72
облегчает возможность воздействовать на свидетеля или его близких. Для
предотвращения этого при наличии достаточных оснований, следователь, с
согласия прокурора, выносит мотивированное постановление, в котором
излагает причины принятия решения о необходимости сохранения данных о
личности свидетеля или потерпевшего в тайне. В постановлении указывается
псевдоним свидетеля и образец его подписи, которые будут использоваться в
протоколах следственных действий. Постановление помещается в конверт,
который опечатывается и приобщается к уголовному делу. Дальнейшая судьба
этого конверта законом не урегулирована, кто, когда и при каких
обстоятельствах может знакомиться с его содержанием. Вероятно, судьба столь
секретных данных должна быть более ясной. За 6 лет действия УПК РФ в
Оренбургской области было несколько случаев допроса свидетеля под
псевдонимом (в среднем 5 случаев в год) Так, например 11.12.2002г. в
Центральном суде г. Оренбурга слушалось дело по обвинению Ч. В
совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264 УК РФ. В протоколе
судебного заседания в качестве свидетеля указывался «Владимир», в скобках
указано, что это является псевдонимом и данные о личности в соответствии с ч.
3 ст. 11 УПК РФ имеются в деле, указан лист дела. Лист дела, представляет
собой, запечатанный конверт, скрепленный печатью и подписью
1
. В протоколе
допроса «Владимира» о факте и характере угроз в его адрес сведений нет.
Предоставленная УПК РФ возможность не указывать подлинные данные
о личности одобряется не всеми юристами. И.Л. Петрухин считает, что данная
норма возвращает уголовный процесс к инквизиции, так как лишает
обвиняемого и подсудимого права знать о лицах изобличающих его в
совершении преступления
2
.
1
Архив суда Центрального района г. Оренбурга. Уголовное дело №1-903/02. Декабрь 2002г.
2
Петрухин И.Л. Защита лиц, содействующих правосудию. // Уголовное право 1999. №1 С.70.
73
По мнению И.Б. Михайловской, эти положения представляют явную
угрозу правам личности, даже большую чем существующие в настоящее время
законы
1
.
Защита свидетелей и потерпевших не должна существенно нарушать
права обвиняемого. Однако свидетель, лицо не заинтересованное в деле и
вовлекая его в сферу уголовного судопроизводства, государство вправе
потребовать от него выполнения его гражданской обязанности только в том
случае, когда берет на себя обязанность защитить его.
Логическим продолжением допроса под псевдонимом в ходе
предварительного следствия, служит допрос свидетелей без оглашения в ходе
судебного разбирательства данных о личности и допрос, исключающий
визуальное наблюдение свидетеля другими участниками уголовного
судопроизводства (ч.5 ст. 278 УПК РФ). По уголовному делу, приведенному
выше свидетель «Владимир» в ходе судебного заседания был допрошен в
отсутствие визуального наблюдения свидетеля другими участниками
2
. Однако
часть 6 этой же статьи 278 УПК РФ практически уничтожает все
рассмотренные положения: «В случае заявления сторонами обоснованного
ходатайства о раскрытии подлинных сведений о лице, дающем показания, в
связи с необходимостью защиты подсудимого либо установления каких-либо
существенных для рассмотрения уголовного дела обстоятельств, суд вправе
предоставить сторонам возможность ознакомления с указанными сведениями».
К сожалению зачастую показания засекреченных свидетелей и
потерпевших являются основным источником доказательств по уголовному
делу, в противном случае не было бы необходимости засекречивать данные о
защищаемом лице. Так в апреле 2006 г. Ленинским судом г. Оренбурга было
1
Михайловская И.Б. Проект нового Уголовно-процессуального кодекса РФ. // Проблемы
Российской адвокатуры. М.,1997. С.109.
2
Архив суда Центрального района г. Челябинска. Уголовное дело № 1-903/02; Архив суда
Асбесткого городского суда Свердловской области уголовное дело №1-278/2006. По
четырем из пяти рассмотренных в г. Челябинске в 2005 г уголовным делам, где данные о
свидетелях засекречивались, в ходе судебного следствия применялись положения части 5 ст.
278 УПК РФ (допрос вне визуального наблюдения).
74
рассмотрено уголовное дело по обвинению гражданки Т. в совершении
преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Практически
единственным свидетелем обвинения по данному делу выступала женщина под
псевдонимом «Козырева А.П.», которая была соседкой обвиняемой по
следственному изолятору и историю преступления узнала от самой
обвиняемой
1
. Защитником подсудимой было заявлено ходатайство о раскрытии
подлинных данных свидетеля, в случае его удовлетворения, свидетель
отказался бы от своих показаний, а подсудимая была оправдана, ходатайство не
удовлетворили.
При производстве опознания нередки случаи, когда опознающий, узнав
преступника, не сообщает об этом следователю, так как непосредственный
контакт с преступником вызывает у него страх. Пункт 8 статьи 193 УПК РФ
устанавливает, что в целях безопасности опознающего, предъявление лица для
опознания по решению следователя, может быть проведено в условиях
исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Понятые
могут находиться не только в помещении с опознающим, но и в группе с
опознаваемым, а решение вопроса о присутствии защитника в помещении с
опознающим
2
следует отнести к компетенции следователя, поскольку могут
применяться и другие меры безопасности, исключающие «раскрытие»
защищаемого не только опознаваемому, но и защитнику.
Целесообразно закрепить в процессуальном законодательстве
возможность предъявление личности для опознания по видеоизображению.
Закон разрешает применение технических средств при производстве
следственных действий, поэтому было бы разумно предусмотреть эту
возможность в статье 193 УПК РФ, конкретизировав ее. Хотя данная мера
воспринимается как отход от принципа непосредственности в восприятии
доказательств и повышенный риск допустить ошибочное опознание, чреватое
1
Архив суда Ленинского района г. Оренбурга. Уголовное дело №1-122/2006г. Рассмотрено в
апреле 2006г.
2
Комиссаров В.А. Предъявление для опознания // Законность. 1994. №9. С.33-34.
75
осуждением невиновного
1
. По мнению В.А. Комиссарова, страх потерпевшего,
свидетеля перед обвиняемым «как раз и представляет невозможность
предъявления лица», и поэтому является основанием для предъявления
фотографии обвиняемого
2
. Российские следственные органы для защиты
опознающих применяли опознание по фотографии, по видеоизображению еще
до принятия УПК РФ, однако в судебной практике результаты последнего не
всегда признавались доказательством.
Высказывалось предложение, что опознание защищаемым лицом должно
проводиться не только без зрительного, но и без слухового контакта с
субъектами, противодействующими расследованию
3
. Это предложение
заслуживает внимания, так как голос, индивидуальные особенности речи могут
позволить обвиняемому, подсудимому и другим лицам узнать опознающего.
Полагаю, что ст. 193 УПК РФ следует дополнить возможностью проведения
опознания без слухового контакта или по видеоизображению.
Одной из мер, обеспечивающих безопасность свидетеля и потерпевшего,
можно назвать возможность исключить из материалов уголовного дела перед
ознакомлением с ним обвиняемого и его защитника данных, содержащих
сведения о защищаемых лицах (ч. 1 ст. 217 УПК РФ). Однако п. 8 ч. 1 ст. 220
УПК РФ устанавливает, что к обвинительному заключению прилагается список
лиц, подлежащих вызову в судебное заседание с указанием их места
жительства и (или) места нахождения. Кроме того, необходимо отметить, что
п.12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ указывает, что обвиняемый вправе знакомиться со
всеми материалами уголовного дела.
Таким образом, ст. 220 УПК РФ вступает в противоречие с ч.1 ст. 217
УПК РФ. Высказывалось мнение о возможности не указывать адреса
защищаемых в приложении к обвинительному заключению. В действующем
1
Петрухин И. Защита лиц, содействующих правосудию // Уголовное право. 1999. №1. С.73.
2
Комиссаров В.А. Свидетель и потерпевший в уголовном судопроизводстве // Российская
юстиция. 1994. № 8. С.51.
3
Поляков М.П. О защите обвиняемого и «защите от обвиняемого». // Государство и право
1998. № 4. С. 95.
76
УПК РФ необходимо часть 4 ст. 220 УПК РФ дополнить «К обвинительному
заключению прилагается список подлежащих вызову в судебное заседание лиц
(за исключением случаев, предусмотренных ч.9 ст. 166 УПК РФ)…». Анализ
уголовных дел, где свидетель или потерпевший допрашивались под
псевдонимом, показал, что список лиц, подлежащих вызову в суд, содержал
указание на псевдоним: свидетель «Владимир», свидетель «Козырева», в одном
списке, равно как и в приговоре было указано «свидетель под псевдонимом
«Сидоров И.П.»
1
, думается, что указание на то, что свидетель был допрошен
под псевдонимом, было излишним.
Следующая мера, предусмотрена ст. 277 и 278 УПК РФ - допрос
потерпевшего вне визуального наблюдения, рекомендована международным
сообществом и находит все более широкое применение во Франции, Бельгии,
Нидерландах, Великобритании
2
. Реальное применение этой нормы обеспечило
бы частично безопасность свидетеля и потерпевшего от посткриминального
воздействия. Механизм реализации этой нормы включает в себя оборудование
залов судебного заседания специальными кабинами с затемненным стеклом. В
г. Оренбурге, такие кабины для допроса вне визуального наблюдения не
оборудованы. Законодатель вновь ориентируется на русскую смекалку.
Так в газете Известия за 21.04.2004г. опубликована статья «Создан
прецедент защиты свидетеля», в которой указано, что Прокуратура города
Клинцы Брянской области впервые в России применила норму Уголовно-
процессуального кодекса, позволяющего сохранить в тайне имя особо важного
свидетеля. Для проведения опознания вне визуального наблюдения в дверном
проеме между комнатами, в одной из которых находился свидетель, в другой
обвиняемый, установили специальное стекло метр на полметра в пластиковой
раме, оно располагалось на канцелярском столе со сплошной боковиной, чтобы
подсудимый не смог узнать свидетеля по обуви. Поверх стекла повесили
1
Архив областного суда. Уголовное дело 1-2232004г. Рассмотрено Ленинским районным
судом г. Оренбурга в июле 2004г.
2
Николайчик В.М. Борьба с преступностью за рубежом. М., 1995. С.4-5.
77
штору, из-за этой ширмы, свидетель давал показания в суде и опознавал
обвиняемого
1
.
Когда в суде Ленинского района г. Оренбурга при рассмотрении
уголовного дела по обвинению Ог-на в совершении преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 228 УК РФ, возникла необходимость допросить
свидетельницу вне визуального наблюдения (женщина содержалась в
следственном изоляторе и существовала реальная угроза для ее жизни и
здоровья за сотрудничество с правоохранительными органами), судья принял
решение поместить свидетельницу в совещательной комнате, дверь в которую
была открыта, и затянута шторкой из ткани
2
. Нетрудно себе представить как в
Российской глубинке в соответствии с УПК РФ и законом «О Государственной
защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного
судопроизводства» будут защищать указанных лиц.
Часть 2 ст. 186 УПК предусматривает, при наличии угрозы совершения
насилия, вымогательства и других преступных действий в отношении
потерпевшего, свидетеля или их близких родственников, родственников,
близких лиц, контроль и запись телефонных и иных переговоров допускается
по письменному заявлению указанных лиц, а при отсутствии такого заявления
– на основании судебного решения. При этом законодатель не обязывает
следователя ставить лиц, чьи средства связи прослушиваются в известность,
что, вероятно, может нарушить права на тайну личной жизни. Нельзя защищать
одни интересы путем нарушения других. Прослушивание телефонных и иных
переговоров, на наш взгляд, можно отнести к способам защиты лишь условно,
скорее это не способ защиты, а средство выявления достаточных оснований для
ее применения. Кроме того, бросается в глаза несоответствие оснований для
применения указанной меры с основанием, предусмотренным в статье 11 УПК
РФ, являющейся общей по отношению к конкретным мерам безопасности
участников уголовного процесса. Так в соответствии со ст. 11 УПК РФ
1
Федоров Сергей. Создан прецедент защиты свидетеля. // Известия. 2004. 21 апреля.
2
Архив Ленинского районного суда г. Оренбурга, 2004 г.
78
основанием применения мер безопасности является угроза убийством,
применения насилия, уничтожение или повреждение имущества либо иные
опасные противоправные деяния, тогда как в ст. 186 УПК РФ основанием
является наличии угрозы совершения насилия, вымогательства и других
преступных действий. Такое разночтение общей и специальной нормы
недопустимо, думается ст. 186 УПК РФ следует привести в соответствие со ст.
11 этого же закона.
В ч. 3 ст. 11 УПК РФ перечислены пять уголовно-процессуальных мер
безопасности, которые могут применяться в производстве по уголовному делу.
Помимо этих пяти мер безопасности, нормы УПК РФ устанавливают и иные
меры процессуальной безопасности. Например, в качестве защитной меры
следует рассматривать как основание заключения под стражу – угрозу
свидетелям или иным участникам уголовного процесса; принятие
полномочным лицом, ведущим производство по уголовному делу решения о
выделении уголовного дела в отдельное производство в отношении
обвиняемого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве и пр.
Указанные проблемы, в современных условиях отечественной
правоприменительной практики, являются весьма актуальными. На наш взгляд,
простого закрепления в нормативных актах принципов и норм, касающихся
государственной защиты давно уже не является достаточным, поскольку
практика испытывает потребность в детальном действующем механизме
применения имеющихся правовых норм. Полагаем, что к разработке такого
механизма необходимо привлекать исследователей в области уголовного
судопроизводства, формулируя им конкретные задачи для диссертационных и
иных исследований.
79
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проблема защиты участников уголовного судопроизводства на
современном этапе развития правового государства в Российской Федерации
имеет колоссальное значение. Участие свидетелей и потерпевших в уголовном
процессе связано с риском преступного посягательства на них, с целью
принуждения их к отказу от дачи показаний, изобличающих лиц, совершивших
или совершающих общественно-опасные деяния. Вряд ли можно говорить о
состоятельности правоохранительных органов, если их должностные лица не
могут обеспечить защиту граждан, выполняющих свой долг, а именно
оказание помощи органам, осуществляющих правосудие. Противодействие
лиц, совершивших преступление, правоохранительным органом носит
зачастую опасный характер, так как их действия могут содержать признаки
состава преступлений, предусмотренные УК РФ.
Оценка состояния современной уголовно-процессуальной доктрины
обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном
судопроизводстве требует ее дальнейшего обсуждения. Для более правильной и
объективной оценки процессов, происходящих в отечественном уголовном
судопроизводстве, их следует рассматривать в единстве с социально-
экономическими и политическими процессами, проходящими в стране, общей
тенденцией, наблюдаемой в уголовном судопроизводстве других стран. При
этом права потерпевшего должны не только приобретать определенную
правовую форму в виде возможности изложения своего мнения, заявления
ходатайств и т.п., но и наполняться реальным содержанием - иметь конкретные
правовые последствия по делу, в том числе наносящие ущерб обвиняемым.
Если потерпевший не удовлетворен решением суда, затрагивающим его
права и законные интересы, он вправе обозначить свою позицию, которая, в
случае признания ее обоснованной и справедливой, должна реализовываться, а
не отклоняться в силу каких бы то ни было догм либо правовых позиций,
сформулированных совершенно в иных социальных и правовых условиях. Ведь
80
в ст. 2 Конституции РФ, провозгласившей признание, соблюдение и защиту
прав и свобод человека и гражданина обязанностью государства, в первую
очередь речь идет о правах и интересах законопослушных и порядочных
граждан, а не лиц, преступивших закон и совершивших преступление. Именно
поэтому в ст. 6 УПК РФ защита прав и законных интересов лиц и организаций,
потерпевших от преступлений, обозначена в качестве первого назначения
уголовного судопроизводства.
Следовательно, последующая защита личности от незаконного и
необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод
вторична и появляется уже после состоявшегося нарушения прав и законных
интересов потерпевших. Именно из этой аксиомы должен исходить уголовно-
процессуальный закон, формулироваться правовые позиции высших судов и
формироваться правоприменительная практика, а не наоборот. Поэтому
следует в первую очередь развивать и укреплять статус потерпевшего в
уголовном судопроизводстве, рассматривая его в комплексе с иными науками
(философией, социологией, психологией, уголовным правом, криминологией,
уголовно-исполнительным правом и т.д.).
Наличие дисбаланса в уголовно-процессуальных статусах потерпевшего
и подозреваемого (обвиняемого, подсудимого), некоторые положения
процессуального закона не в полной мере соответствуют обеспечению
безопасности свидетелей и потерпевших (пример, положения, согласно
которым в приговоре не дозволяется использовать псевдоним свидетеля, запрет
об оглашении показаний свидетеля без согласия со стороны защиты (ст. 281
УПК РФ).
Процессуальные гарантии обеспечения безопасности свидетелей и
потерпевших, как самых уязвимых категорий недостаточны.
Уголовно-процессуальный закон предусматривает специальные меры
безопасности в отношении свидетелей и потерпевших (ст. 11 УПК РФ), в то же
время процедурный закон не ориентирует практических работников на
применение превентивных мер охраны в отношении таких лиц. Меры
81
безопасности подлежат реализации лишь при наличии признаков
подготовляемого или начавшегося общественно опасного посягательства в
отношении участников процесса.
Таким образом, обеспечение законодательных гарантий содействия
производству по уголовному делу со стороны граждан должно реализовываться
правовыми средствами и содержать надлежащую процедуру государственной
компенсации причиненного вреда жизни, здоровью или имуществу
защищаемого лица.