33
вызванной угрозой жизни, но также является функцией нашей веры в
собственную исключительность. Существует огромное количество вариантов
принятия известия о своей смерти. Многие просто не слышат своего врача,
выносящего приговор. Э. Кюблер-Росс называет этот период первой стадией
принятия смерти, где отрицание обычно является временным способом
защиты. Впоследствии оно постепенно замещается частичным осознанием.
Вера в собственную исключительность так или иначе присуща всем.
Однако стоит сразу обговорить разницу между простым знанием о своей
смерти и подлинным знанием о своей смерти, которое случается со смертельно
больными людьми. Подлинное знание, эмпирически ощущаемое, несет с
собой поток неприятных истин и инсайтов, таких как «мир будет точно также
существовать без меня», «я абсолютно безвластен что-либо сделать», «вся моя
жизнь, мое детство, мои надежды, прекрасные воспоминания, любовь и все то,
что казалось вечным и незыблемым – просто исчезнет». Осознание подобных
мыслей дает ощущение, что тебя предали, и может вызвать беспомощный
гнев. Согласно Э. Кюблер-Росс, это вторая стадия принятия смерти [18, с.95].
Об этом же гневе пишет и И.Ялом, который утверждает, что нередко объектом
этого смещенного гнева становится врач [31, с.136].
Вера в собственную исключительность, как один из основных
механизмов защиты от тревоги смерти, возникает еще в детстве. Он возникает,
как вектор, «локус контроля», внимания внутрь. Такой человек, «интернал»,
склонен верить, что его жизнь, его судьба подконтрольна ему. Пациенты-
интерналы, больные туберкулезом, проявляли большее любопытство в
отношении хода лечения и течения болезни, давали понять, что
неудовлетворены количеством информации, полученный от врачей [30, с.177].
Такого рода поленезависимость чрезвычайно полезный адаптационный
механизм, позволяющий успешно взаимодействовать с огромным миром
вокруг, справиться с ощущением изоляции, преодолевать трудности и
успешно маскировать тревогу смерти.
34
Когда данная защита гипертрофируется, то из героической
индивидуации превращается в компульсивный героизм. Парадоксальным
образом такой человек не боится ничего, так как боится «ничто». В данном
контексте даже самоубийство есть суть избегания ужаса смерти.
Самоубийство человек совершает над собой добровольно, этим оно
отличается от самой смерти, которая властвует и распоряжается судьбами.
Еще один пример перегруженной системы защиты интернала –
трудоголизм, где человек находится в постоянном бегстве от покоя. Даже во
время досуга человек склонен занимать себя чем-то, что отвлекало бы его от
экзистенциальных вопросов. Нарциссизм также является проявлением
гипертрофированной веры в свою исключительность.
Проблема защиты исключительностью является то, что рано или поздно
случается депрессия. Многие клиницисты пишут о «неврозе успеха»,
характеризующимся депрессивным странным состоянием, возникающим у
достигшего больших успехов человека [31, с.145]. Он будто бы слишком
далеко отрывается от общества в своей индивидуализации и
исключительности, что вдруг начинает острее ощущать одиночество,
изоляцию, покинутость, а вместе с этим ощущение бессмысленности, бытия,
тщетности стараний обрести счастье посредством материальных благ и
неотвратимость смерти. Вероятно, это состояние потери смысла описывает В.
Франкл, называя его «экзистенциальным вакуумом» [24, с.308]. Любопытным
и уместным представляется высказывание Ялома о бессмысленности: «Этот
экзистенциальный динамический конфликт порожден дилеммой, стоящей
перед ищущей смысла тварью, брошенной в бессмысленный мир» [31, с.13].
Вторым фундаментальным механизмом защиты от тревоги смерти
является вера в конечного спасителя, в роли которого может быть бог,
сущность, персонифицированный заступник, ангел-хранитель, высший разум,
нечто или некто сверхъестественный или, например, супруг, учитель, некий
«доминирующий-другой» и так далее. Это полезависимый путь защиты с
внешним локусом внимания, экстернализация. Вероятно, подобная защита
35
формируется поначалу с образа матери. Ялом считает данный вид защиты
менее эффективным, по сравнению с верой в собственную исключительность
[31, с.150]. «Конечный спаситель» служит источником глубокого чувства
личной защищенности, он успешно помогает избегать чувства одиночества,
утешает и сорадуется. Однако, как любая вера, вера в конечного спасителя,
предполагает сомнение. Когда возникает сомнение, пусть еле уловимое,
человек ощущает это как предательство по отношению к своему покровителю.
Тогда возникает чувство вины, жертвенности, самобичевания,
неполноценности, недостойности. Чувством вины человек еще сильнее
привязывает себя к своему спасителю и потом еще сильнее ощущает эту вину,
когда вдруг тенью возникает сомнение. Получается положительная петля
обратной связи. К тому же, отдавая ответственность за свою жизнь, человек
часто становится более ведомым, внушаемым, им легче манипулировать, чем
интерналом. Ведь интернал берет ответственность на себя – другая крайность,
- в то время, как экстернал полностью отдает себя, свою жизнь и
ответственность за нее в руки конечного спасителя.
В состоянии краха своей идеологии конечного спасителя, человек не
просто теряет веру, лишая себя защитных механизмов, но и ощущая свою
никчемность и бессилие, часто бывает не способен создать новую модель
защиты, новую жизненную идеологию, будучи убежденными, что не
заслуживает ее. «Самоумаление, страх лишиться любви, пассивность,
зависимость, самопожертвование, неприятие своей взрослости, депрессия
после краха системы представлений – все это варианты проявления концепции
конечного спасителя», каждый из которых, будучи акцентуирован, способен
перетечь в определенный клинический синдром [31, с.152]. Мазохизм,
например, - случай преобладания самопожертвования.
Веру в конечного спасителя (полезависимость, внешний локус контроля,
зкстарнализация) и веру в свою исключительность (поленезависимость,
внутренний локус контроля, интернализация) можно представить в виде
континуума с двумя полюсами. Чем ближе человек к одному из экстремумов,
36
тем более патологично проявление. Ялом пишет, что у экстерналов ярче
проявляется психопатология; такие люди в среднем более тревожны, более
утомлены, подавлены и растеряны, они менее энергичные и гораздо менее
жизнерадостные. Психиатрические больные с серьезными нарушениями
психики, шизофреники, люди с тяжелыми формами депрессии чаще
оказываются именно экстерналами [31, с.178]. Они более зависимые,
беспомощные, с мазохистическими тенденциями, страдальческие личности.
И тот и другой локусы контроля в своих близких к экстремуму
проявлениях перестают быть эффективным защитным механизмом и могут
привести к тому, от чего были созданы защищать: к более открытому страху
смерти и изощренным попыткам восстановить гомеостаз. В столь
патологических условиях гипертрофированной работы защитной системы, все
эти попытки тоже проявляются крайне патологично. Чем ближе человек к
центру континуума, тем стабильнее его психика и тем соответственно меньше
проявлена патологическая выраженность защитных механизмов тревоги
смерти. Гипотетический вариант центрального положения механизмов
защиты на данном континууме автору работы видится абсолютное базовое
доверие, полную сдачу процессу жизни, некое трансцендентальное состояние
чувствознание бессмертия, о котором говорят многие смертельно больные
пациенты, описанные Э. Кюблер-Росс, находящиеся на последней из пяти
стадий принятия смерти – на стадии «принятие». Она пишет, что ни один («ни
один!») из ее пациентов, переживших околосмертный опыт, не имел потом
какого-либо страха перед смертью. Наоборот, они ощущали чувство
цельности бытия [17, с.38]. Станислав Гроф также пишет, люди, пережившие
процесс соприкосновения с кончиной, начинают ощущать, что воля к жизни
якобы дает им силы для дальнейшей борьбы. Это еще не сдача, это еще не «на
все воля твоя». Они испытывают страх, что, если сдадутся, то умрут. А в
момент полного смирения, случается переживание «на все воля твоя». Это не
религиозное событие, в данном контексте «твоя» означает «не моя» и
необязательно предполагает некого «кого-то». Это полная сдача процессу
37
жизни, частью которой является смерть. В такой момент люди начинают
ощущать безмятежность. «Когда конец становится неизбежен, его
наступление встречается с чувством внутреннего покоя» [12, с. 158].
«Смирение» - не совсем подходящее слово, так как мириться с чем-то – значит,
что по-прежнему есть что-то воспринимаемое, как негативное, с чем
приходиться примирится. Но здесь этого нет. Наоборот, эти пациенты
описывают благостные состояния, даже находясь в полном осознавании, что
происходит. Это как если бы долго нести тяжелый груз в гору, уже успев
привыкнуть к этому, вдруг сбросить все и насладиться полным расслаблением
тела.
Вышеописанное восприятие жизни-смерти характерно, с точки зрения
автора работы, для центра континуума внешнего и внутреннего локусов
контроля и механизмов защиты от тревоги смерти. Это локус внимания на
настоящем моменте без векторов, направленных внутрь и вовне. Автор
называет этот вариант «гипотетическим», так как сохранить отстраненное
отношение к смерти не представляется возможным. Сам процесс появления на
свет является довольно травматичным явлением, что не может пройти
бесследно и не оказать влияние на дальнейшее развитие. Человек получает
огромное количеством сильных сенсорных сигналов (тактильных, болевых,
аудиальных), которые еще не регистрируются интерпретатором (он начнет
уплотняться с формированием речевой картины мира), но сохраняются в
памяти системы. С началом формирования «я» вся эта информация, в виде
тревоги избежания увечий и гибели организма, начинает восприниматься,
трансформироваться и опредмечиваться, оказывая тем самым огромное
влияние и на само «я», на процесс его формирования, поведенческие реакции.
Получается схема: «я» начинает воспринимать тревогу смерти,
интерпретирует ее как негативную, в ответ на что система начинает создавать
защитные механизмы (чтобы снизить тревожность и вернуться в состояние
гомеостаза), тем самым влияя на формирование самой личности. То есть
появиться на свет и не бояться смерти, невозможно, как невозможно выйти
38
сухим из воды. Однако иллюзия бесстрашия смерти – абсолютно нормальное
явление (обратное может говорить о плохо работающей системе защитных
механизмов или может быть следствием неких трансцендентальных опытов, о
которых писалось выше).
Согласно Теории управления страхом смерти (ТМТ), существует два
различных механизма защиты от тревоги смерти, в зависимости от того,
осознается ли тревога смерти или нет: проксимальная и дистальная защита.
Когда люди осознают эту тревогу, они используют проксимальные защитные
механизмы, чтобы уменьшить страх, включающие в себя отрицание,
избегание и подавление мыслей, связанных со смертью (например, избегание
социальных контактов) или попытки предотвратить смерть (например,
оставаясь дома). И наоборот, дистальные средства защиты (например,
повышение самооценки или одобрение своего мировоззрения) используются,
когда тревога смерти испытывается на подсознательном уровне [37, с.1]. Оба
этих механизма перекликаются с полезависимым и поленезависимым путем,
описанным выше.
Резюмируя все вышесказанное, можно утверждать, манифестации
страха смерти крайне сложны и разнообразны. Страх смерти надежно
маскируется эффективной, непрерывно работающей и крайне бдительной
системой защитой от тревоги смерти, поэтому иммунитет к ней есть у
каждого, если по тем или иным экзогенным или эндогенным причинам не
нарушены механизмы этой защиты.
39
2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ СТРАХА
СМЕРТИ И ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ
2.1 Описание организационно-методического обеспечения
исследования
Гипотезой эмпирической части работы является следующий тезис: страх
смерти взаимосвязан с поведенческой активностью человека.
Исследование проводилось согласно следующим этапам:
1) Предварительный (организационный), предполагающий сбор
теоретической базы по вопросу страха смерти и его влияния на
жизнь человека, а также изучение и анализ проведенных на эту тему
исследований;
2) Методический: подбор необходимых методик, позволяющих
выявить взаимосвязь страха смерти и поведенческой активности, а
также определение выборки;
3) Исследовательский: собственно опрос респондентов, сбор данных;
4) Заключительный: обработка, анализ и интерпретация полученных
результатов.
Поскольку целью эмпирического исследования является выявление
взаимосвязи страха смерти и поведенческой активности, то для решения
соответствующих задач было проведено исследование в виде опроса двух
групп испытуемых. Всего было опрошено 60 человек, из которых 30 человек
в возрасте от 18-35 лет (12 мужчин и 18 женщин, далее «Группа 1») и 30
человек в возрасте от 55-75 (17 мужчин и 13 женщин, далее «Группа 2»).
Для удобства проведения опроса с помощью онлайн-инструмента
Google-форма была создана специальная анкета, куда были внесены вопросы
по всем используемым в данном исследовании методикам.
1
1
Опрос «Выявление взаимосвязи страха смерти и поведенческой активности»
https://docs.google.com/forms/d/1Os7iM_FxpjpmRI_u8jNWVwZDETSAVfGKY2SG-
3Xqntc/edit
40
Рис.1 Гистограмма возраста респондентов
В качестве методического материала были отобраны следующие
методики:
1. «Шкала оптимизма и активности» (Шкала AOS) (Н.Водопьянова, М.
Штейн), представляющая из себя 15 утверждений, которые необходимо
оценить по четырехбалльной шкале (см. Приложение А, Таблица 1): 1.
Нет, совершенно не согласен; 2. Иногда это так; 3. Обычно (часто); 4.
Да, совершенно согласен (всегда). Далее данные по двум шкалам
подсчитываются согласно ключам и соотносятся с квадратом
координатной модели (см. Приложение А, Таблица 2), как показано на
рисунке ниже:
Рис. 1 Типы оптимистов и пессимистов
41
2. «Методика диагностики компонентов социально-ориентированной
активности» Р.М. Шамионова, М.В. Григорьевой, также
представляющая из себя 15 утверждений (включающих в себя 4 шкалы),
которые необходимо оценить по семибалльной шкале (см. Приложение
А, Таблица 3). Все вопросы прямые, результат по каждой шкале
рассчитывается путем сложения баллов по данной шкале; общий
уровень активности подсчитывается путем сложения баллов по всем
четырем шкалам
3. «Шкала тревоги смерти» Д.Темплера. Представлена тридцатью
утверждениями, включающими в себя шкалы: фактор когнитивно-
аффективной озабоченности смертью, фактор озабоченности
физическими изменениями, фактор осознания течения времени, фактор
озабоченности болью и стрессом. Каждое утверждение оценивается
согласием («да»), либо отрицается («нет»). Подсчитываются баллы по
каждой шкале согласно ключу. Общий уровень страха смерти
рассчитываются путем сложения баллов по всем шкалам. (см.
Приложение А, Таблица 4);
4. Опрос на общий уровень социальной активности по пятибалльной
шкале («да» – 5, «нет» - 1), включающий в себя следующие формы: 1)
Альтруистическая, 2) Досуговая, 3) Образовательно-просветительская,
4) Культурно-массовая, 5) Гражданская, 6) Спортивно-оздоровительная,
7) Политическая, 8) Экологическая, 9) Субкультурная, 10) Протестная,
11) Общий уровень социальной активности.
Все методики с описанием, инструкцией, ответными листами и ключами
представлены в Приложении (см. Приложение А).
Для проверки достоверности различий между группами в данной работе
был использован метод «Критерий Манна-Уитни». Для проверки данных на
распределение был использован критерий согласия Смирного-Колмагорова.
Для определения степени связи между переменными использовались методы
корреляции Спирмена и Пирсона.
42
2.2 Диагностика поведенческой активности, уровня оптимизма и
страха смерти у групп молодого и пожилого возраста
Диагностика уровня оптимизма и активности по методике Н.
Водопьянова и М. Штейн, как описывалось в предыдущем параграфе,
предполагает оценку утверждений по четырехбалльной шкале.
В соответствие с ключом были подсчитаны баллы в двух группах
(Группа 1 и Группа 2) по двум субшкалам – «Активность» и «Оптимизм»
(Таблица 1), которые соотносятся с квадратом координатной модели (Рис. 2).
Как видно на Рис. 2, ось «Х» представляет уровень оптитмизма, ось «У» -
уровень активности. Точка их пересечения – начало координат и область
вокруг представляет область «Реалист». С выходом показателя за пределы
данной области, повышается, либо понижается уровень активности и
оптимизма. Показатели психологических баллов по методике представлены в
таблице ниже:
Таблица 1
Показатели психологических типов (в баллах)
Психологический тип
Оптимизм
Активность
Реалисты («Р»)
15-19
17-24
Активные оптимисты («АО» - «Энтузиаст»)
20-24
25-36
Активные оптимисты («АП» - «Негативист»)
6-14
25-36
Пассивные пессимисты («ПП» - «Жертва»)
6-14
9-16
Пассивные оптимисты («ПО» - «Лентяй»)
20-24
9-16
Опрос обеих групп по данной методике существенных статистических
различий не выявил (U
Эмп
= 647.5 при критических значениях 497 и 563).
Подробная таблица расчета U-критерия Манна-Уитни для методики
«Шкала оптимизма и активности» представлена в Приложении Б (см.
Приложение Б, Таблица 1). Внизу представлена краткая таблица результатов: