64
В 1959 году Каннский кинофестиваль открылся фильмом Франсуа
Трюффо “Четыреста ударов”. [Cлайд 2] Режиссерский дебют принес 27-летнему
постановщику приз за режиссуру, а французское кино получило нового героя и
даже больше. На экране трудный подросток Антуанель не находил общий язык
ни со своими родителями, ни с учителями в школе. Проступки, наказания,
проступки, снова наказания — в ходе серии проделок он оказывался в
исправительном учреждении, но в финале сбегал и оттуда. Бунтарская по сюжету
картина была столь же бунтарской технически — непривычно свободная камера,
много импровизации, живые уличные съемки, 14-летний актер в главной роли.
И эта смелая работа была первой в целой череде фильмов, которым предстояло
перевернуть принятые представления о том как нужно снимать кино.
Примечательно, что Трюффо не был режиссером. По крайней мере, до
“Четырехсот ударов”, а был молодым кинокритиком французского журнала
“Cahiers du Cinéma”, что значит “Кинематографические тетради”. Это
французский журнал о кино, основанный в 1951 году Андре Безеном, Жаком
Дониоль-Валькрозом и Жозефом-Мари Ло Дюка. [Cлайд 3] Здесь следует
перейти к положению об онтологическом реализме кино. [Слайд 4] Это
положение часто называют тезисом Андре Базена, оно же имеет и другие
названия — «комплекс мумии» или «теория мумии». В XX веке кинокритик и
теоретик кино Андре Базен, опираясь в первую очередь на метафизическую
функцию кино, говорил о том, что реальность и кинематограф находятся в
«довольно интересных взаимоотношениях» — субъективная реальность часто
замещается кинематографической, то есть кино как бы «мумифицирует»
действительность. Согласно Базену реальность — это и есть то, что мы видим
через полотно экрана. Ему претила идея разделение кино на документальное и
художественное, по Базену кинематограф един — это «некая альтернативная
реальность». Эти принципы позже подхватит Жан-Люк Годар, говоря о том, что
кино как бы снимает смерть за работой, то есть кинематограф сильнее всех
отражает необратимость и бескомпромиссность времени. Рассуждения Базена,