распространяемой с нарушением авторских и
смежных прав, определяет гиперссылки как информацию, необходимую
для получения указанных объектов с использованием информационно-
телекоммуникационных сетей, рассматривающуюся наравне с самой
информацией, нарушающей авторские права. Иными словами, Закон об
1
Например, активные дискуссии ведутся относительно возможности признания
информационным посредником новостных агрегаторов; поисковых систем; лиц,
предоставляющих возможность воспроизведения объектов интеллектуальной
собственности, размещенных другими лицами в сети Интернет.
83
информации негласно признает гиперссылки использованием
произведения, неправомерность которого влечет ответственность.
1
Подобная позиция прослеживается и в ст. 1253.1 ГК РФ,
устанавливающей ответственность информационного посредника. В
частности, информационным посредником признается лицо,
предоставляющее возможность доступа к материалу или информации,
необходимой для его получения с использованием сети Интернет. То
есть, сюда относятся сайты в Интернете, на которых происходит
размещение гиперссылок на нелегальный контент.
В то же время В.О. Калятин пишет, что «ответственность за
размещение гиперссылки - весьма спорное решение, применение которого
возможно лишь в исключительных случаях»,
2
при этом не уточняя,
разумеется, что же это за исключительные случаи. В свою очередь,
судебная практика не отличается единообразием: если до принятия
«антипиратского» Закона в большинстве своем суды исходили из того, что
гиперссылка — это не способ использования,
3
то после его принятия
судебная практика стала квалифицировать размещение гиперссылок в сети
Интернет совершенно по-разному.
Например, в одном из судебных актов был сделан вывод о
необходимости ограничения доступа к информационному ресурсу,
содержащему гиперссылку на информацию, которая подлежит
1
Федеральный закон от 27.07.2006 №149-ФЗ (ред. от 02.12.2019) "Об информации,
информационных технологиях и о защите информации" (с изм. и доп., вступ. в силу с
13.12.2019) Ст. 15.2 [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс». - Режим
доступа:
http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61798/1f316dc4a18023edcd030bc6591c
4dd8b4f841dc/ (дата обращения: 25.11.2019).
2
Калятин В.О. Подводные камни нового "антипиратского" закона // Патенты и
лицензии. 2013. № 10. С. 5.
3
Например, Арбитражный суд г. Москвы в решении от 30 марта 2011 г. по делу №
А40-139835/10 установил, что «на сайте размещены не сами произведения, а только
ссылки на сайты, где можно их скачать», придя к выводу, что « гиперссылка не означает
использования объекта, так как она является по своей сути отсылкой к определенному
адресу в сети Интернет, где может находиться произведение в конкретный момент
времени».
84
ограничению в связи с требованиями Закона об информации. Суд
установил, что в данном случае такое ограничение было «единственной
возможностью выполнения требований законодательства».
1
Таким образом, в российском праве не решен вопрос о том, может ли
сама по себе гиперссылка на контент, размещенный в Интернете с
нарушениями норм авторского права, составлять правонарушение.
Следует также затронуть вопрос о легальном использовании так
называемых мемов.
Словом «мем» принято обозначать неожиданно становящиеся
популярными в Интернете изображение или фразу - они вдруг захватывают
умы пользователей Сети, которые придумывают все новые их
интерпретации. Но реализация пользователями собственных творческих
идей применительно к таким изображениям или фразам не позволяет
забывать о многочисленных правовых вопросах, возникающих в связи с
использованием произведения. Ведь взяв какую-либо забавную
фотографию - например, небезызвестную Grumpy Cat (англ. «Сердитая
кошка»), изменив ее путем добавления различных надписей или рисунков и
распространив как собственное произведение, можно стать нарушителем
интеллектуальной собственности.
Так, ставшая известным «мемом» «Кот в колпаке» фотография
впервые появилась на сайте «justcuteanimals.com» в 2013 г. без всяких
надписей и волшебных палочек, но с заголовком «I'm Fat, let's Party» («Я
толстый, давайте веселиться»). Правообладателем сайта, где эта
фотография была размещена, является компания xPand Media Ltd, которая,
принимая фото к размещению на сайте, заключает с его автором
1
Апелляционное определение Московского городского суда от 28 апреля 2015 г. по делу
№ 33-15614 [Электронный ресурс] // База данных Российской судебной практики по
информационному праву. - Режим доступа: https://media-pravo.info/case-resolution/1590
(дата обращения: 25.11.2019).