13
поводу собственного ухода [3, с.13]. И. Ялом в своей книге
«Экзистенциональная терапия», приводит в пример опрос Джеймса Диггори и
Дорена Ротмана. В большой выборке (N=563) из общей популяции они
предлагали проранжировать по значимости несколько событий,
сопутствующих смерти. Ниже указан список страхов, связанных со смертью в
порядке уменьшения интенсивности:
1) «моя смерть причинит горе моим родным и друзьям»,
2) «всем моим планам и начинаниям придет конец»,
3) «процесс умирания может быть мучительным»,
4) «я уже не смогу ничего ощущать»,
5) «я уже не смогу заботиться о тех, кто зависит от меня»,
6) «я боюсь того, что со мной будет, если окажется, что есть жизнь
после смерти»,
7) «я боюсь того, что будет с моим телом после смерти» [31, с.92].
Как мы видим, исходя из вышеуказанных ответов, большая часть
страхов, связанных со смертью, не относятся к страху собственно смерти.
Лидирующим страхом оказывается страх за переживания родственников.
Однако автор данной работы считает, что это лишь поверхностные ощущения.
Если идти вглубь этого страха, обнаруживается, что пугает не тот факт, что
тебя будут оплакивать, а страх забвения; страх того, что мир продолжит также
вращаться, также наступит вечер, а наутро взойдет солнце, также будет кипеть
жизнь вокруг, но тебя в ней уже не будет. То есть кроме страхов «всем моим
планам и начинаниям придет конец» и «я уже не смогу ничего ощущать», все
остальные страхи, представленные в опросе, не относятся к собственно страху
смерти. Они больше имеют отношение к жизни, чем к смерти [31, с. 93]. И
здесь уже мы имеем дело с отрицанием, о чем подробнее будет говориться в
данной работе позже.
К праксеологическому аспекту изучения страха смерти относятся два
основных вопроса: 1) возможно ли полностью устранить страх смерти из
14
человеческой психики ил нет; 2) если возможно, то какие методы окажутся
наиболее эффективными.
Дж. Рейнгольд утверждает, что «проблема тревоги является узловой
точкой многих наиболее важных вопросов; загадкой, решение которой должно
пролить свет на всю нашу психическую жизнь». Ссылаясь на Фрейда,
Рейнгольд считает термины «танатическая тревога» и «страх смерти»
аналогичными, а разница лишь в том, что страх смерти связан с объектом, а
тревога и игнорирует объект [21, с.11]. Стало быть, тревога изначально
заложена, встроена в наше тело, в самом факте смерти человека, а страх смерти
– опредмеченная тревога. Понятие «тревога смерти», как психологического
конструкта, как неопредмеченного страха, связанного с базовым инстинктом
избегания смерти, часто встречается в работах, связанных с вопросом о страхе
смерти и его влиянии на поведение и жизнь человека.
1
В данной работе
понятие тревоги смерти будет также использоваться в качестве
фундаментального страха, встроенного в тело до формирования концепции
«Я». После формрования «Я», тревога трансформируется в опредмеченный
страх. Более подробно это вопрос будет рассмотрен в следующих параграфах.
В онтологическом смысле психологического изучения страха смерти
можно рассмотреть его значение для духовного развития вне зависимости от
его компонентов и источников его происхождения. Помогает ли страх смерти
через осознание конечности своего существования обрести смысл жизни,
возвыситься над суетой к трансцендентному переживанию, или наоборот,
лишает надежды, сил, ввергает в мрак и безысходность? В качестве примера
рассмотрения страха смерти в онтологическом аспекте можно привести В.
Франкла и его представления об экзистенциональной перспективе и
мотивации поиска личной значимости. В. Франкл считает, что конечность
должна являться тем, что придает человеческому существованию смысл, а не
тем, что лишает его этого смысла. Если бы мы были бессмертны, мы бы
1
Понятие «тревога смерти» используется в следующих источниках: [31], [34], [40].
15
спокойно откладывали любой свой поступок на какое угодно время. А перед
лицом смерти, как неизбежного конца, мы обязаны максимально продуктивно
использовать отведенное нам время. «Конечность, временный характер, таким
образом не просто являются характерными чертами бытия, но и помогают
сделать его осмысленным. В основе смысла человеческого существования
лежит принцип необратимости». [24.191]. То есть страх смерти наполняет
нашу жизнь смыслом, является как бы движущей силой к проживанию своей
жизни с полной ответственностью.
Прежде чем мы рассмотрим некоторые наиболее распространенные
точки зрения на природу страха смерти, стоит отметить, что существует
патологический страх смерти, относящийся, скорее, к области психиатрии.
Тем не менее отметим два его клинических проявления:
1) танатофобия – навязчивый, патологический страх смерти.
Включает в себя страх умирания, конечности жизни, страх мучительного
ухода, страх бытовых проблем, связанных с уходом из жизни;
2) тафофобия (греч. Taphe -похороны, погребение) – навязчивый
страх, боязнь быть погребенным заживо, боязнь процесса похорон и
связанных с этим ритуалов, а также страх быть погребенным заживо.
Это состояние клинически, помимо специфических страхов,
сопровождается вегетативными, психологическими, психопатологическими
симптомами, характерными для тревоги.
Также стоит отметить, что рассмотрение страха смерти — не значит
рассмотрение собственно смерти, ее сущности. Танатология, как наука,
изучающая состояние организма в конечной стадии патологического
процесса, динамику и механизмы умирания и вряд ли может дать ответ на
вопрос о природе страха смерти.
Проблема в том, что в настоящее время тема смерти в обществе
табуирована. Ее избегают, о ней стараются не говорить. И. Ялом пишет об
огромном количестве клинического материала, связанного с «невидимым»
страхом смерти и вездесущности мыслей о ней. Он считает, что «упускания»
16
страха смерти, например, в клиническом описании случаев настолько
вопиющи, что «хочется думать, как минимум о неком «заговоре молчания»
[31, с.46]. В клинических описаниях авторы либо селективно невнимательны
к этой теме и не собирают данные; либо дают обширный клинический
материал по теме смерти, но полностью игнорируют динамический анализ
случая; либо включают в свое сообщение связанный со смертью клинический
материал, однако интерпретирует его в рамках какой-то конкретной
концепции своей идеологической школы. Центральную роль в селективном
невнимании терапевтов к этой теме играет отрицание. Ялом приводит
забавный анекдот из коллекции Фрейда на эту тему, ярко иллюстрирующий
наше отношение к смерти и видение себя в ней: мужчина говорит своей жене:
«если кто-то из нас умрет, я, наверное, перееду в Париж». Помимо
индивидуального отрицания, существует также коллективное отрицание, тема
смерти отсутствует в формальных теориях тревоги. Немаловажную роль в
этом, по мнению И. Ялома, сыграл З. Фрейд, для которого при всей его
невероятной интуиции, было присуще некое избирательное игнорирование
смерти [31. с.48].
Известные истории пяти пациентов, описанные Фрейдом и Йозефом
Брейером в «Исследовании истерии», настолько наполнены страхом смерти,
что трудно этого не заметить, если не ставить перед собой соответствующей
задачи [14, с.34].
Итак, в ходе данного раздела были рассмотрены тревога, страх смерти и
аспекты, применимые к психологическому пониманию страха смерти. Был
представлен системный подход к рассмотрению и некая универсальная
модель, как целесообразный способ описания страха смерти.
1.2 Влияние страха смерти на формирование личности и
качество жизни
В данной главе будут рассмотрены отношение к смерти в различные
периоды времени и влияние отношения к смерти на формирование личности.
17
В этой главе автор работы часто ссылается на фундаментальный труд
Филипппа Арьеса, так как в своих трудах он наиболее полно и подробно
рассматривает исторический вопрос отношения к смерти, передает общую
картину взаимодействия человека со страхом смерти. Проложив длинную
тропу от Раннего средневековья ко второй половине XX в., автор приходит к
заключению, что феномен смерти современного общества сопряжен с
отрицанием. Это перекликается с утверждением И. Ялома, который пишет, что
существуют два основных механизма защиты от страха смерти, оба из которых
базируются на отрицании. Человек не желает знать о смерти. «Не желает»
связано с тем, что с началом формирования «я» и речевой картины мира,
начинают восприниматься ранее никем не воспринимаемые сигналы
постоянно присутствующей тревоги смерти. Это огромная нагрузка для
психики, которая постепенно, в стремлении сохранить гомеостаз, формирует
защитные механизмы от этой тревоги, тем самым снижая уровень стресса.
Исходя из этого, очевидно, что страх смерти, оказывает непосредственное
влияние на личность, так как на его фоне она формируется (этот вопрос
подробнее раскрывается в следующем параграфе данной работы).
Ф. Арьес довольно четко делит историю отношения к смерти на пять
периодов, для каждого из которых характерны свои особенности. По его
мнению, отношение к смерти, ритуализация, обычаи, с ней связанные, имеют
очень серьезное влияние на качество жизни людей, на их психическое
состояние. В период, когда смерть была «родной», люди были более
бесстрашны, более спокойно относились к умиранию. Смерть не казалась
дикой, необузданной, постыдной. Смерть не значила, что человек проиграл
игру под названием «жизнь», она была частью жизни. Конечно, страх смерти
не может быть устранен, о чем подробнее будет идти речь в следующей главе.
Но он может быть принят, как часть жизни; можно сформировать некий
иммунитет к страху смерти
Вкратце рассмотрим пять основных периодов, характеризующихся
различным отношением к смерти, описанных Арьесом.
18
Первый этап — это некое состояние (сохраняющееся стабильным в
широких слоях народа, начиная с архаических времен и вплоть до XIXв.),
которое Арьес выражает как «все умрем». Это состояние «прирученной
смерти» (la mort apprivoisée). В этот период люди относились к смерти, как к
обыденному явлению, которое не внушало им особых страхов. Смерть
рассматривали как естественную неизбежность. Арьес называет такое
отношение к смерти, как «нормальное», тогда как теперешнее, табуированное
– «диким». По его мнению, в этот период люди были более чувствительны к
предвестникам смерти, имели некое предчувствие, нередко имевшее характер
чуда, так как тогда граница между естественным и сверхъестественным была
зыбкой [2, с.39]. К тому же на протяжении всего Средневековья захоронения
располагались на территории городов и деревень, а кладбище оставалось
«форумом» божественной жизни: на нем собирался народ, на нем печалились
и веселились, обменивались новостями. Умерших же тогда не ожидали ни суд,
ни возмездие за прожитую жизнь – они погружались в сон, который должен
был длиться «до конца времен», до второго пришествия Христа, после чего
все, кроме самых тяжелых грешников, войдут в царствие небесное.
Идея страшного суда знаменовала второй этап эволюции отношения к
смерти. Этот период Арьес назвал «Смерть своя» (la mort de soi). Здесь человек
открывает собственную индивидуальность, и общий страшный суд, который
ждал всех во время второго пришествия, заменяется судом индивидуальным в
момент кончины человека. В этот период появляется представление о
чистилище – отсеке загробного мира, который занимает промежуточное
положение между адом и раем. В минуту смерти человек властен проиграть
все или все выиграть, от него зависит, победит ли он с помощью своего ангела-
хранителя и небесных заступников, спасется или уступит соблазнам дьявола и
погубит свою душу. Последнее испытание заменило собой страшный суд [2,
с.111].
Третий этап эволюции восприятия смерти по Арьесу – «Смерть далекая
и близкая» (la mort longue et proche) характеризуется крахом механизмов
19
защиты природы. В этот период происходит некая девальвация смертного
часа. Это эпоха «надгробия души», когда коллективная чувствительность
начинает проникаться идеей дуализма души и тела. Происходит
десакрализация смерти – она теряет свое почти магическое, иррациональное
могущество, исполненное первобытной дикости. Устраняя тревогу момента
физической смерти, новая концепция стала причиной забвения
метафизического смысла смертности человека и стала способствовать
безразличию и неверию [2, с.257].
Четвертый этап многовековой эволюции в переживании смерти –
«Смерть твоя» (la mort de toi). Ослабление веры в страшные суды меняет и
отношение к смерти. Она перестает так пугать, ее ждут, как повод
воссоединиться с ушедшим из жизни любимым существом. Утрата любимых
становится более важна, более трагична и тягостна, чем своя собственная
кончина. Это плавно перетекает в пятый этап – этап «смерти перевернутой»
(la mort inversée), или как о нем говорит сам Арьес, «когда смерть прячется»
(начало XX века). Период, когда смерть индивида затрагивала целую
социальную группу. На смерть одного реагировали коллективно.
Ну и новый подход в отношении смерти, особенно в наиболее
индустриально и технически развитых регионах западного мира, что общество
изгоняет смерть из жизни. Смерть больше не вносит паузу в жизнь города. Все
живут так, будто ничего не происходило.
В этот период смерть табуируется, о ней не принято говорить, она
становится практически неприличной. Это период смерти «безобразной и
спрятанной», ее прячут именно потому, что она грязна и безобразна.
Ф. Арьес считает, что смерть перестала восприниматься как феномен
естественный и необходимый. Происходит медикализация смерти. «Смерть –
это провал, несчастный случай». Смерть – это символ бессилия,
беспомощности, ошибки. Сейчас восприятие смерти можно охарактеризовать
так, что лучше всех умирает тот, кто не кажется умирающим. То, что сейчас
считается правильным – смерть в неведении, раньше было проклятием («mors
20
repentina et improvisa» - смерть внезапная, непредвиденная, к которой человек
не успевал подготовиться), пишет Арьес [2.482]
Эту традицию в отношении смерти пыталась нарушить Элизабет
Кюблер-Росс, посвятившая свою жизнь изучению вопроса смерти, помогая
неизлечимо больным. «Сидеть у постели умирающих – это подарок, так как
умирание не является печальным и страшным явлением, вы можете понять
нечто важное и научиться прекрасным вещам. Если вы примите это знание,
которое вам передаст умирающий, распространите среди своих детей, внуков,
соседей, тогда наш мир вновь станет раем» [17, с.26].
Движимая жалостью к больному, остающемуся один на один со
смертью, Кюблер-Росс задалась целью улучшить условия ухода человека из
жизни, вернуть умирающему достоинство и правильное отношение к смерти,
тем самым улучшить качество его жизни в настоящем. Одно из необходимых
условий: умирающий должен был быть информирован о своем положении.
Тогда у него есть возможность подготовиться к уходу. Согласно Кюблер-Росс
он пройдет пять стадий умирания: 1) отрицание и изоляция, 2) гнев, 3) торг, 4)
депрессия и 5) принятие [18, с.74].
Сейчас отношение к смерти неоднозначное. Огромное количество
информации в любом объеме и в любое время благодаря интернету дает
возможность сформировать свое отношение к смерти, выстроить свои
психологические защиты от всеобъемлющей, всепоглощающей и в той или
иной степени фонящей тревоги, связанной со страхом смерти. Ведь всему на
свете приходит конец – это одна из самых очевидных жизненных истин, как и
то, что все мы боимся этого конца и вынуждены жить с осознанием его
неизбежности и своего страха перед ним. Смерть – это факт жизни.
Практически каждый мыслитель высказывался о смерти, и красивых
глубокомысленных цитат на эту тему огромное множество. Не говорит ли это
о том, что тема смерти крайне важна для жизни, как бы ни парадоксально это
звучало.
21
Ирвин Ялом пишет: «Физически смерть разрушает человека, но идея
смерти спасает его». Сам факт смерти разрушает, но идея, осознание,
осмысливание смерти спасает. Мартин Хайдеггер, размышляя на тему вопроса
смерти, пришел к такому же выводу, к тому, что сознание предстоящей личной
смерти побуждает человека к переходу на более высокий уровень, модус
существования. Он считал, что существует два основных модуса
существования: 1) модус состояния забвения бытия и 2) модус состояния
сознавания бытия [27, с.56]. Первый означает жизнь в забвении, в болтовне
ума, где человек затерялся в «они», запутался, дав названия всему вокруг себя.
Второй модус означает жизнь в осознании процесса бытия, жизнь как
динамический процесс восприятия настоящего момента. Лишь во втором
модусе возможно соприкосновение со своей истинной природой, с собой, как
творцом собственной самости. Здесь человек обладает властью менять себя.
Обычно люди пребывают в первом модусе, модусе забвения. Где человек
далек от своей природы творца, художника своей собственной жизни, где
человек бежит от истинной природы вещей, прячется за названиями и
объяснениями, не взаимодействуя с настоящим бытием в непосредственно
переживающим самого себя динамическом процессе. Здесь человек живет
через свои мысли, воспринимая мир крайне ограниченным способом, как
рыбка в аквариуме. Так вот именно смерть в переходе от первого,
неосознанного модуса существования ко второму имеет непосредственное
отношение, считал Хайдеггер [27, с.92]. Он утверждал, что необходимы какие-
то «неотвратимые», непоправимые, серьезные, экстремальные
обстоятельства, которые способны «выдернуть» человека из забвения,
заставить выйти из привычной зоны комфорта из мыслей в реальную жизнь.
И смерть, осознавание своей конечности, как никакое другое переживание,
глобально влияет на качество жизни, возвращает в настоящий момент, в
подлинное и искреннее переживание себя настоящего, так как исчезает аспект
будущего. Будущее больше не привлекает. Оно зыбко, оно больше не
привлекает, не сулит счастливой жизни, ничего не обещает. И человек
22
остается один на один с реальностью. И тогда (по прошествии всех стадий
умирания) человек примиряется с жизнью в том виде, каком она существует.
И в конце концов может произойти трансцендентальный опыт, который
Роберт Джей Лифтон описывает как «трансцендентный путь внутреннего
опыта – «потеря себя» благодаря переживанию столь интенсивному, что время
и смерть исчезают и мы остаемся жить в «непрерывном настоящем» [35,
с.271].
Виктор Франкл считал, что вопрос смерти играет существенную роль в
жизни человечества, насыщает бытие смыслом. «Если бы мы были
бессмертны, то могли бы спокойно откладывать свои дела сколь угодно
долго». «Страдание является частью жизни точно так же, как судьба и смерть.
Страдание и смерть придают бытию цельность» [24, с.33].
Автор работы считает, что в настоящее время, благодаря интернет-
технологиям, у каждого из нас есть уникальная возможность ознакомиться с
опытом и размышлениями великих мыслителей и выдающихся деятелей,
задававшихся вопросом смысла бытия и смерти, рассмотреть этот аспект
нашего существования, распознать свою базовую тревогу, программу,
встроенную в наше тело ежедневной гибелью (апоптозом) десятка миллиардов
клеток. Влияние тревоги смерти на нашу жизнь и психику столь существенно,
что практически все наши стремление, желания, избегания и страхи, будучи
тщательно и искренне проанализированы, приведут нас к тревоге смерти,
забвения, небытия. Своим осознанным подходом к вопросу смерти и
внимательным рассмотрением механизмов защиты от нее, мы способны
решить многие проблемы в нашей жизни, касающиеся практически всех сфер.
1.3 Манифестации страха смерти
Тема данного параграфа является неким логическим продолжением
темы предыдущего параграфа. Ведь манифестации страха смерти в своем
огромном разнообразии, от крайностей до условной нормы, по сути своей
составляют основу качества жизни человека. В данном разделе будут