65
данной ситуации для правоприменителя выбор определенной уголовно-
правовой нормы оказывается сложным. Неоднородной при такой ситуации
оказывается и судебно-следственная практика, как, в общем, неоднородными
становятся и предварительное расследование, и следующий надзор.
1
Создаваемая при всем этом законотворцем иллюзия "особенного", более
сурового отношения государства к ряду покушений за счет возникновения
норм такого рода не более чем иллюзия. В это время фактически за счет за счет
возникновения большого числа разногласий наступает эффект,
противоположный подразумеваемому, а конкретно случается ослабление
борьбы с тем либо другим явлением в связи с появившимися разногласиями,
которые следуют за необоснованным раздуванием пределов Особенной части
УК РФ.
В итоге вместо одной, вполне доступной для понимания и с большим
объемом наработанной практики ст. 159 УК РФ правоприменитель взамен
получил, с одной стороны, самостоятельные составы, дублирующие отдельные
части предыдущей редакции нормы, а с другой - большое количество
совершенно новых и пока не решенных проблем. Естественно, что некоторое
время уйдет на их решение. Причем в этот период эффективность уголовно-
правового противодействия мошенничеству как общественно-опасному
явлению, в общем и целом вряд ли будет высокой, опять же в силу вопросов,
возникающих в связи с некачественным законодательным материалом.
Необходимо отметить, что на самом деле проблема правовой регламентации
ответственности за посягательства на чужую собственность значительно более
многообразна и ее сведение лишь к сложности восприятия новых
законодательных конструкций принципиально неверно.
Надо сказать, что с течением времени ситуация мало изменилась, а вопросы
дифференциации ответственности за хищения в зависимости от способа их
совершения приобрели дополнительную актуальность. При этом появление их
новых способов в современных условиях есть свойство общей тенденции
1
Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974., С 35.
66
дифференциации ответственности за преступления против собственности,
которая находит свое выражение в УК РФ лишь в последнее десятилетие и
которую нельзя назвать типичной в историческом контексте.
Трансформация позиции страны по этому вопросу происходила и не
прекращает происходить сообразно меняющейся криминогенной обстановке, а
соответственно видению ситуации у самого законодателя и почти всем иным
факторам как беспристрастного, так и часто в чистом виде субъективной
характеристики. Так или иначе, но изучаемая группа покушений постоянно
подвергалась изменениям, а число составов преступлений против
собственности в процессе вносимых в Кодекс изменений то уменьшалось, то,
напротив увеличивалось, что мы наблюдаем и сейчас.
В данное время отмечается новый виток (направление) ее развития, когда
законотворец от полностью обычного деления хищений на формы и виды
(часто также лишнее) перешел к реализации подхода, который был основан на
детализации уже имеющейся классификации. То, что мы видим в части
развития ответственности за изучаемую (и не только) группу криминальных
действий, есть следствие, предпосылки которого были заложены еще в УК
РСФСР. Прототип главы, которая регламентирует вину за изучаемую группу
преступлений, был организован как раз тогда, а решение о фактически
лишенном смысла дублировании ответственности за целый ряд действий в
итоге привело к развитию демонстрируемой законодателем позиции.
А именно, идет речь о таковых составах, как кража, признаки которой
усматриваются при совершении присвоения либо растраты. Их методы трудно
различимы между собой, на что мы обращали внимание ранее. В то же время
выделение самостоятельной формы хищения в зависимости от признаков
субъекта, а не способа самого деяния вряд ли является правильным.
Аналогичное можно сообщить и о таковых преступлениях, как грабеж, разбой и
вымогательство, отличия которых между собой часто бывают малы, а их
правовая регламентация полностью бы уместилась в рамках одной
законодательной конструкции. Еще больше трудной является положение с
67
мошенничеством, признаки которого часто видятся в процессе совершения
полностью всех форм хищений, в том числе и насильные формы его
проявления.
Достигнуть упорядочения судебно-следственной практики сейчас можно за
счет сокращения форм хищения в общем. Упрощение законодательной
регламентации, как следствие, повлечет за собой и упрощение процесса
квалификации действий, посягающих на публичные отношения в сфере
собственности. Речь сейчас нужно вести о взаимозависимости обозначенных
процессов, в рамках которых повышение числа норм неизбежно тянет за собой
усложнение правовой оценки действий, посягающих на чужую собственность.
Стоит отметить, что скептическое отношение к развитию российского
уголовного законодательства в направлении расширения пределов его
Особенной части, в том числе и вину за покушения на чужую собственность, в
уголовно-правовой концепции выражалось уже не один раз. Кроме того,
отрицательные эмоции по этому вопросу, которые обнаружили свое отражение
в современной правовой литературе, смело можно отнести к полностью
сформировавшейся и довольно аргументированной позиции, которая идет
вразрез с позицией законодателя.
В то же время единодушие, которое объединяет ученых в вопросе
отсутствия необходимости дополнительной детализации ответственности за
преступления против собственности, не может не обращать на себя внимания.
Пресыщенность анализируемой главы в ее сегодняшнем состоянии в данной
связи не вызывает каких-то колебаний, что позволяет прийти к выводу о
необходимости упорядочения ее содержания, которое должно происходить за
счет не только исключения из ее содержания вновь появившихся составов, но и
сокращения количества форм и видов ранее существовавших форм хищений.
Следующей важной проблемой остаётся отграничение кражи от присвоения
или находки, которое в соответствии с УК РФ не влечет за собой привлечение к
уголовной ответственности. При рассмотрении этой особенности учитывается,
во-первых, понятие владения имуществом и, во-вторых, разницу между
68
потерянной вещью и забытой. Ранее мы уже давали анализ основного различия,
но вопросы остаются. В разъяснения Верховного Суда говорится о том, что
брать забытые вещи равносильно краже, но как понять прямой умысел на
совершение преступления? К примеру, человек увидел телефон лежащий на
лавочке, и забрал его себе. Он будет считать это находкой, ведь активное
участия по его изъятию не принималось, а по первому требованию законного
владельца телефон был возвращен.
Лицо, пользующийся пропавшим телефонным аппаратом, как правило,
имеет позицию «нашедшего вещь» также объясняет, то, что отыскал данный
мобильный телефон, ссылаясь на нормы Гражданского кодекса РФ о
«бесхозяйной вещи» и «находке». Данное, бесспорно, порождает проблемы в
доказывании субъективной стороны состава правонарушения,
ориентированности замысла напрямую на хищение чужой собственности.
Совместно с этим действующим законодательством никак не предусмотрена
какая-либо ответственность за несоблюдение личностью, обнаружившим
предмет, возложенных на него ГК РФ обязательств согласно информированию
и возвращению утратившему ее человеку, а кроме того за сокрытие
обнаруженной им предмета. Данный недостаток в законодательстве, согласно
нашему суждению, следует ликвидировать и внедрить если не уголовную, то
административную ответственность за аналогичные действия.
В конкретной степени жесткий вид уголовной политики страны считается
фактором конкретных общественных противоречий. Нужно выделить, что
важным нюансом этого вопроса стало несоответствие вреда, который был
причинен правонарушением, и уровня его социальной угрозы.
1
Приведенные
ранее факты стали одними из мотивов включения в июле 2016 года статьи 158.1
УК РФ («Мелкое хищение»).
В настоящий период главным вопросом, содержащемся в неоднозначности
административной преюдиции в уголовном законе, является то, что при
1
Алехин В. П., Медведев С. С. Анализ последних изменений в Уголовном кодексе РФ //
Научный журнал КубГАУ. Краснодар. 2014. № 96. C 225.
69
исследовании этого учреждения главной упор совершается непосредственно на
многократное осуществление действия в варианте административного
проступка, что, в свою очередность, существенно увеличивает репрессивность.
Подобным способом, при оценке характера, а кроме того уровня социальной
угрозы действия не предусматривается непосредственно уровень социальной
угрозы субъекта данного действия. А ведь непосредственно этот подход
считается характеризующим касательно рациональности интегрирования
преюдиционных мер в уголовном праве. В данной ситуации непосредственно
лицо считается носителем показателя социальной угрозы свершенного
действия, и он же не встает на путь изменения уже после предупредительных
мер административной ответственности.
1
Следующая проблема, затрагивающая квалификации кражи – это вопрос
установления малозначительности применительно к краже. Проблема тут в том,
что в этих вариантах, если хищение происходит при присутствии
квалифицирующих признаков, предустановленных ч. 2, 3 и 4 ст. 158 УК РФ,
уголовная ответственность начинается вне зависимости от суммы украденного,
то есть и в этих вариантах, когда совокупность украденного является меньше
одной тысячи рублей. К примеру, при совершении кражи с противозаконным
вторжением в жилье либо другое здание или при совершении кражи с сумочки,
находившихся при пострадавшем. Мы рекомендуем при установлении
малозначительности также отталкиваться из минимального объема оплаты
труда, определенного законодательством, либо объема прожиточного
минимума.
Иным важным нюансом в контексте этой проблемы считается то, что в
законе проблема о повторности совершения административного нарушений
закона прописана крайне неопределенно. Осуществление вторичного
небольшого хищения в законе никак формально не установлено, подобным
способом, формируется обстановка, при которой и ч. 1 и ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ
1
Бавсун М. В., Бавсун И. Г., Тихон И. А. Административная преюдиция и перспективы ее
применения на современном этапе // Административное право и процесс. 2008. № 6. C 6.
70
возможно анализировать в качестве особенности уголовно-наказуемого деяния
ст. 158.1 УК РФ. Но одновременно же появляется проблема о степени
социальной угрозы ч.1 ст. 7.27. КоАП РФ. В качестве решения этого правового
пробела и во избежание как теоретических, так и фактических вопросов следует
определить в статье на ч. 2 ст.7.27 КоАП РФ, тем непосредственно акцентируя
на уровень социальной угрозы административного проступка.
Последующая спорная проблема, взаимосвязанная с рассматриваемой темой
– это вопрос, взаимосвязанный с отграничением краж транспортных средств от
их автоугона. Мы считаем, что статья за автоугон должна быть изъята из
Уголовного кодекса РФ, а эпизоды незаконного завладения чужим
автотранспортным средством следует характеризовать как кражу, разбой либо
грабеж, в связи с методом завладения. Присутствие в Уголовном кодексе РФ
статьи об автоугоне, по нашему мнению, противоречит как учению о составе
правонарушения, так и суждению хищения, сформировавшемуся в концепции
уголовного права и содержащемуся в примечании ко ст. 158 УК РФ.
Субъект, необоснованно овладевавший чужим автотранспортным средством
с желанием покататься, по сути, управляет чужой собственностью согласно
собственному усмотрению, поскольку автотранспортное средство
специализировано для путешествия или транспортировки грузов. Вследствие
деяния злоумышленника автомобиль необоснованно изымается из обладания
владельца и передается в обладание виновного и при данном владельцу либо
другому легитимному собственнику автотранспортного средства наносится
финансовый вред. Подобным способом, в поступках такого человека имеются
все без исключения свойства хищения.
3.2 Современные перспективы совершенствования уголовно-правовых норм за
совершение хищений
Законодательная основа, что регулирует уголовное наказание за хищения
располагается в нынешнее время в периоде формирования. Наиболее базисные
утверждения уже состоялись, другие только лишь начинают отыскивать свое
место в судебно-следственной практике и правосознании. В согласовании с
71
проведенным исследованием хотелось бы порекомендовать внести конкретные
добавления и изменения в законодательные акты РФ, которые, согласно
нашему суждению, могут помочь упорядочить трудности, образующиеся в
настоящее время в ходе использования квалификации хищений.
Мы узнали особенности современного Уголовного Кодекса, указали ряд его
положительных моментов, но также отметили и ряд недочетов. Кодекс как
систематизированный свод законов должен быть точным и кратким. Этого,
непременно, законотворцы и добьются, внося корректировки.
При квалификации преступлений нередко появляются сложности, которые
связаны с тем, что совершенное действие предусматривается несколькими
статьями УК РФ сразу. Потому закон просит уточнений и классификации.
Собственной работой мы бы желали внести несколько советов по изменению и
дополнению Уголовного Кодекса РФ по хищениям. Для начала необходимо в
примечании первом к статье 158 слова «изъятие и (или) обращение» заменить
словом «завладение», после слов «чужого имущества» добавить слова «с
целью обращения его».
Понятие «обращение» в российском языке значит присоединение изъятого
имущества к собственности виноватого (складирование, хранение) либо
использование изъятой собственностью (использование его потребительских
свойств и качеств) (обращение в пользу виновного) либо фактическая
реализация изъятого имущества другим лицам (обращение в пользу других
лиц).
Такое понимание объективной стороны хищения и этапа его окончания
никак не соответствует общепринятому и концепцией, и судебной практикой
суждению хищения, считаемое оконченным не с этапа реального обращения
(применения, реализации) имущества в выгоду виновного или других лиц, а с
этапа появления у преступника данной способности пользоваться
собственностью как своей. Непосредственно слово «завладение» включает в
себе 2 стадии: изымание имущества и настоящее владение ею. С данного этапа
хищение является окоченным. Последующее практическое обращение
72
имущества в пользу злоумышленника или других лиц лежит за рамками
объективной стороны состава преступного действия. Алчная задача при
хищении считается синонимом словосочетания «с целью обращения в пользу
виновного или иных лиц».
Следующие изменения, по нашему мнению, должны быть обращены к
первой части статьи 159, а именно к строкам «Мошенничество, то есть хищение
путем обмана». В определении мошенничества предлагается исключить
понятие «приобретение права на чужое имущество» по следующим
соображениям.
Во-первых, из-за его некорректности понятия. Право на имущество в
согласовании с гражданским нормативно-правовыми актами появляется лишь
на легитимных основаниях. Сделка, сопряженная с обманом, является
ничтожной с момента ее совершения. Из этого следует, что приобрести право
на имущество методом совершения преступного деяния нереально. Оно
остается у законного обладателя.
Во-вторых, мошенничество является одной из форм хищения.
Представление хищения дается в УК РФ. Перечень свойств хищения
установлен полным образом и не подлежит расширению. Подобного показателя
равно как получение права в собственность общее понятие хищения не
учитывает. Применение при установлении мошенничества определения
«приобретение права в имущество» совместно с применением определения
хищения считается неприемлемым, однако и в свойстве независимого
преступного действия (за рубежами хищения), к примеру, как вымогательство,
что не отвечает законодательному установлению хищения.
Предлагаем исключить и второй метод совершения мошенничества –
злоупотребление доверием, в связи с тем, что судебная практика не дает
отличия между обманом (в особенности пассивным) и злоупотребления
доверием. Она не придает самостоятельного значения такому способу
совершения мошенничества как злоупотребление доверием. А также, в
соответствии с действующим законом фактически нереально отграничить
73
мошенничество путем злоупотребления доверием от присвоения либо
растраты.
Следующим изменениям предлагаем подвергнуть ст. 160 УК РФ, а именно
изложить её как «Хищение путем злоупотребления доверием». Невзирая на
понимание присвоении и растраты, при более внимательном сравнении и
сопоставлении их признаков с главными признаками общего понятия хищения,
можно увидеть некое несоответствие между ними.
В финансовой теории и юриспруденции под присвоением подразумевается
обращение материальных благах в собственную пользу, а значит практическое
обладание, применение и распоряжение им равно как собственным
имуществом. Очевидно, то, что присваивание считается формой хищения, что
согласно своему содержанию и значению не надлежит розниться с нахождения
и значения общепринятого определения присвоения.
Как результат, присваивание вверенного виновному имущества должно
означать, что владение полностью передалось в его применение, в область его
хозяйствования. Согласно существу, при присвоении в четком согласовании с
его этимологическим смыслом должна обладать роль фактическая
осуществление цели хищения, и для того чтобы признать присваивание
оконченным преступлением, необходимо определить, что человек направил
вверенное имущество в область своего хозяйствования: привнес его в
собственную материальную массу, стал применять, получать с него выгоду.
При краже, грабеже и мошенничестве изымание и захват точно разделены от
присвоения собственности в его обыкновенном смысле.
Приведенные незаконные действия происходят в целях присвоения и
окончены с этапа реального завладения собственностью, само же присваивание
находится за рубежами составов данных правонарушений. Потому для
признания их оконченными правонарушениями не нужно, чтобы виновное лицо
использовало украденную собственность. Однако такое понимание присвоения
как формы хищения не отвечает основным свойствам единого определения
хищения.
74
При присвоении либо растрате неотъемлемым показателем злоупотребления
считаются специальные взаимоотношения доверия среди злоумышленником и
пострадавшим, обладающие под собою определенное юридическое основание.
Представляется, что непосредственно обстоятельство передачи имущества в
управление виновного (вверение) считается определенным действием доверия,
вследствие того дальнейшее присвоение (растрата) вверенного имущества, есть
одновременно злоупотребление оказанным доверием.
С этимологической точки зрения понятие «вверенное» обхватывает и то
имущество, передаваемое личному лицу (группе лиц) по соглашению хранения,
бытового проката, аренды, доставки, перевозки и иным гражданско-правовым
договорам с ним (ними). При хищении этого имущества тоже случается
злоупотребление оказанным доверием. В этих вариантах у преступников также
имеются определенные правомочия в отношении собственности и они (до
похищения) на легитимных основаниях обладают им.
В части первой статьи 158 и части первой статьи 161 исключить слова
«чужого имущества». Указание на понятие «чужое имущество» при
определении форм хищения вместе с родовым понятием хищения является
лишним, так как это словосочетание уже заложено в понятие хищения в
качестве его обязательного признака. Хищение подразумевает, что происходит
завладение чужой собственностью. В другом случае хищения не будет. При
определении формы хищения необходимо указать родовое понятие и признак,
отличающий одну форму хищения от иной (способ хищения).
Часть ч.1 ст. 162 определить как «разбой, то есть применение насилия,
опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения такого насилия, в
целях завладения чужим имуществом». Определение разбоя, данное
законодателем в ст. 162 УК РФ, является неудачным. Разбой является формой
хищения. Все формы хищения, включая разбой, характеризуются с
субъективной стороны корыстной целью.
Перемена в составе разбоя подобного показателя субъективной стороны как
цель практически вводит данный состав преступного действия за пределы