82
Исходя из этого, следует различать: исковую форму защиты права, защиту
гражданских прав в порядке особого производства в суде, административный
порядок защиты гражданских прав и специфическую, если так можно сказать,
общественно-правовую форму защиты права, свойственную характеру деятельности
общественных организаций в сфере рассмотрения гражданско-правовых споров.
Из сказанного вытекает, что проблема права на защиту - это не только
проблема материального права, но также и проблема гражданского процессуального
права. Между тем в науке советского гражданского процессуального права, а в связи
с этим также в значительной мере и в науке советского гражданского права
исследование проблемы права на защиту в общетеоретическом плане обычно
сводится к вопросу о праве на иск . При этом в решении вопроса о праве на иск
выявились весьма существенные расхождения.
Одна группа авторов исходит из единого понятия права на иск. При этом,
однако, одни авторы по существу сводят право на иск лишь к материальному
правомочию , другие придают ему исключительно процессуальное значение , тогда
как третья группа авторов предпринимает попытки объединить материально-
правовые и процессуально-правовые возможности защиты права в единое понятие
права на иск .
Другая группа авторов исходит из необходимости разграничения права на иск
в материальном смысле и права на иск в процессуальном смысле . Более того,
например, проф. М. А. Гурвич различает еще и третье понятие права на иск в
значении легитимации как права на данный конкретный иск, т. е. в том смысле,
заявлен ли иск в данном конкретном случае надлежащим или ненадлежащим с
точки зрения закона лицом .
Наконец, в литературе высказано также мнение о том, что права на иск как
такового вообще не существует. Так, В. Г. Даев при рассмотрении исковой формы
защиты права в уголовном процессе исходит из отрицания в качестве правовой
категории «права на иск», опираясь на то, что «осуществимость есть имманентное
свойство права, и конструирование каких-либо специальных правомочий на защиту
права противоречит его сущности» .
83
Эта последняя точка зрения представляется не только необоснованной, но и
практически неприемлемой. Необоснованность этой идеи очевидна, так как право на
иск, как принадлежащее управомоченному лицу правомочие, прямо закреплено
законом (ст. 16 Основ гражданского законодательства, ст. 5 Основ гражданского
судопроизводства). Вместе с тем практическая неприемлемость указанной идеи
состоит в том, что признание «осуществимости» имманентным свойством всякого
субъективного права по существу снимает вопрос о надобности его правовой
защиты вообще, подрывает принцип юридической гарантированности
предоставляемых гражданам и организациям субъективных гражданских прав.Более
того, признание «осуществимости» имманентным свойством всякого субъективного
права приводит к логическому выводу о том, что как субъективные права,
формально предоставляемые трудящимся буржуазным гражданским
законодательством, так и субъективные права, предоставляемые и гарантированные
гражданам советским гражданским законодательством, в равной мере реально
осуществимы, благодаря «имманентности» такого свойства всякому субъективному
праву. Нетрудно заметить, что такая идея в корне противоречит марксистскому
пониманию классового характера гражданского права и страдает значительной
степенью абстрактности, которая «имманентна» большинству буржуазных правовых
концепций.Вместе с тем нарушение материального субъективного права влечет за
собой возникновение материально-правового требования управомоченного лица к
правонарушителю, которое становится содержанием права на иск лишь в случаях,
когда его реализация в соответствии с законом может быть осуществлена в исковой
форме. Поэтому право на иск и есть не что иное, как возможность принудительной
реализации материально-правового требования управомоченного лица к обязанному
лицу в исковой форме.В литературе высказано множество суждений в отношении
понятия и квалификации форм защиты гражданских прав и интересов. Довольно
широкий разброс мнений по этому вопросу обусловлен прежде всего тем, что в
основе разграничения и классификации форм защиты исследователи применяют
неодинаковые критерии. Так, О.А. Красавчиков считает, что формы защиты следует
разграничивать с учетом специфики объекта и характера защищаемого права. При
84
этом он выделяет такие формы защиты, как признание права; восстановление
положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, его
нарушающих; присуждение к исполнению в натуре; прекращение или изменение
правоотношения; взыскание с лица, нарушившего право, причиненных убытков, а в
случаях, предусмотренных законом или договором, неустойки (штрафа, пени). А.А.
Добровольский и С.А. Иванова отстаивают идею об исковой и неисковой формах
защиты гражданских прав и интересов. По их мнению, "все спорные правовые
требования, подлежащие рассмотрению с соблюдением процессуальной формы
защиты права, называются исковыми, а правовые требования, подлежащие
рассмотрению без соблюдения установленной законом процессуальной формы
защиты права (например, при защите права в административном порядке), в
законодательстве и в теории вполне справедливо не называются исковыми".А.П.
Сергеев, понимая под формой защиты комплекс внутренне согласованных
организационных мероприятий по защите субъективных прав и охраняемых
законом интересов, отмечает две основные ее формы: юрисдикционную и
неюрисдикционную. Рамками юрисдикционной формы защиты охватывается
защита в судебном (общий порядок) и в административном порядке (специальный
порядок). Самостоятельная деятельность гражданина или организации по защите
гражданских прав без обращения к государственным или иным компетентным
органам квалифицируется в качестве неюрисдикционной . Вместе с тем он
высказывается против квалификации самозащиты как одного из способов защиты
гражданских прав. По его мнению, самозащита гражданских прав - это форма, а не
способ защиты.К этой позиции близка точка зрения Г.А. Свердлыка и Э.Л.
Страунинга, доказывающих существование в действующем законодательстве трех
форм защиты: судебной, административной и самозащиты . В связи с чем они
предложили п.2 ст.11 ГК РФ изложить в следующей редакции: "Защита
гражданских прав в административной форме или в форме самозащиты
осуществляется в случаях, предусмотренных законом. Действия по самозащите
гражданских прав, а также решения, принятые в административном порядке, могут
быть обжалованы в суд". Указанные авторы также предложили исключить из текста
85
ст.12 ГК РФ "Способы защиты гражданских прав" слова "самозащиты права",
поскольку, по их мнению, "самозащита является формой, а не способом защиты
нарушенных гражданских прав". На наш взгляд, Г.А. Свердлыку и Э.Л. Страунингу
удалось доказать, что самозащита действительно должна быть признана в качестве
формы защиты гражданских прав и интересов: "Учитывая, что ст.14 ГК РФ
допускает защиту нарушенных гражданских прав самостоятельно управомоченным
лицом, которое, защищая принадлежащее ему право, устанавливает фактические
обстоятельства, применяет нормы материального права, определяет способ защиты
от посягательства и принимает конкретное решение, которое само и воплощает,
вполне логично представить самозащиту как форму защиты гражданских
прав".Таким образом, защита гражданских прав и интересов может осуществляться
в трех формах: судебной, административной и самозащиты. Однако с остальными
выводами Г.А. Свердлыка и Э.Л. Страунинга в части внесения изменений в
действующее законодательство согласиться нельзя. Полагая, что в п.2 ст.11 ГК РФ
следует указать на административный порядок защиты и на самозащиту, они
фактически уравняли обе эти формы, поскольку предложили такую защиту
осуществлять в случаях, предусмотренных законом. Вместе с тем административная
форма защиты основывается на авторитете государства, власти, на государственном
принуждении. Для самозащиты это, естественно, несвойственно. Кроме того, если
административная защита возможна в случаях, предусмотренных законом, то
самозащита согласно ст.14 ГК РФ предполагается общим правилом. Никаких
ограничений в данной статье на этот счет нет. Если законодатель воспримет
предложенные поправки, то возможности самозащиты будут существенно
ограничены. Самозащита будет допускаться в случаях, предусмотренных
законом.Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг предлагают также исключить из ст.12 ГК
РФ указание на самозащиту как способ защиты гражданских прав. С нашей точки
зрения, следует изменить лишь формулировку, поскольку, видимо, имеет место
неудачная редакция нормы права. Кроме того, феномен самозащиты нельзя сводить
только к форме защиты. Дело в том, что содержание ст.14 ГК РФ более объемно (и
более сложно), чем его представляют некоторые исследователи: "Допускается
86
самозащита гражданских прав. Способы самозащиты должны быть соразмерны
нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения".
Есть необходимость еще раз отметить словосочетание "способы самозащиты".
Отсюда вытекает, что самозащите присущи свои, особые способы защиты
гражданских прав и интересов. Например, необходимая оборона, крайняя
необходимость и т. д. Кстати, Г.А Свердлык и Э.Л. Страунинг то и другое относят к
способам самозащиты прав. Следовательно, даже по их мнению, самозащита - это
не только форма, но и способ. С той лишь разницей, что в ст.12 ГК РФ есть
примерный перечень способов защиты, однако перечня способов самозащиты в
законе нет. И этот пробел следовало бы устранить. Конечно, это будут разные
способы. Поэтому примерный их перечень необходимо привести не в ст.12 ГК РФ, а
в ст.14, соответствующим образом изменив редакцию указанной нормы. Что же
касается предложения об изъятии из ст.12 ГК РФ слов "самозащиты права", то, на
наш взгляд, следовало бы их заменить более точным словосочетанием - "способов
самозащиты права".
Есть также необходимость обсудить вопрос о том, возможно ли определение
способов защиты (ст.12 ГК) и способов самозащиты (ст.14 ГК) в договорном
порядке. Статья 12 ГК РФ заканчивается указанием, что защита гражданских прав
может осуществляться иными способами, предусмотренными законом. Такое
решение представляется спорным. Следует предоставить участникам гражданского
оборота возможность устанавливать в договорном порядке иные способы защиты.
Согласно п.4 ст.421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон,
кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом
или иными правовыми актами (ст.422). В связи с этим весьма уместно
предположить, что стороны вправе указать в договоре и такие способы защиты
права, которые законом не предусмотрены, но и не запрещены. Поэтому
представляется необходимым последнее предложение ст.12 ГК РФ изложить в
следующей редакции: "Иными способами, предусмотренными законом или
договором".
87
Что касается предполагаемого перечня способов самозащиты, которые
должны быть перечислены в ст.14 ГК РФ, то было бы целесообразно указать, что
участники гражданских правоотношений вправе самостоятельно в договорном
порядке устанавливать способы самозащиты, кроме запрещенных законом.
Перечень способов защиты гражданских прав и интересов содержится в ст.12 ГК
РФ. Он не является исчерпывающим, поскольку в самой норме права говорится о
возможности защиты прав и интересов также иными способами, предусмотренными
законом. Согласно указанной норме гражданские права и интересы защищаются
путем: признания права; восстановления положения, существовавшего до
нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих
угрозу его нарушения; признания оспоримой сделки недействительной и
применения последствий ее недействительности, применения последствий
недействительности ничтожной сделки; признания недействительным акта
государственного органа или органа местного самоуправления; самозащиты права;
присуждения к исполнению обязанности в натуре; возмещения убытков; взыскания
неустойки; компенсации морального вреда; прекращения или изменения
правоотношения; неприменения судом акта государственного органа или органа
местного самоуправления, противоречащего закону.А.П. Сергеев отмечает
сомнительность научной обоснованности указанного перечня, поскольку некоторые
из способов защиты взаимно перекрывают друг друга. Одновременно он признает,
что перечень наиболее распространенных способов защиты является полезной
мерой, так как потерпевшие ориентируются на возможный инструментарий средств
защиты своих нарушенных прав, что облегчает их выбор.Однако слабость научной
обоснованности перечня должна лишь стимулировать исследователей к выяснению
природы способов защиты и их классификации. Прежде следует определиться с
содержанием самого термина "способ", поскольку в юридической литературе он
применяется несколько в ином смысле, чем его действительное (филологическое)
содержание. Если следовать С.И. Ожегову, то под способом понимаются "действия
или система действий, применяемые при исполнении какой-нибудь работы, при
осуществлении чего-нибудь". То есть под способом должна пониматься
88
определенного рода деятельность субъекта права: последовательная,
целенаправленная и т. д. Вот как А.П. Сергеев объясняет это понятие
применительно к вопросу о способе как объекте изобретения: "Способ - это
совокупность приемов, выполняемых в определенной последовательности или с
соблюдением определенных правил. Как объект изобретения способ
характеризуется технологическими средствами - наличием определенного действия
или совокупности действий, порядком выполнения таких действий
(последовательно, одновременно, в различных сочетаниях и т. п.), условиями
осуществления действий, режимом использования веществ (исходного сырья,
реагентов, катализаторов и т. д.), устройств (приспособлений, инструментов,
оборудования и т. д.), штаммов микроорганизмов и т. д.". Однако тот же самый
термин "способ" применительно к защите права А.П. Сергеев интерпретирует уже
по-другому. В частности, он утверждает, что "под способами защиты субъективных
гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры
принудительного характера, посредством которых производится восстановление
(признание) нарушенных (оспариваемых) прав и воздействие на правонарушителя".
Но в такой интерпретации это будет уже не способ защиты, а мера защиты, что не
одно и то же. Более того, формулировка способов защиты в такой интерпретации в
действительности является санкцией гражданско-правовой ответственности. Потому
что для защиты необязателен во всех случаях принудительный характер
соответствующих мер защиты, да и для обладателя субъективного права не всегда
возможно воздействовать на правонарушителя. У него другая цель - защитить
право.Отметим, что подмена термина "способ защиты" понятием "мера защиты"
допускается многими исследователями. Так, В.А. Хохлов также называет способы
защиты мерами защиты . В то же время в отношении ответственности он говорит о
ее способах, понимая при этом под способами ответственности методы, приемы ее
реализации . Однако понятие ответственности менее объемно, чем понятие защиты.
Защита полностью поглощает ответственность . Но в таком случае весьма спорно
утверждать, что сам термин "способ" должен интерпретироваться по-иному для
защиты и для ответственности. Вопрос же о том, меры или способы перечислены в
89
ст.12 ГК РФ, можно разрешить при анализе содержания указанной нормы.
Например, защита гражданских прав путем восстановления положения,
существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право
или создающих угрозу его нарушения. Здесь указывается именно на приемы
(методы) защиты. В данном случае обладатель нарушенного субъективного права
будет выполнять ряд действий в определенной последовательности и в
установленном законом порядке. В этом случае содержание такой деятельности
охватывается понятием "способ". И остальные элементы ст.12 ГК РФ представляют
собой способы, но не меры. Например, возмещение убытков - это определенная
деятельность, комплекс специальных действий. Точно так же, как и компенсация
морального вреда.
Особый интерес для дальнейшего исследования представляет самозащита
гражданских прав. Под самозащитой следует понимать осуществление
самостоятельно управомоченным лицом действий фактического и/или
юридического характера, направленных на устранение нарушений права. В статье
14 ГК РФ говорится, что способы самозащиты должны быть соразмерны
нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения.
Буквальное толкование данной нормы позволяет сделать вывод, что условием
самозащиты является факт нарушения права. Нет нарушения - невозможна и
самозащита. Необходимая оборона и крайняя необходимость - это два
самостоятельных способа самозащиты, предусмотренных специальными нормами
(ст.1066, 1067 ГК РФ). Особенность их в том, что они могут быть применимы еще
до нарушения. Во всяком случае, ст.14 ГК РФ увязывает самозащиту с уже
нарушенным правом, а не с правом, которое еще только может быть нарушено в
будущем. Об этом же свидетельствует и терминология, используемая
законодателем. В статьях 12 и 14 ГК РФ говорится именно о защите, а не об охране.
Следовательно, речь идет о самозащите, а не о самоохране, когда возможно
использование определенных приемов и мер, направленных на обеспечение каких-
либо прав в будущем.
90
Самозащита - это особый (частный) случай защиты, специфика которого
проявляется в том, что управомоченное лицо непосредственно своими действиями
может защитить нарушенное право. Даже если третье лицо будет оборонять
потерпевшего от нападения, то о самозащите можно говорить в отношении прав и
интересов обороняющегося. Что касается потерпевшего, то это не реализация им
своего права на самозащиту, а его защита. В этом случае осуществляется защита
другого субъекта. Поэтому представляется спорным утверждение Г.А. Свердлыка и
Э.Л. Страунинга, что деятельность в форме патронажа следует также относить к
самозащите прав подопечного .
Действительно, согласно п.1 ст.41 ГК РФ по просьбе совершеннолетнего
дееспособного гражданина, который по состоянию здоровья не может
самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности, над
ним может быть установлено попечительство в форме патронажа. Деятельность
попечителя в данном случае нельзя относить к самозащите даже в широком смысле
этого слова. Это не что иное, как защита попечителем интересов подопечного. Здесь
нельзя говорить о самозащите также и потому, что гражданин обращается в
компетентный орган - орган опеки и попечительства. Дифференциация самозащиты
на самозащиту в узком и в широком смысле лишь затрудняет исследование сути
данного феномена. Возник вопрос о квалификации отношений, когда
управомоченное лицо призывает третьи лица к оказанию ему помощи при
осуществлении самозащиты нарушенных прав. М. Селезнев в этой связи привел
следующий пример. Гражданин К. в течение двух лет ожидал от С. исполнения
вступившего в законную силу судебного решения, согласно которому последний
был обязан передвинуть изгородь и устранить препятствия в пользовании
земельным участком. Не дождавшись от С. реализации судебного решения, К.
обратился к знакомым и с их помощью перенес изгородь . Анализируя данное дело,
Г.А. Свердлык и Э.Л.Страунинг высказали мнение, что "в случае невозможности
самостоятельной защиты своих гражданских прав потерпевшей стороной, она может
обратиться за помощью в осуществлении права на самозащиту к другим лицам (то
есть прибегнуть к так называемой товарищеской взаимопомощи)" .
91
Однако здесь возникает вопрос о возможности квалификации подобных
действий в качестве самозащиты, предусмотренной ст.14 ГК РФ. Иначе говоря,
можно ли рассматривать как самозащиту исполнение решения суда потерпевшим
(кредитором) своими силами и средствами? Нет, нельзя. Уже отмечалось, что
самозащита может осуществляться лишь управомоченным лицом. Данная
управомоченность простирается до момента, с которого можно утверждать о
произвольном вмешательстве в частные дела. Согласно п.1 ст.1 ГК РФ в качестве
одного из основных начал гражданского законодательства установлено правило о
недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. На наш
взгляд, произвольное вмешательство является пределом самозащиты.Для
исполнения решения суда существуют специальные органы. Порядок их исполнения
жестко регламентирован законодательством. Исполнение решения суда кредитором
вопреки установленному порядку следует квалифицировать как произвольное
вмешательство в частные дела.В юридической литературе высказывались различные
суждения о сфере реализации права на самозащиту. Так, В.П. Грибанов, В.А.
Рясенцев утверждали, что самозащита допускается во внедоговорных отношениях .
М.И. Брагинский, Н. И. Клейн полагают, что она возможна во внедоговорных
отношениях и в некотором объеме - в договорных отношениях . Позиция Г.Я.
Стоякина такова, что самозащита допустима только в договорных отношениях .
Наконец, Ю.Г. Басин обосновал мнение о возможности самозащиты как во
внедоговорных, так и в договорных отношениях. Содержание ст.12 и 14 ГК РФ не
дает повода для сомнения в возможности самозащиты как во внедоговорных, так и в
договорных отношениях. Другое дело, что возникает вопрос о специфике
самозащиты в тех и других отношениях. Очевидно, что во внедоговорных
отношениях самозащита может осуществляться преимущественно фактическими
действиями (например, необходимая оборона). В договорных отношениях на
первый план выступают юридические действия управомоченного лица. Например,
отказ от исполнения договора (ст.463, 484, 523 и др.); отказ от товара (ст.464, 466,
468 и др.). Однако в договорных отношениях не исключается самозащита и
посредством фактических действий управомоченной стороны. Например,