59
что это укрепление не повод для оптимизма, а лишь свидетельство очередного
раунда нестабильности на валютном рынке. Многие государственные
чиновники, экономисты, представители бизнеса практически единогласны в
том, что колебания курса, его нестабильность, или, как говорят экономисты,
высокая волатильность, — это даже хуже, чем просто ослабление рубля.
«Волатильность курса, неустойчивость приводит к ассиметричному
одностороннему инфляционному влиянию на внутренние цены», считает
первый зампред Банка России Дмитрий Тулин. Я полностью с ним согласна,
т.к. сейчас рублю больше необходима стабилизация, чем укрепление.
В стабилизации курса рубля ведущую роль играет Центральный банк.
Именно он имеет массу возможностей влиять на курс национальной валюты.
ЦБ может делать это косвенно, например, изменяя ставку, или прямо —
совершая операции на валютном рынке. Конечно оперативность этих
инструментов разная. Менять ставку ежедневно или даже ежемесячно —
невозможно или проблематично. В то же время операции на открытом рынке
могут изменяться ежедневно как по объему, так и по направлению. При этом
важно понимать, что возможности прямого воздействия на курс национальной
валюты через операции на открытом рынке коренным образом различаются в
случае необходимости укрепления рубля — и его ослабления. Соответственно
и позиции ЦБ в его борьбе против стихии рынка могут быть сильными (легко
защищаемыми) и слабыми (уязвимыми).
Если рыночные силы пытаются ослабить рубль, а Центральный банк
борется с этим путем интервенций, то его позиция в этом случае слабая.
Ресурсы для интервенций, т.е. золотовалютные резервы, ограничены. К тому же
на экономику страны такие интервенции действуют негативно, поскольку из
экономики изымается рублевая денежная масса, а это сокращает совокупный
спрос.
Если рыночные силы пытаются укрепить рубль, а Центральный банк
борется с укреплением, то его позиция, наоборот, сильная. Ресурсы ЦБ в этом
случае можно считать безграничными, т.к. требуются рубли, эмиссия которых