83
уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского
освидетельствования на состояние опьянения.
Несомненно, существующая редакция ст. 264 УК РФ не позволяет точно
дифференцировать ответственность лиц, которые совершили предусмотренные
ею деяния, скрывшись при этом с места происшествия, что сделало
невозможным установить факт управления ими транспортным средством в
состоянии опьянения.
Лица, совершившие ДТП с тяжким исходом, покидают место
происшествия по разным причинам. Чаще всего это происходит из-за
стремления избежать ответственности (в том числе скрыть факт своего
опьянения с целью уменьшения грозящего по закону наказания), что по смыслу
довольно близко к стремлению сокрыть преступление. Это вызывает
необходимость предусмотреть в законе усиление уголовной ответственности
для лиц, которые повели себя таким образом. Для соблюдения принципа
справедливости уголовного закона необходимо учесть и возможность других
ситуаций, в которых также окажется невозможным установить, было ли лицо,
совершившее деяние, предусмотренное ст. 264 УК РФ, в состоянии опьянения.
Например, виновный в ДТП оставляет удаленное от населенных пунктов и
постов ДПС место до прибытия туда сотрудников ГИБДД с целью доставить
пострадавших в медицинскую организацию, поскольку уверен, что в данных
условиях экстренные службы не успеют своевременно прибыть. Или есть
случаи, в которых виновный, доставляя опасно больного человека в
медицинскую организацию, совершает деяние, содержащее признаки,
предусмотренные ст. 264 УК РФ, и покидает место происшествия, поскольку
ошибочно уверен в том, что оставшимся на месте пострадавшим не угрожает
опасность, а если сам он останется дожидаться сотрудников экстренных служб,
то его пассажир может умереть. Поэтому было бы правильно предусмотреть в
ст. 264 УК РФ повышенное наказание за оставление виновным места
нарушения ПДД, повлекшего указанные в данной уголовно-правовой норме
последствия, только совершенное с целью уклонения от предусмотренной
84
законом ответственности.
Таким образом, представляется правильным применить принцип
транзитивности, приравняв лицо, которое с целью уклонения от установленной
законом ответственности скрылось с места дорожно-транспортного
происшествия, возникшего в результате нарушения им ПДД, к лицу,
нарушившему ПДД в состоянии опьянения, и лицу, отказавшемуся выполнить
законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении
медицинского освидетельствования на состояние опьянения.
В связи с изложенным считаем целесообразным:
1) изложить абз. 1 ч. 2 ст. 264 УК РФ в следующей редакции: "Деяние,
предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное лицом,
находящимся в состоянии опьянения, а равно лицом, которое с целью
уклонения от установленной законом ответственности скрылось с места
происшествия, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда
здоровью человека";
2) изложить абз. 1 ч. 4 ст. 264 УК РФ в следующей редакции: "Деяние,
предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное лицом,
находящимся в состоянии опьянения, а равно лицом, которое с целью
уклонения от установленной законом ответственности скрылось с места
происшествия, повлекшее по неосторожности смерть человека";
3) изложить абз. 1 ч. 6 ст. 264 УК РФ в следующей редакции: "Деяние,
предусмотренное частью первой настоящей статьи, совершенное лицом,
находящимся в состоянии опьянения, а равно лицом, которое с целью
уклонения от установленной законом ответственности скрылось с места
происшествия, повлекшее по неосторожности смерть человека".
Представляется, что в случае принятия предложенных изменений текста
ст. 264 УК РФ будет устранено то преимущественное положение, которое
создает п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ для лиц, управлявших транспортными
средствами в состоянии опьянения, нарушивших Правила дорожного движения
и скрывшихся с места дорожно-транспортного происшествия, о
85
недопустимости которого говорится в Постановлении КС РФ от 25 апреля 2018
г. N 17-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 примечаний к
статье 264 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом
Ивановского областного суда"
1
.
В 2014 г. в УК РФ введена новая статья, которая устанавливает
ответственность за нарушение Правил дорожного движения лицом,
подвергнутым административному наказанию (ст. 264.1 УК РФ)
2
. Конструкция
рассматриваемой нормы предусматривает два вида преюдиции:
административную (предполагает, что лицо является подвергнутым
административному наказанию) и уголовную (предполагает наличие у лица
судимости). Анализ уголовного и административного законодательства
позволяет сделать вывод, что при квалификации деяния по ст. 264.1 УК РФ
учету подлежат вступившие в законную силу постановление о назначении
административного наказания либо обвинительный приговор суда.
В научной литературе существует мнение о необходимости расширения
оснований уголовной преюдиции применительно к ст. 264.1 УК РФ за счет
криминализации управления транспортным средством в состоянии опьянения
лицом, ранее привлекавшимся к уголовной ответственности либо
освобожденным от уголовной ответственности. При этом уточняется, что
субъектом указанного деяния следует признать, например, "лицо, которое в
течение одного года после прекращения в отношении его уголовного дела и
(или) уголовного преследования за совершение деяния, предусмотренного ч. ч.
2, 4 или 6 ст. 264 либо ст. 264.1 УК РФ, управляло транспортным средством в
состоянии опьянения"
3
.
1
Постановление Конституционного Суда РФ от 25.04.2018 N 17-П "По делу о проверке
конституционности пункта 2 примечаний к статье 264 Уголовного кодекса Российской
Федерации в связи с запросом Ивановского областного суда"//СПС КонсультантПлюс
2
Федеральный закон от 31 декабря 2014 г. N 528-ФЗ "О внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации по вопросу усиления ответственности за
совершение правонарушений в сфере безопасности дорожного движения" // Российская
газета. 2015. N 1.
3
Потетинов В.А. К вопросу о расширении оснований уголовной преюдиции в целях
применения ст. 264.1 УК РФ // Российский судья. 2016. N 3. С. 20.
86
Очевидно, что среди лиц, в отношении которых было принято решение о
прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям,
существует доля тех, кто допускает управление транспортным средством в
состоянии опьянения в течение обозначенного выше периода. Фактически
такое нарушение Правил дорожного движения становится повторным, однако
де-юре, ввиду отсутствия законодательного закрепления, указанное деяние не
подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ.
Вопросы о допустимости расширения оснований административной и
уголовной преюдиции применительно к ст. 264.1 УК РФ возникают в связи с
необходимостью минимизации пробельности права в целях реализации
принципа неотвратимости уголовного наказания. Однако принимаемые
законодателем меры не должны противоречить иным принципам уголовного
права, нарушать права и свободы человека и гражданина, а также идти вразрез
с уголовной политикой государства, направленной на гуманизацию права.
Законодательное закрепление оснований освобождения от уголовной
ответственности отвечает таким принципам уголовного права, как принципы
справедливости и гуманизма. Например, принятие решения о прекращении
уголовного дела в связи с примирением сторон является правом, а не
обязанностью суда. При этом суд должен всесторонне исследовать характер и
степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимого,
иные обстоятельства дела. Кроме того, принимая рассматриваемое
процессуальное решение, суд оценивает, соответствует ли оно целям и задачам
защиты прав и законных интересов личности, общества и государства, из чего
следует, что такое решение должно быть обоснованным и мотивированным.
Указанные положения также применимы к иным основаниям освобождения от
уголовной ответственности.
В качестве примера следует привести постановление Алданского
районного суда Республики Саха (Якутия) от 19 октября 2017 г. о прекращении
87
уголовного дела
1
, возбужденного в отношении Б. по ч. 2 ст. 264 УК РФ, в связи
с примирением сторон. Так, Б., управляя транспортным средством в состоянии
опьянения, двигался по второстепенной дороге, где в зоне действия дорожного
знака "Уступи дорогу", обнаружив опасность для дальнейшего движения, не
снизил скорость и при прохождении поворота пересек встречную полосу
движения, допустив съезд автомобиля влево от дорожного полотна, в кювет. В
результате этого был причинен тяжкий вред здоровью пассажира
транспортного средства. Таким образом, Б. совершил преступление,
предусмотренное ч. 2 ст. 264 УК РФ. Суд, приняв ходатайство потерпевшего о
прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, учел следующие
обстоятельства. Во-первых, Б. ранее не судим, а преступление,
предусмотренное ч. 2 ст. 264 УК РФ, является преступлением средней тяжести.
Во-вторых, Б. в полном объеме возместил материальный ущерб в пользу
потерпевшего.
В целях полноты и объективности анализа поставленного вопроса
следует обратиться к уголовно-процессуальному законодательству. Так, в ст.
ст. 24 и 27 УПК РФ предусмотрены реабилитирующие и нереабилитирующие
основания прекращения уголовного дела (уголовного преследования).
Учитывая сущность первой группы оснований, следует сделать вывод, что
принятие решения о прекращении уголовного дела (уголовного преследования)
по реабилитирующим основаниям свидетельствует о необоснованности и
незаконности привлечения лица к уголовной ответственности, о
недоказанности причастности лица к совершению преступления либо о
недоказанности в целом факта совершения преступления и т.п. Таким образом,
лицо, в отношении которого вынесено указанное процессуальное решение,
принципиально не может выступать в качестве субъекта преступления,
предусмотренного ст. 264.1 УК РФ.
Очевидно, что уголовно-правовой интерес применительно к ст. 264.1 УК
РФ представляет вторая группа оснований. Так, к ним относятся прекращение
1
URL: http://sudact.ru
88
уголовного дела (уголовного преследования) вследствие акта об амнистии, в
связи с истечением сроков давности уголовного преследования и т.п.
В свою очередь, согласно ст. 49 Конституции РФ виновность лица в
совершении преступления может быть установлена только приговором суда.
Однако, во-первых, решение о прекращении уголовного дела (уголовного
преследования) облекается в форму постановления, а не приговора. Во-вторых,
рассматриваемое процессуальное решение может быть принято как судом на
стадии судебного разбирательства, так и следователем (дознавателем) на
стадии предварительного расследования. Таким образом, в случаях вынесения
постановления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по
ч. ч. 2, 4 или 6 ст. 264 либо ст. 264.1 УК РФ вопрос о виновности лица в
управлении транспортным средством в состоянии опьянения остается
неснятым.
Среди ученых в области уголовно-процессуального права единое мнение
по данному вопросу отсутствует. Одни считают, что решением как суда, так и
следователя (дознавателя) о прекращении уголовного дела (уголовного
преследования) по нереабилитирующим основаниям лицо правомерно
признается виновным
1
. Другие, не оспаривая необходимость установления
причастности такого лица к совершению инкриминируемого деяния, стоят на
позиции допустимости признания лица виновным только приговором суда
2
.
Кроме того, следует обратить внимание на положение, закрепленное в ч.
2 ст. 27 УПК РФ, согласно которому прекращение уголовного преследования
не допускается, если лицо, в отношении которого данное решение
принимается, против этого возражает. Это подтверждает тезис, что
прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по
нереабилитирующим основаниям не снимает вопроса о виновности либо
невиновности лица.
1
Панькина И.Ю. Презумпция невиновности: теория, практика реализации в российском
уголовном процессе. М.: Юрлитинформ, 2008. С. 55.
2
Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М.: Наука,
2014. С. 115.
89
Для иллюстрации высказанной точки зрения уместно привести решение
Раменского городского суда от 5 ноября 2015 г., вынесенное по результатам
рассмотрения гражданского дела по иску Ш. к Щ. о взыскании компенсации
морального вреда вследствие причинения вреда здоровью
1
. 21 декабря 2010 г.
Щ., управляя транспортным средством, допустил нарушение Правил
дорожного движения и совершил наезд на Ш., в результате чего был причинен
тяжкий вред здоровью Ш. Таким образом, Щ. обвинялся в совершении
преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Постановлением
следователя СУ МУ МВД России "Люберецкое" от 21 декабря 2012 г.
указанное уголовное дело прекращено в связи с истечением сроков давности
уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Итак,
постановлением было установлено только наличие препятствия для
дальнейшего расследования, то есть в рамках данного постановления факт
управления транспортным средством в состоянии опьянения доказыванию не
подлежал.
Бесспорно, по уголовным делам, в частности возбужденным по ч. ч. 2, 4
или 6 ст. 264 либо ст. 264.1 УК РФ и прекращенным по нереабилитирующим
основаниям, суды должны устанавливать причастность лица к совершению
инкриминируемого деяния, однако это не дает стопроцентной гарантии
доказанности виновности подсудимого в совершении преступления, в
частности, в состоянии опьянения. Указанный признак является ключевым при
квалификации деяния по ст. 264.1 УК РФ. Криминализация нарушения Правил
дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию,
обусловлена повышенным уровнем общественной опасности повторного
управления транспортным средством в состоянии опьянения, его
распространенностью и типичностью.
Таким образом, закрепление в диспозиции ст. 264.1 УК РФ такого
субъекта, как лицо, ранее привлекавшееся к уголовной ответственности либо
1
URL: http://sudact.ru
90
освобожденное от уголовной ответственности, противоречит принципу
презумпции невиновности (ч. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека
1
).
Представляется, что аналогичное положение справедливо и для лица, в
отношении которого вынесено постановление о прекращении производства по
делу об административном правонарушении по соответствующей части ст. ст.
12.8 или 12.26 КоАП РФ в связи с наличием обстоятельств, исключающих
производство по делу (ст. 24.5 КоАП РФ). В качестве таких обстоятельств
могут выступать, например, издание акта амнистии, истечение сроков давности
привлечения лица к административной ответственности и т.п.
В этой связи отдельного внимания заслуживает Постановление
Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. N 30-П
2
, согласно которому
различие предметов доказывания в разных видах судопроизводства
предопределяет пределы, в рамках которых допустимо действие
межотраслевой преюдиции. Конкретные факты, установленные по делу об
административном правонарушении, могут быть восприняты только в той
части, которая относима к предмету доказывания по уголовному делу.
Преюдициональность судебного решения в большинстве своем ограничивается
установлением факта наличия или отсутствия того или иного события, что
обусловлено строгим разграничением компетенций судов в рамках различных
видов судебного производства. При этом факты, установленные в одних
правовых процедурах и воспринятые другим видом судопроизводства, в
процессе доказывания способны обрести принципиально иное значение.
Например, Апелляционным постановлением Кемеровского областного
суда от 7 августа 2015 г. отменено постановление Ленинск-Кузнецкого
1
Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря
1948 г.) // Российская газета. 1998.
2
Постановление Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. N 30-П "По делу о
проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко" // СПС
"КонсультантПлюс".
91
районного суда Кемеровской области от 9 июня 2015 г.
1
, уголовное дело
передано на новое судебное разбирательство при следующих обстоятельствах.
Постановлением Ленинск-Кузнецкого районного суда Кемеровской
области от 9 июня 2015 г. в рамках производства по уголовному делу действия
Ф. были переквалифицированы с ч. 4 на ч. 3 ст. 264 УК РФ, впоследствии
данное уголовное дело прекращено вследствие акта об амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27
УПК РФ).
При этом Ленинск-Кузнецкий районный суд Кемеровской области счел
недоказанным факт наличия у Ф. состояния опьянения в момент совершения
им преступления, приняв за основу постановление мирового судьи судебного
участка N 4 Заводского района г. Кемерово от 24 февраля 2012 г. о
прекращении дела об административном правонарушении, возбужденного по ч.
1 ст. 12.8 КоАП РФ в отношении Ф., не установив его правовую сущность в
рамках предмета рассмотрения по делу. Так, рассматриваемое постановление
мирового судьи о прекращении дела об административном правонарушении
было вынесено на основании допущенных сотрудником ГИБДД нарушений
при составлении акта освидетельствования Ф. на состояние опьянения, в
результате чего данное доказательство признано недопустимым. Таким
образом, в рамках административного судопроизводства было установлено
только наличие препятствия для вынесения решения по существу дела, факт
управления транспортным средством Ф. в состоянии опьянения доказыванию
не подлежал.
Впоследствии наличие или отсутствие у Ф. состояния опьянения не
устанавливалось и Ленинск-Кузнецким районным судом Кемеровской области,
который не дал оценки иным доказательствам, в частности показаниям
свидетелей, согласно которым у Ф. наблюдались признаки опьянения, то есть
дело по существу разрешено не было. Таким образом, выводы Ленинск-
Кузнецкого районного суда Кемеровской области о необходимости
1
URL: https://rospravosudie.com
92
переквалификации действий Ф. с ч. 4 на ч. 3 ст. 264 УК РФ не соответствуют
фактическим обстоятельствам уголовного дела.
Итак, в приведенном примере имело место постановление мирового
судьи о прекращении производства по делу об административном
правонарушении по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, однако данным постановлением
факт наличия или отсутствия состояния опьянения у водителя доказан не был,
соответственно, такое постановление не могло быть принято во внимание по
уголовному делу. Это позволяет сделать вывод, что принятие решения о
прекращении производства по делу об административном правонарушении не
снимает вопроса о доказанности факта совершения деяния, а также о
виновности либо невиновности лица.
Таким образом, вышеизложенное убедительно свидетельствует о том, что
криминализация управления транспортным средством в состоянии опьянения
лицом, ранее привлекавшимся к уголовной ответственности либо
освобожденным от уголовной ответственности, противоречит принципу
презумпции невиновности (ч. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека).
Кроме того, также представляется недопустимым закрепление в качестве
субъекта преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ, лица, в отношении
которого вынесено постановление о прекращении производства по делу об
административном правонарушении в связи с наличием обстоятельств,
исключающих производство по делу (ст. 24.5 КоАП РФ). Подобные меры идут
вразрез с уголовной политикой государства, направленной на гуманизацию
законодательства.
3.2 Предупреждение преступных нарушений правил дорожного
движения и эксплуатации транспортных средств
Автотранспортным преступлением является предусмотренное законом
общественно опасное деяние, посягающее на нормальное функционирование
автомобильного транспорта, и причинившее вред жизни, здоровью граждан
либо ущерб имущественного, организационного, морального характера. На