42
зеркальцем, колечком, клубочком ниток. Также она покровительница и
служительница живой природы, и может привлекать на помощь силы
природы, животных и птиц.
Относительно этого факта Дж. Хаббс считает, что злая ведьма
олицетворяет воплощение завершенного жизненного цикла женщины, она –
Великая богиня природы, сочетающая в себе смерть и жизнь [55, 60].
Следующий это образ женщины как пассивного существа в ожидании
спасителя/принца или чудесного события, которое принесет ей свободу:
Rapunzel. Помимо принцесс и царевен, в фольклоре также представлен образ
женщины-работницы, женщины-помощницы, женщины-искусницы.
Формирование такого образа нисходит к ее профессиональным качествам,
при ее заниженном положении, она все же отличается трудолюбием,
упорством, усидчивостью, скрупулезностью, что в итоге приносит
положительные результаты: step-daughter, orphan, maiden, miller’s daughter.
Отражением доминирования женской силы и отголоском
матриархальной культуры служат образы женщин-воительниц, цариц и
других, наделенных сверхспособностями: Grendel’s mother.
Многими учеными-исследователями английской волшебной сказки
делается акцент на то, что женский образ даже в пассивном сценарии почти
всегда выгодно отличается от мужского в отношении ума. Так как
стереотипный сюжет о приключениях в сказках начинается с того, что
мужской образ, совершив ошибки, был выручен женой, женские же
персонажи ошибок, как правило, не делают. Наряду с «умницами,
красавицами» среди персонажей народной сказки встречаются также
бестолковые женщины, представляющие фоно-сопоставительный образ
девы, основной характеристикой которой служит интеллектуальная
незрелость, недостаток воспитания, излишняя гиперопека.
43
Такому образу присущи потребительские свойства, любование
собственной персоной в зеркале, счет ворон, понукание падчерицы/сводной
сестры: Lazy girl.
В большинстве сказок у положительных образов женщин есть типичные
занятия – домашние дела, хозяйство, а у мужчин – деятельность вне дома, в
общественной, немного в политической или экономической сфере. Такой
гендерный стереотип требует в качестве образов морально и физически
сильного доминирующего мужчину и слабую, зависимую, пассивную
женщину. Авторитаризм хозяйки дома и слабость мужчины недопустимы.
Так, основные положительные мужские образы – рыцарь – knight. Женщине
же непременно должны быть присущи красота, доброта, способность
принести жертву во имя любви, сострадание, умение вести хозяйство. Они
олицетворяют – хранительниц очага – maiden.
Гендерный поведенческий стереотип также прослеживается в трактовке
власти в соотношении между полами, воспроизводимую в популярных
сказках. Совершенно очевидно, что персонажи старшего поколения,
независимо от пола, обладают большим авторитетом в сказочном мире.
Слово старшего (отца или матери, феи-крестной и т.д.)
интерпретируется как закон, и даже руководство к действию, в этом
отражается почтение и уважение к пожилым людям, где они являются и
помощниками, и дарителями, они есть кладезь мудрости и глубоких знаний.
Результаты различных исследований подтверждают существование ярко
выраженных стереотипов в фольклорных текстах и сюжетах, они
прослеживаются в таких характеристиках женственности и мужественности
как решительность, смелость, физическая сила, бесстрашие, определенная
власть в семье, отношениях, в управлении королевством.
Основная роль, отводимая мужчинам в фольклоре – это образ
добытчика, обеспечивающего свою семью материальным достатком, их
благосостоянием. Женский же образ есть олицетворение нежности,
44
женственности, преданности, безупречное ведение домашнего хозяйства, где
покорность и кротость ее отражает ее добродетельность. В будущем она –
это бабушка для своих внуков и неиссякаемый источник мудрости и знаний.
Рассмотренные выше гендерные стереотипы бессознательно
закладываются и живут, трансформируются и модифицируются в
мироощущении человека, и потенциально могут накладывать отпечаток на
его поведении в знаковые моменты, сопутствующие его созреванию,
взрослению, вступлению в разного рода межгендерные отношения.
Подобные стереотипные образы, пришедшие из далекого прошлого,
обрели свое неповторимое отражение и подкрепление и в более современных
формах воздействия на гендерное сознание человека.
45
Выводы по II главе
Итак, проанализировав английские волшебные сказки, мы выяснили, что
герои-мужчины в них встречаются гораздо чаще.
Мужчине-герою в английской волшебной сказке, как правило, отводится
главная, ключевая роль. Эта роль автоматически несет в себе нагрузку
«положительного» персонажа, что соответствует с семиотической точки
зрения идеальному представлению о мироустройстве – миром правит добро.
В этой связи образ главного героя идеализируется. Он обладает множествами
достоинствами – силой, смекалкой, желанием заступиться за угнетенных
(Jack and the bean stock, King Arthur).
Для сохранения баланса миропорядка, главному положительному герою
обязательно противопоставляется некое зло. «Зло», как правило,
олицетворяет именно женский персонаж, это является одним из
составляющих женского образа. Отрицательная героиня (мачеха, сводная
сестра, колдунья) также наделена многими способностями, однако служение
низким целям, приводит к ее поражению в схватке с «добром», которое
олицетворяет мужчина-герой. Так, в конце сказки герой обычно
преодолевает все препятствия, козни, трудности и оказывается победителем.
Вторым составляющим архетипа женского образа в сказках является
«положительная или хорошая» героиня (падчерица, сиротка, крестьянская
дочка). Этот женский образ симметричен и противопоставляется первому
«отрицательному». Хорошая героиня, как правило, слаба, кротка, обижена и
остро нуждается в герое-защитнике.
Таким образом, женские образы в волшебной сказке более многогранны
и содержательны, мужские скорее однообразны. Однако данные роли
мужчины и женщины в волшебной сказке определены семиотикой жанра
исследуемого произведения.
46
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Взаимосвязь языка и культуры отчётливее всего выявляется при
изучении текстов, отражающих мифологическое сознание человека, к
которым, без сомнения, относятся исследуемые нами волшебные сказки.
Основной единицей языкового сознания человека в современных
лингвофольклористических исследованиях признается концепт, сложное
ментальное образование, накапливающее представления, знания, ассоциации
человека, связанные с определенным фрагментом действительности. Они
занимают важное место в коллективном языковом сознании, отражением
которого являются тексты волшебных сказок, именно поэтому изучение
концептов с семиотической точки зрения становится чрезвычайно
актуальным.
В данной работе мы изучали гендерный концепты, представленные в
английских волшебных сказках.
Гендер признан социокультурной категорией, конструируемой
средствами языка. Внимание исследователей уделяется изучению
обусловленности коммуникации гендерным признаком, исследованию
проявления и нейтрализации гендерного признака в речи, выявлению и
анализу гендерного фактора, который определяет выбор того или иного
языкового средства. Все эти вопросы изучаются отдельно на материале
разных языков, различных языковых явлений, в разных видах дискурса.
Объектом исследования данной работы стал жанр английской
волшебной сказки. В процессе работы мы рассмотрели историю становления
английской сказки как жанра и можем констатировать, что, несмотря на то,
что английские народные сказки появились очень давно, они стали
письменным наследием лишь в XIX в.
Анализ теоретических работ показал, что волшебная сказка имеет
четкую структуру, определенный набор персонажей и функций. Число
персонажей зачастую намного превышает число функций в сказке.
47
Рассмотрев теоретические аспекты сказки, мы выделили ее главные
характеристики, такие как установка на вымысел, волшебство, повествование
и проч.
Таким образом, волшебные сказки образуют отдельный вид сказочной
прозы, имеющий четкий тип структуры, схемы персонажей и их функций и
общий компонент волшебства.
Работая с текстами сказок, мы обнаружили их связь с древнейшими
обрядами, мифами, формами первобытного мышления и магией, а также
нашли отражение социальных институтов прошлого. Среди обрядов, которые
символически отображаются в волшебных сказках, доминируют обряды
посвящения (инициации), погребения и магические обряды.
Итак, английская сказка представляет собой многоплановое явление,
имеющее помимо общих характеристик волшебной сказки, так же ряд черт,
присущих ему, в том числе единство стиля; обращение и к детям, и к
взрослым.
Анализ текстов показал, что функцией героя и защитника практически
всегда наделен персонаж-мужчина. Следуя основной структуре волшебных
сказок, такой герой неминуемо встречает на своем пути множество
трудностей как земного, так и магического волшебного происхождения.
Однако герой, наделенный добродетелями физической силы, смелости,
благородства и олицетворяющий категорию добра, в конечном итоге,
преодолевает все выпавшие на его долю испытания. Безусловно, образ такого
героя символически накладывается и лучше воспринимается именно
применительно к героям мужского пола. Учитывая специфическую
аудиторию, на которую рассчитан жанр волшебной сказки, – детей, трудно
пытаться отойти от гендерных стереотипов и наделить типично мужскими
признаками героев женского пола.
Персонажи женского пола выполняют свою функцию
преимущественного не физической силой, а хитростью и умом – для
48
положительных героинь, колдовством и обманом – для отрицательных
героинь.
С учетом сложившегося представления о женщине как о «слабом» поле,
как о человеке, нуждающемся в защите, заботе, опеке, типичным является
наделение героинь-женщин качествами, не связанными с физической силой и
способностью сражаться оружием. Однако, как показал анализ, женские
образы в волшебной сказке более многогранны и содержательны, мужские
скорее однообразны.
Именно, подобное классическое, стереотипное представление о добре и
зле, о любви и ненависти, о дружбе и предательства, об уважении и
почитании старших обуславливают символические роли и функции героев
мужского и женского пола в волшебных сказках.
49
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Актуальные проблемы современной лингвистики: учеб. пособие / сост.
Л.Н. Чурилина. 2-е изд., испр. – М.: Флинта: Наука, 2007. – С.193–251.
2. Андреев Н. П. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне. Л., 1929.
3. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. 2. Интегральное описание языка и
системная лексикография / Ю.Д. Апресян. – М.: Школа Языки русской
культуры, 1995. – 767 с.
4. Аскольдов С.А. Концепт и слово. // Русская словесность: От теории
словесности к структуре текста: Антология / Под общ. ред. В.П. Нерознака. –
М.: Academia, 1997. – С. 267–279.
5. Бабушкин А.П. Типы концептов в лексико-фразеологической семантике
языка, их личностная и национальная специфика: дис. … доктора филол.
наук. Специальность 10.02.19. – Воронеж, 1997. – 330 с.
6. Блох М.Я., Данчеева И.В. Стилистический аспект грамматической формы
(к проблеме оппозиционного замещения) // Филологичекие науки. – 1983. –
№ 3. – С. 54-62.
7. Болдырев Н.Н. Концептуальное пространство когнитивной лингвистики /
Н.Н. Болдырев // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2004. – №1. – С. 18-
36.
8. Брауде Л. Ю. К истории понятия «литературная сказка» / Л. Ю. Брауде. –
Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. 1977. – Т. 36. – № 3. – С. 224–236.
9. Былкова С. В., Крат В. А. Речь мужчин и женщин: гендерный аспект //
Молодой ученый. – 2016. – №7.4. – С. 1-2.
10. Вежбицкая А. Сопоставление культур через посредство лексики и
прагматики / А. Вежбицкая. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 272 с.
11. Вертоградова Л. А., Кугультинова А. С. О новой тенденции образования
слов с маскулинным гендерным признаком в современном английском языке
// Молодой ученый. – 2014. – №13. – С. 298-300.
50
12. Воркачев С. Г. Концепт как «зонтиковый термин» // Язык, сознание,
коммуникация. Вып. 24. – М.: МАКС Пресс, 2003. – 144 с.
13. Гин Я.И. Поэтика грамматического рода / Я.И. Гин. – Петрозаводск:
Карельский гос. пед. ин-т, 1992. – 167 с.
14. Гриценко Е. С. Язык. Гендер. Дискурс: Монография. – Нижний
Новгород: Изд-во ННГУ им. Н. И. Лобачевского, 2005. – 267 с.
15. Даниленко В. П. Общее языкознание и история языкознания. Курс
лекций. – М.: Флинта: Наука, 2009. – 272 с.
16. Дареева О. А. Прагматическая адаптация при переводе текстов сказок с
русского языка на бурятский язык для использования их в качестве учебного
текста. // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. – 2016.
– № 4-3. – С. 47-50.
17. Демьянков В.З. Когнитивная лингвистика как разновидность
интерпретирующего подхода // ВЯ – 1994. – №4. – С. 17-33.
18. Есперсен О. Философия грамматики. – М.: Издательство иностранной
литературы, 1958. – 400 с.
19. Ильина Н. В., Мартынова И. Н. Языковые особенности гендерной
концептосферы (на материале английского языка) // Проблемы общего
языкознания и когнитивной лингвистики. – Чебоксары: Чувашский
государственный педагогический университет им. И. Я. Яковлева, 2013. – С.
100-103.
20. Каменская О. Л. Гендергетика - наука будущего // Гендер как интрига
познания. Пилотный выпуск. – М.: Изд-во Рудомино, 2002. – С. 13-20.
21. Карасик В.И. Концепты-регулятивы // Язык, сознание, коммуникация:
Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2005.
– Вып. 30. – С. 95-109.
22. Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты — М.: Институт
социологии РАН, 1999. – 180 с.