83
существующими общественными отношениями.
Проведя в работе сравнительный анализ норм, предусматривающих
уголовную ответственность за нарушение правил дорожного движения и
эксплуатации транспортных средств в зарубежных странах, мы пришли к
выводу о том, что состав преступного деяния, который звучит в уголовном
законодательстве России как «нарушение правил дорожного движения и
эксплуатации транспортных средств» в той или иной мере содержится во
всех уголовных рассмотренных законах. Это, в свою очередь,
свидетельствует об его вполне объективной общественной опасности. Но,
несмотря на это, в Уголовных кодексах разных стран наблюдаются различия
в характере уголовно-правового регулирования, квалифицирующих
признаках, а также мерах ответственности за совершение данного
преступления. К слову, в большинстве стран за нарушение правил дорожного
движения и эксплуатации транспортных средств санкции более строгие, чем
в России, состояние опьянения является квалифицирующим признаком, а
передача управления транспорта лицу в состоянии опьянения или
несовершеннолетнему лицу в принципе выделяется в самостоятельный
состав. Считаем, что российскому законодателю стоит обратить внимание на
уголовно-правовые нормы других стран, и использовать их опыт, хотя бы в
отношении указанных двух признаков.
Изучив ст. 263.1 УК РФ «Нарушение требований в области
транспортной безопасности» мы пришли к следующим выводам:
1. Преступление, предусмотренное ст. 263.1 УК РФ, не является в
чистом виде посягательством на безопасность движения и эксплуатацию
транспорта. Оно имеет отличный от транспортных преступлений механизм
причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны. Учитывая его
особенности, по нашему мнению, место ему следует определить в главе 24
УК РФ.
2. Возможна адаптация данного состава преступления и под
транспортные, предусмотренные главой 27 УК РФ. Для этого необходимо