64
насколько известно, ее можно будет использовать в расчетах между странами
ЕАЭС.
У Китая давно развита собственная платежная система China
UnionPay (CUP), она же единственная. Многие межгосударственные расчеты
в рознице идут по платежным картам – это тенденции современной
экономики. Но если раньше использовались пять-шесть основных
контролируемых Западом систем, то появление у РФ "Мира" все
кардинально меняет. Переход на национальные системы станет революцией
для РФ и Китая
1
.
Однако, в конце 2018 года стало известно, что Россия и Китай
отложили идею подписать соглашение о взаиморасчетах в нацвалютах.
Между тем Россия и Китай начали подготовку межправительственные
соглашения по проведению расчетов в нацвалютах. Проект меморандума уже
готов, стороны договорились в рамках рабочей группы доработать проект к
подписанию. Речь идет не только о расчетах, но и о клиринговых операциях
в нацвалютах. Страны договорились вести переговоры по линии
центробанков и Минкоммерции Китая и Минфина России. Расчеты с Китаем
в нацвалютах растут, в юанях больше расчеты, чем в рублях. Поэтому в
России заинтересованы в условиях всех ограничений в прямых расчетах без
всяких посредников. Российские банки могут открывать специальные
корсчета, и они открыты, и напрямую рассчитываться по контрактам. Самое
оказалось быстрое, безрисковое мероприятие. России это выгодно, выгодно
бизнесу. Рублевые счета в китайских банках, юаневые счета в российских
банках.
Решение Китая отказаться — в рамках политики стратегического
компромисса с Вашингтоном — от перехода в расчеты в национальных
валютах с Россией стало тяжелым ударом по идее дедолларизации. Рост
товарооборота с КНР рассматривался как стратегический ресурс,
свидетельствовавший об успешности заявленного курса на «разворот на
Восток», а дедолларизация, даже частичная, была бы важным политическим
65
свидетельством правильности модели, когда дедолларизация становилась бы
дополнением политического сближения государств.
Расчеты, что Китай — с учетом его экономической зависимости от
Вашингтона и встроенности значительной части китайской элиты в
американоцентричную финансовую систему — станет союзником России в
важнейшем геоэкономическом проекте, не учитывали не только
ограниченности китайских геоэкономических возможностей, но и
усложняющейся внутриполитической обстановки в КНР. Китай в обозримой
перспективе не будет обладать достаточной «свободой рук» в финансовой
сфере, чтобы на политическом уровне обозначать конкурентные по
отношению к США проекты
1
.
Поведение Китая, диктуемое краткосрочной экономической логикой и
стремлением сохранить существующую систему доллароцентричной
мировой экономики, согласившись даже с среднесрочно невыгодной для себя
ее архитектурой, подвигают к выводу, что политический потенциал идеи
дедолларизации исчерпан. Далее дедолларизация может продвигаться в
рамках чисто экономических механизмов и логики среднесрочной
коммерческой выгодности бездолларовых систем. В процессе
дедолларизации интересы России и Китая во многом противоположны.
Пекин, похоже, принял решение о реализации в среднесрочной перспективе
собственных планов создания дедолларизированного финансово-
инвестиционного пространства как минимум в части Евразии с ориентацией
на китайские модели расчетной и инвестиционной деятельности и
разрабатываемые в КНР новые форматы виртуальных финансовых
коммуникаций. Любое соглашение с Россией о совместных действиях по
дедолларизации означало бы сокращение свободы рук Пекина в
инвестиционном поглощении относительно слабых финансовых систем стран
Центральной Азии, а на следующем этапе — и части стран
Среднего Востока
1
.
66
Стоит ожидать активизации китайских усилий по противодействию
планам России по частичной дедолларизации торговых расчетов в ЕАЭС.
Оно может осуществляться с использованием политических инструментов,
становясь с операционной точки зрения частью усилий по перехвату у
американцев инициативы в экономическом влиянии в регионе в условиях
объективного «отката» экономического влияния Москвы. Постсоветское
пространство — один из немногих географических сегментов мировой
экономики, где КНР сможет конкурировать с США в финансовой сфере. Но
только за счет ослабления присутствия России.
Неготовность Китая переходить с Россией на расчеты в национальных
валютах не снимает со среднесрочной «повестки дня» вопроса о механизмах
взаиморасчетов и обеспечения инвестиций. Дедолларизация становится
объективной, реальной экономической потребностью и для России, и для
стран, пытающихся осуществить промышленную модернизацию.
С учетом амплитуды колебаний на товарных и финансовых рынках
глобальная экономика или уже вошла, или находится на ближних подступах
к периоду слабоконтролируемой манипулятивности, обеспечиваемой в том
числе глобализированным характером долларовой системы расчетов.
Дедолларизация не является просто избавлением от доминирования
доллара в международных и региональных расчетах. Дедолларизация
является процессом вывода значимых сегментов региональных и
трансрегиональных экономик или специфических экономических
операционных пространств из американоцентричной валютно-финансовой
системы, включая вывод из пространства американского регулирующего
законодательства, являющегося уже не просто основой глобального
финансового законодательства, но начинающего заменять международное
право. В этих условиях надо понимать: задача дедолларизации становится не
столько технологической или даже экономической, но политической. Более
того, она может быть решена только в рамках целостной и комплексной
стратегии, а не тактики и пропаганды, как было в 2017—2018 годах
1
.
67
Осуществлявшийся подход решал лишь проблему устойчивости к
манипуляциям, да и то только технологического плана. Для политических
манипуляций на международном уровне в рамках более комплексной
системы модель дедолларизации, продвигаемая Россией в последние два
года, была более чем уязвима, что и доказало поведение КНР под давлением
со стороны США. Создавалось впечатление, что дедолларизация для России,
как и для Китая, является имитационным процессом, направленным на то,
чтобы создать дополнительные возможности давления на США, принуждая
те к компромиссу. Но, в отличие от Китая, который, конечно, испытывает
трудности во взаимодействии США, но не ограничен в доступе к
инвестресурсам, Россия действует во все более и более стесненных
финансовых и инвестиционных условиях, когда дедолларизация становится
важнейшей операционной потребностью.
Российские экономические власти допустили главную стратегическую
ошибку, считая, что успешная дедолларизация возможна в рамках
существующей архитектуры глобальных финансов. Ошибочной была не сама
концепция дедолларизации, а главная линия ее реализации: дедолларизация
двусторонних торговых взаиморасчетов. Переход на расчеты в национальных
валютах относительно легко осуществим, не требовал дополнительной
инфраструктуры и давал возможность пропагандистски поддерживать тему.
Но в среднесрочной перспективе расчеты в национальных валютах прорывом
быть не могут. Основанные на них системы «приглашают» конкурентов к
использованию внутренних экономических уязвимостей для оказания
давления, например через манипулирование финансовым рынком
1
.
Как правило, соглашения о двусторонних валютных свопах
заключаются на относительно небольшие суммы. Классический пример —
декабрьское соглашение 2018 года Индии с ОАЭ о бездолларовом валютном
свопе на менее чем $500 млн, что в какой-то мере является резервным
инструментом на случай возникновения форс-мажоров. Эта практика будет
расширяться с учетом нарастающего недоверия к долларовой финансовой
68
системе. Но полный перевод торгово-инвестиционных отношений между
крупными странами в «своповый» режим, естественно, невозможен. Хотя
современные технологии финансовых коммуникаций дают возможность
рассматривать более сложные формы валютных свопов, в частности
многосторонние, но это в любом случае будет частью не корпоративных, а
межгосударственных отношений.
Двусторонние форматы расчетов в национальных валютах являются
архаическими и чисто расчетными механизмами, где недоступны
многосторонность расчетов и клиринговое реинвестирование. Не
учитывается прогресс в развитии новых форматов и технологий финансовых
коммуникаций, произошедший за последние годы. Наконец, в системах
двусторонних расчетов неизбежно проявились бы все риски, связанные с
асимметриями национальных экономик.
Если бы Китай согласился перейти в торговле с Россией на расчеты в
национальных валютах, это означало бы в среднесрочной (3-5 лет)
перспективе превращение российской финансовой системы в придаток
китайской. Хотя бы в силу разницы инвестиционных и инфраструктурных
потенциалов. Это означало бы частичную утрату национального
суверенитета и создание серьезных новых механизмов вывода финансовых
ресурсов из России.
В условиях сохранения глобальности финансовой системы и
проявления в полной мере глобальной финансово-инвестиционной
взаимозависимости привлекательность взаиморасчетов в национальных
валютах будет снижаться и дальше, особенно учитывая, что, осознавая
важность «китайского прецедента», США станут оказывать усиленное
давление на потенциальных участников подобных систем. Чтобы
стимулировать развитие такой расчетной системы, нужно выйти на
принципиально новый уровень привлекательности, а это в имеющихся
ограничениях крайне сложно. Компенсировать здесь можно только
созданием устойчивой системы перекрестных взаимных инвестиций за счет
69
прибыли, получаемой от взаимной торговли, но для этого требуется
принципиально более высокий уровень взаимного доверия и интеграции.
Такого уровня доверия у России никогда не будет с КНР, учитывая глубину
китайско-американских отношений, но он вполне достижим в отношениях с
целым рядом других стран
1
.
С точки зрения накопления опыта создание двусторонних форматов и
связанных с ними двусторонних же торгово-инвестиционных пространств,
где доллара как расчетной и «буферной» единицы не существует, является
важным. Но это направление на нынешнем этапе развития процессов
дедолларизации останется вспомогательным.
Ключевым направлением развития должна стать секторальная
дедолларизация, формирование отраслевых экономических пространств, в
которых не только доллар будет являться единственной расчетной единицей,
а и российской рубль. Отраслевой характер пространства в данном случае не
является принципиально важным, равно как первоначальный
масштаб пространства.
Ключевым фактором дедолларизации и расчетов за рубль могло бы
стать разрушение системы долларовых расчетов за нефть, что становится
вполне реальным с учетом внутреннего кризиса в Саудовской Аравии,
главной опоры США в ОПЕК, а также превращения США в
нефтеэкспортирующее государство. Хотя эта перспектива и возникнет,
вероятно, только после 2020—2022 годов при отсутствии серьезных форс-
мажоров в России.
Ограничителем возможностей практической дедолларизации остается
отсутствие для нее инфраструктуры. Такая инфраструктура — не только
расчетно-инвестиционные центры, сориентированные на бездолларовый
клиринговый оборот и формирование «пакетов», адекватных современному
состоянию глобальной экономики инвестиционных инструментов, но и
создание экономического, первоначально, естественно, торгового
пространства для таких операций
1
. В торгово-инвестиционных предложениях
70
России должны появиться товарные и сервисные позиции,
предоставляемые либо за национальную валюту (рубль или его
усовершенствованный вариант для международных расчетов, что допустимо
с учетом санкционной ситуации, но будет тяжелым политическим выбором),
либо за иной эквивалент (золото, но возможны и иные варианты товарного
резервирования). Ключевым инструментом развития процессов
дедолларизации должна была стать политика России в ЕАЭС. Но здесь
наблюдается системная стагнация и резкое падение интереса Москвы к
качественному углублению сотрудничества со странами постсоветского
пространства. Пока дедолларизация в рамках ЕАЭС даже на уровне
модельного апробирования механизмов выглядит маловероятной.
Дедолларизация могла бы развиваться за счет рисковых финансов,
потенциально легализуемых и эффективно реинвестируемых как в
российскую экономику, так и в те сегменты экономических пространств
других стран и регионов, где Россия имеет определенное влияние. Например,
в торговле углеводородами, где сформировался большой объем «серого»
капитала, и США явно пожелают поставить его под контроль.
Инициативы по дедолларизации поспособствуют расширению
объемов несырьевого экспорта. Сложнее будет перевести в национальную
валюту экспорт российского сырья, где ценообразование традиционно
привязано к доллару.
Другая крупная статья российского экспорта — поставки оружия.
Сейчас оружейные контракты с Россией по-прежнему предусматривают
оплату в долларах США, но Россия и Индия обсуждают возможность
альтернативных платежей, например с привязкой к сингапурскому доллару.
Россия в контексте дедолларизации должна не просто проявлять
осторожность и стремиться к постепенному развитию процессов, не
рассчитывая на быстрые «прорывы», для чего нет ни экономического
потенциала, ни достаточного операционного пространства, ни политической
воли. Россия должна стремиться к постепенному и минимально публичному
71
созданию бездолларовых экономических операционных пространств. России
нужна не дедолларизация как таковая, а создание защищенного от
манипуляций доступа к максимально широкому кругу источников
инвестиций и оборотного капитала. Механизмы и форматы дедолларизации
будут лишь буферным инструментом частичной легализации и безопасного
реинвестирования получаемых инвестресурсов. России вряд ли стоит идти в
«авангарде» процесса. Лидерство вряд ли возможно в силу «веса» России в
мировой торговле и специфики российского экспорта. Но Россия должна
понимать специфику развития процессов дедолларизации по всем уровням и
направлениям и создать для ключевых из них собственные форматы и
инвестиционные продукты, а также соответствующую инфраструктуру.
В 2018 году Правительством России был предложен план
дедолларизации экономики. Экспортеров, которые будут рассчитываться в
рублях, ждут преференции и послабления. Например, ускоренный возврат
НДС и отмена обязательной репатриации части выручки
1
.
Окончательная версия плана дедолларизации оказалась засекречена.
Формально на документе стоит гриф “Для служебного пользования”, но по
факту это значит, что посторонний ознакомиться с ним не может.
1. До тех пор, пока финальную версию плана дедолларизации не
засекретили, было известно, что в нем содержатся такие
нововведения:
2. Перевод внешних расчетов российских экспортеров на рубли и
другие валюты (например, с Китаем можно торговать при
помощи юаней).
3. Перерегистрация крупнейших российских компаний из офшоров
в юрисдикцию РФ.
4. Перевод размещения еврооблигаций на российскую площадку.
5. Стимулирование эмитентов с листингом на иностранных биржах
к переходу на Московскую биржу
72
6. Создание российского централизованного клиринга драгоценных
металлов.
Либерализация валютного контроля и дедолларизация балансов банков
ускорит переход РФ на расчеты в нацвалюте.
3.2 Оценка перспектив достижения отечественной валютой
статуса международной
В международной практике, для того чтобы стать мировой валютой,
предпочтение отдается тем валютам, операции с которыми (включая
долгосрочное владение) позволяют бизнесу и государствам минимизировать
издержки и риски. Однако шансы на реальную интернационализацию имеют
лишь немногие денежные единицы, отвечающие следующим критериям.
— Доступность и распространенность валюты. Имеется в виду размер
и открытость экономики, где она используется, объемы, структура и
разветвленность торговых и финансово-инвестиционных потоков.
— Макроэкономическая стабильность, то есть устойчивость
экономического развития, умеренная инфляция, низкая волатильность
процентных ставок и обменного курса.
— Качество регулирования. Это прозрачность и предсказуемость
денежно-кредитной политики, плавающий курс валюты, либерализация
торговых и капитальных операций.
— Уровень развития финансовых рынков, включая денежный,
фондовый и рынок государственных ценных бумаг, а также срочных
контрактов и иных производных финансовых инструментов, надежность
рыночной инфраструктуры и институтов финансового посредничества и пр.
— Геополитическое влияние государства-эмитента.
То есть для интернационализации валют существуют как
объективные, так и регуляторные предпосылки. Одна группа факторов задает
потенциальную рамку для международного использования той или иной
73
денежной единицы, вторая играет стимулирующую или, напротив,
ограничивающую роль в реализации ее потенциала. Помимо всего прочего,
существует немалая инерция — утверждение какой-либо валюты в качестве
резервной требует длительного времени и/или серьезного шока для
устойчивого изменения предпочтений.
Перспективы рубля
Если анализировать профиль привлекательности рубля, то видно, что и
для него одновременно существуют факторы в поддержку
интернационализации и ограничения, препятствующие его влиянию.
Поддерживающие факторы — это размер российской экономики,
значительные объемы экспорта, разветвленные связи с соседними
государствами, переход к таргетированию инфляции и ее стабилизация.
Ограничения — это сырьевая зависимость, богатая история дефолтов и
валютных кризисов, деградация и падение ликвидности национальных
финансовых рынков, а также действие режима санкций и сокращение зоны
геополитического влияния за последние годы.
С учетом всех перечисленных обстоятельств расчетная роль рубля не
представляется малой. Согласно данным Банка России, по итогам III
квартала 2018 года доля рубля в совокупных трансграничных операциях
физических лиц находилась на максимумах последних лет и составляла
20,1% (для поступлений) и 22,9% (для перечисленных средств)
соответственно. Доля рубля в поступлениях и перечислениях по
внешнеторговым договорам в первой половине 2018 года была так же высока
(13,1% и 30,2% соответственно), хотя и демонстрирует тенденцию к
снижению.
Вопрос о будущей роли национальной валюты должен рассматриваться
не в нормативном ключе, а в тесной увязке с состоянием российской
экономики, ее реальным местом в глобальном хозяйстве, перспективами
развития внешнеэкономических связей, а также структурой и динамикой
внешнего спроса на российскую валюту. Попытки административного