61
человеческой семьи, равные и неотъемлемые права – основа свободы,
справедливости и всеобщего мира.
Уважение к человеку, признание его высшей ценностью лежит в основе
современного демократического правопонимания. Следует сказать, что в
большинстве современных конституций принцип уважения человеческого
достоинства находится на первом плане. Конституция РФ 1993 г., с одной стороны,
закрепила в ст. 2 идею человеческого достоинства как общеправового принципа:
«Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание,
соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность
государства». С другой стороны, она зафиксировала в главе II право на достоинство
как одно из прав человека и гражданина: «Достоинство личности охраняется
государством. Ничто не может быть основанием для его умаления» (ч. 1 ст. 21).
Анализ Конституции РФ показывает, что здесь в разных конституционно-правовых
институтах признается и достоинство человека как представителя отдельных
социальных групп: расовых, национальных, половых, религиозных, идеологических
и т. д. Поскольку Конституция фиксирует равенство прав и свобод человека
независимо от его принадлежности к разным социальным группам, постольку
юридически гарантируется равенство в достоинстве этих людей (ст. 19). Закрепляя
систему личных прав человека, Конституция гарантирует и право на достоинство
человека как индивидуума (ст. 23).
2.1 Право на жизнь
Высшей ценностью любого демократического общества является жизнь
человека. Право на жизнь, возглавляющее систему личных прав человека,
закреплено в международных нормативных актах (Всеобщей декларации прав
человека, Международном пакте о гражданских и политических правах,
Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и т. д.), а также
в большинстве конституций стран мира.
Право на жизнь – это естественная, неотъемлемая от человека возможность
защиты неприкосновенности жизни, гарантированная нормами внутреннего
законодательства и международно-правовыми актами.
62
В Российской Федерации право на жизнь закреплено в российской декларации
прав и свобод человека и гражданина 1991 г., а также в ст. 20 российской
Конституции 1993 г.
Что же понимается под термином «жизнь» в качестве объекта правовой
охраны ст. 20 Конституции России? В широком смысле «жизнь» включает в себя
все общественные отношения, обеспечивающие жизнедеятельность субъекта, его
социализацию. Между тем, очевидно, что посредством одного права невозможно
урегулировать весь спектр отношений с участием конкретного человека. Поэтому в
рамках права на жизнь мы рассматриваем «жизнь» в узком смысле – как форму
биологического существования человека, противостоящую смерти.
В современной юридической науке критерием «жизни» при оценке состояния
человеческого организма выступает медицинский критерий. Человек считается
живым при условии, что жив его головной мозг - основной инструмент
самоидентификации личности и «координирующий центр» всей физиологической
деятельности организма.
Субъектом, неприкосновенность жизни которого безусловно охраняема
законом, является любое живорожденное человеческое существо с наличной
мозговой деятельностью. Все же иные факторы: аномалии физического и
психического здоровья, особенности психологических качеств, а также гражданство,
возраст, национальная, расовая или любая иная принадлежность – значения не
имеют.
Заметим, что история человечества не всегда являла собой торжество
гуманистического подхода к жизни. Так, например, в средневековье женщину,
родившую ребенка с ярко выраженными аномалиями физического развития
(уродца), обвиняли в интимной связи с дьяволом и казнили. Что же касается России,
то первый запрет убийства подобных лиц относится к эпохе Петра, да и то
исключительно с целью использования их в качестве пособий кунсткамер. В 1718 г.
Петр I даже издал декрет «О соблюдении в России всякого человеческого и
скотского урода».
63
К числу наиболее дискуссионных и сложных вопросов в сфере права на жизнь
относится вопрос начала жизни. Его единообразное понимание необходимо, прежде
всего, для правильного применения правовых норм об ответственности за
преступления против жизни.
На сегодняшний день в российском уголовном праве существует подход,
который предполагает началом жизни момент, начиная с которого возможно
причинить вред жизни ребенка, не причиняя при этом вреда жизни и здоровью
матери. При этом принимаются во внимание существующие медицинские критерии
новорожденности.
Не теряет своей остроты дискуссия по поводу допустимости искусственного
прерывания беременности. С точки зрения современной биологии (генетики и
эмбриологии) жизнь человека как биологического индивидуума начинается с
момента слияния ядер мужской и женской половых клеток и образования единого
ядра, содержащего неповторимый генетический материал.
С позиции религиозных канонов аборт – это тяжкий грех. По выражению
одного из религиозных мыслителей, человеческий плод «это не ее (т. е.
материнское. – Е.С.) тело; это тело и жизнь другого человеческого существа,
вверенного ее материнским заботам для кормления»43.
На сегодняшний день отечественный законодатель рассматривает
нерожденный плод в качестве составной части материнского организма, связанной с
ним физиологически и психологически, что, по существу, является не медицинским,
а, скорее, социально-прагматическим критерием решения вопроса о моменте начала
правовой защиты жизни, и в частности защиты уголовно-правовой. Согласно
действующему законодательству женщина может прервать беременность по своему
желанию в срок до 12 недель.
Представляется, что в настоящий момент проблема правомерности абортов в
нашей стране решается по принципу предпочтения «меньшего зла». Существенные
сложности в сфере реализации социальных и экономических прав человека служат
моральным оправданием предотвращения рождения нежеланных детей.
43
Харакас С. Православие и биоэтика [Текст] // Человек. 1994. - № 2.- С. 93.
64
Закономерно, что жизнь традиционно относится к наиболее значимым
духовным ценностям любого общества. Однако само право на жизнь не является
абсолютным; действующим российским законодательством предусмотрены
некоторые основания правомерного лишения жизни, исполнители которого
выступают либо как частные лица (некоторые ситуации необходимой обороны,
крайней необходимости), либо как представители государства.
Юридическим фактом, прекращающим правоотношения, связанные с правом
на жизнь, является биологическая смерть. Как отмечалось выше, границу между
жизнью и смертью определяет жизнеспособность мозга. Установление четких
медицинских критериев факта наступления смерти необходимо для отграничения ее
от пограничных состояний человека, по некоторым признакам напоминающих
смерть, например от комы или клинической смерти.
Смерть человека может наступить в силу естественных либо неестественных
причин. В последнем случае она является результатом действий, которые могут
иметь как правомерный, так и противоправный характер.
Ст. 2 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950
г. закрепляет право каждого на жизнь, но при этом оговаривает, что лишение жизни
не будет считаться совершенным в нарушение данной статьи, если оно является
результатом применения силы, необходимой:
для защиты любого лица от незаконного насилия;
для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица,
задержанного на законных основаниях;
для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.
На протяжении многих лет предметом горячих дискуссий в нашем обществе
остается вопрос применения смертной казни как исключительной меры уголовного
наказания.
В российском законодательстве смертная казнь предусмотрена в виде санкции
за особо тяжкие преступления, сопряженные с умышленным лишением жизни
одного или более лиц.
65
При вступлении России в Совет Европы в 2006 году ею был подписан
протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод,
предусматривающий отмену смертной казни в мирное время. В силу этого
обстоятельства государством был введен мораторий на исполнение приговоров о
смертной казни и взято обязательство перед Советом Европы по отмене смертной
казни в течение последующих трех лет. Юридическим основанием этого шага
должна была стать ратификация указанного протокола Федеральным Собранием
РФ.
Кроме того, в 1999 году Конституционный Суд РФ своим постановлением от
02.02.99 № 3-П констатировал запрет применения смертной казни ввиду
невозможности обеспечения каждому лицу, обвиняемому в преступлении, за
которое может быть назначен этот вид наказания, гарантированного Конституцией
России права на рассмотрение его дела с участием суда присяжных.
Поскольку к началу 2010 года суды присяжных были сформированы
повсеместно, во всех субъектах России, Верховный Суд РФ обратился с запросом в
Конституционный Суд РФ по поводу возможности возобновления смертной казни.
Конституционный Суд, формулируя свою позицию по данному вопросу,
отметил, что «в международном нормотворчестве существует устойчивая тенденция
к отмене смертной казни», а также напомнил, что «ввести мораторий на приведение
в исполнение смертных приговоров и принять иные меры по отмене смертной казни
было одним из существенных оснований для приглашения России в Совет Европы».
«Таким образом, Российская Федерация связана требованием статьи 18
Венской конвенции о праве международных договоров не предпринимать действий,
которые лишили бы подписанный ею Протокол N 6 его объекта и цели, до тех пор,
пока она официально не выразит свое намерение не быть его участником.
Поскольку основным обязательством по Протоколу N 6 является полная отмена
смертной казни, включая изъятие из законодательства данного вида наказания за все
преступления, за исключением "действий, совершенных во время войны или при
неизбежной угрозе войны", и отказ от его применения за тем же исключением, в
66
России с 16 апреля 1997 года смертная казнь применяться не может, т.е. наказание в
виде смертной казни не должно ни назначаться, ни исполняться»44.
Анализ зарубежного законодательства позволяет отметить некоторые общие
черты, присущие странам, сохранившим смертную казнь. Практически все
государства, независимо от особенностей их культуры и обычаев, применяют ее в
качестве санкции за убийство (выделяя такие составы, как «детоубийство»,
«отцеубийство»), различные виды государственных преступлений («мятеж»,
«попытка ведения войны против его Величества Султана») и т. д.
Однако в ряде стран мира (в частности, исламских) существуют
специфические составы преступлений, караемые смертной казнью (в некоторых
случаях – в качестве безальтернативной санкции): «прелюбодеяние»,
«несоблюдение законов исламской религии и отречение от нее» и т. п.
Следует заметить, что исследователи права на жизнь нередко задаются
вопросом: не является ли обратной стороной данного права право на смерть? Может
ли человек сам распорядиться своим правом на жизнь, совершая действия,
направленные на причинение смерти? Отметим, что указанная форма распоряжения
субъекта своим правом юридической регламентации не подлежит.
Уход человека из жизни по своей воле - это крайняя степень фактической
возможности лица распорядиться своим правом на жизнь. Однако выражение
«право на самоубийство» является юридически ничтожным, поскольку
самоубийство не облекается в форму субъективного права, налагающего
обязанность на государство либо третьих лиц содействовать его осуществлению.
Очевидно, что право должно упорядочивать только те действия, которые являются
морально одобряемыми и социально полезными.
В последние десятилетия ведутся дискуссии по проблеме эвтаназии.
(Эвтаназия – легкая, безболезненная смерть, избавляющая человека от невыносимых
страданий, вызванных болезнью, не поддающейся излечению и находящейся в
терминальной либо предтерминальной стадии).
44
Определение Конституционного Суда РФ от 19.11.2009 № 1344-О-Р// [Электронный ресурс]: Режим доступа:
base.consultant.ru
67
Как правило, речь идет о ситуации, когда человек, не способный по
физиологическим причинам совершить самоубийство, избавив себя от страданий,
вынужден обращаться с подобной просьбой к окружающим (врачам или близким
людям).
В медицинской деонтологии различают две формы эвтаназии: пассивную
(ускорение смерти путем прекращения активных терапевтических реанимационных
мероприятий) и активную (применение средств и действий, непосредственно
приводящих к смерти больного).
Все религиозные учения на редкость единодушны в своем отрицании
эвтаназии. «Не убий», – провозглашают Ветхий и Новый заветы. «Как хозяин
смоковницы знает время ее созревания, так и Бог знает, когда отозвать праведного
от мира сего», – гласит Талмуд. Что касается аргументов светского характера, то их
авторы делают акцент на том, что признание правомерности эвтаназии приведет к
деструкции общественной морали, к грубому нарушению медиками клятвы
Гиппократа.
Современный УК РФ рассматривает эвтаназию как форму умышленного
лишения жизни, однако если мотивом деяния выступает сострадание, то это
является обстоятельством, смягчающим наказание (п. «д» ст. 61 УК РФ). Запрет
эвтаназии (как активной, так и пассивной) содержится в положениях закона РФ «Об
основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
В ряде государств эвтаназия легализована, поскольку признана более
гуманным методом обращения с человеком, нежели стремление продлить его жизнь,
а вместе с нею и страдания. Пассивная эвтаназия уже легализована в двенадцати
штатах США. Человек, находящийся в здравом рассудке, составляет документ,
фиксирующий, что «если мне суждено заболеть неизлечимой болезнью, при
которой, по мнению двух врачей, отсутствуют разумные основания ожидать
выздоровления, я хочу, чтобы мне позволили умереть, а не поддерживали жизнь с
помощью искусственных средств или ценой героических усилий»45.
45
Уолкер А. Смерть мозга. [Текст]. - М., 1988.- С. 207.
68
Совет по этике и судебным делам Американской медицинской ассоциации
ввел понятие «поддерживаемое самоубийство». От активной эвтаназии оно
отличается тем, что врач не совершает действий, направленных на лишение жизни, а
лишь обеспечивает больного необходимыми для этого лекарственными средствами
или информацией (например, о летальной дозе назначаемого снотворного).
Полагаем, что утверждения о гуманности процесса поддержания жизни
безнадежно больного, страдающего человека весьма сомнительны. Отрицая
эвтаназию как акт, противный этическим принципам общества, государство,
облачая свое преследование в одежды гуманизма, тем самым иллюстрирует
бердяевский тезис о том, что «всякая этика закона должна признать, что
отвлеченное добро выше конкретного, индивидуального человека, хотя бы под
отвлеченным добром разумелся принцип личности или принцип счастья»46.
Обоснованность уголовного преследования за действия, представляющие
собой эвтаназию, является весьма спорной. На наш взгляд, уголовным законом
должны сдерживаться формы насильственного вмешательства в сферу прав и
законных интересов другого человека, осуществляемые против его воли
(разумеется, при условии, что психическое состояние лица позволяет ему адекватно
оценивать совершаемые в отношении него действия).
В свете сказанного заслуживает внимания неоднократно встречавшееся в
юридической литературе предложение о включении в Общую часть УК РФ нормы,
предусматривающей согласие потерпевшего в качестве обстоятельства,
исключающего преступность деяния, в том числе и деяния, сопряженного с
умышленным лишением жизни.
2.2 Право на достоинство и честь
Достоинство – понятие морального сознания, этическая категория. В
философской и юридической литературе в понятии достоинства, как правило,
выделяется объективный момент (признание ценности личности) и субъективный
46
Бердяев Н. А. О назначении человека. [Текст]. - М., 1993. - С. 93.
69
момент, т. е. чувство и осознание своей нравственной ценности. В объективном
моменте этого понятия можно выделить следующие аспекты:
ценность человека вообще, независимо от его конкретных качеств и
особенностей;
личное достоинство, т. е. ценность конкретного индивида, совокупность его
положительных духовных и физических качеств;
достоинство, связанное с принадлежностью к определенной социальной
общности, группе и т. п. (например, достоинство рабочего, ученого, национальное
достоинство, достоинство женщины).
Субъективный момент достоинства – осознание индивидом своей ценности
как человека вообще, как конкретной личности, как представителя определенной
социальной группы (класса, нации и т. д.).
Гуманистическая этика исходит из того, что идея человеческого достоинства
означает признание человека высшей, ни с чем не сравнимой ценностью. Из
признания его высшей ценностью вытекает признание его субъектом свободы,
равенства, обладание им правами и обязанностями человека и гражданина.
Важнейший аспект содержания достоинства – в осознании субъектом отсутствия
принуждения, т. е. осознании свободы.
В этике рассматривается также категория «честь», т. е. общественная оценка
личности, ее положительная моральная репутация. В юридической науке «честь»,
как правило, отождествляется с оценкой личности обществом. Выделяются также
объективный (внешняя оценка) и внутренний (сознание, переживание этой оценки)
аспекты.
Соотношение чести и достоинства определяется следующим положением: нет
достоинства без чести и нет чести без достоинства. Эти категории рассматриваются
в качестве взаимосвязанных, взаимопроникающих, но не тождественных понятий.
Соотношение понятий «достоинство» и «честь» соответствует соотношению
категорий «ценность» и «оценка». Очевидно, что провести абсолютную грань между
этими понятиями невозможно. Общее в них то, что они определяются на основе
одних и тех же социальных критериев; раскрывают отношение человека как к
70
самому себе, так и к нему со стороны общества; играют сходную роль в
регулировании нравственных отношений. Различие же заключается в том, что в
достоинстве отражается представление о ценности всякого человека (т. е. оно
исходит из принципа равенства всех людей в моральном отношении), а в категории
«честь» моральная ценность человека связывается с заслугами людей, их
дифференцированной оценкой со стороны общества.
Категория «достоинство» связана и с другими этическими категориями:
совесть, долг и др.
Идеи ценности личности, ее свободы впервые находят всестороннюю
разработку в философских, нравственных и политико-правовых доктринах Древней
Греции и Рима. «Одной из самых высоких вершин древнегреческого гуманизма
было учение Протагора, провозгласившего знаменитый тезис: «Человек – мера всех
вещей».
Разумеется, социальная ценность личности, ее свобода в античном мире
носили печать классовой ограниченности. Рабы полностью исключались из сферы
свободы и согласно господствующей рабовладельческой морали не могли быть
носителями таких нравственных качеств, как честь и достоинство.
Передовые мыслители эпохи Просвещения видели социальную ценность
личности в том, что она является субъектом свободы. «Человек рождается
свободным, – утверждал Руссо в своем «Общественном договоре». – Отказаться от
свободы – это значит отречься от своего человеческого достоинства, от прав
человеческой природы, даже от ее обязанностей»47.
Немецкая классическая философия внесла значительный вклад в развитие
идеи достоинства человека. И здесь прежде всего следует выделить роль И. Канта.
«Во всем сотворенном все что угодно и для чего угодно может быть употреблено
всего лишь как средство; только человек, а с ним каждое разумное существо есть
цель сама по себе»48. Своеобразие кантовской этики в том, что он связывал
47
Руссо Ж. Ж. Трактаты. [Текст] М., 1969. - С. 152, 471.
48
Кант И. Сочинения: В 6 т. [Текст] М., 1965. Т. 4. Ч. 1.- С. 415.