74
которой посредством издания Закона N 233-ФЗ законодатель предложил
системе правоприменения довольно эффективные механизмы
противостояния информационному гринмейлу
1
.
Среди новелл прежде всего необходимо отметить появление еще
одного режима доступа к информации для акционеров, владеющих пакетом
от 1 до 25% голосующих акций общества. Они вправе требовать
предоставления протоколов заседаний совета директоров, запрашивать
информацию, касающуюся экстраординарных сделок
2
, а также отчеты
оценщиков в отношении данной категории сделок. С появлением этого
списка также не в пользу акционеров окончательно решен вопрос о
предоставлении им гражданско-правовых договоров. До недавнего времени
вопрос о предоставлении акционерам указанных договоров решался
посредством все того же информационного письма N 144, п. 16 которого не
относил данные документы к числу документов бухгалтерского учета, а п. 15
предусматривал выдачу расписки в том случае, если данный договор
содержал конфиденциальную информацию о деятельности общества. Однако
в 2017 г. Верховный Суд РФ с разницей в неделю высказал две диаметрально
противоположные позиции. В Определении от 13 апреля 2017 г. N 304-АД16-
18025
3
суд, ссылаясь в том числе на п. 16 информационного письма N 144,
подтвердил, что гражданско-правовые договоры и соглашения к ним не
относятся к документам бухгалтерского учета и, следовательно, подлежат
предоставлению акционерам, владеющим менее 25% голосующих акций
1
Осипенко О.В. Информационные права акционеров: новеллы корпоративного
законодательства // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2018. N 1. С. 50
- 61.
2
Отметим, что в соответствии с подп. 12 п. 2 ст. 50 Федерального закона от 8 февраля 1998
г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785) в
редакции Закона N 233-ФЗ участники общества с ограниченной ответственностью вправе
запрашивать информацию по крупным сделкам и сделкам, в совершении которых имеется
заинтересованность.
3
Определение Верховного Суда РФ от 13 апреля 2017 г. N 304-АД16-18025 по делу N
А27-24006/2015 // СПС "КонсультантПлюс".
75
общества, а уже в Определении от 25 апреля 2017 г. N 306-АД16-17822
1
указал, что гражданско-правовые договоры относятся к документам
бухгалтерского учета, поскольку являются первичными учетными
документами по движению денежных средств, и на их основании происходит
отражение в регистрах бухгалтерского учета информации о виде, размере и
сроках исполнения обязательств.
В отношении гарантий прав акционеров необходимо отметить
следующее. Во-первых, новым Законом отменено существовавшее ранее
правило об отсутствии необходимости раскрытия целей и мотивов, которыми
руководствуются акционеры при запросе определенной информации об
обществе. Кроме случаев, установленных законом либо свидетельствующих
о злоупотреблении правом со стороны акционера, общество было не вправе
отказать последнему в предоставлении запрашиваемой информации. Теперь
в соответствии с подп. 4 п. 8 ст. 91 Закона N 208-ФЗ акционер обязан
указывать деловую цель, разумность которой будет определяться самим
обществом.
Во-вторых, ранее в силу п. 5 информационного письма N 144 не могло
быть ограничено право участника общества требовать предоставления
документов, не относящихся к периоду деятельности общества, в течение
которого лицо не являлось участником этого общества. Подобный подход
подтверждался и судебной практикой. Так, например, в Постановлении ВС
РФ от 27 июня 2016 г. N 307-АД16-4281
2
было прямо указано, что с момента
приобретения статуса участника хозяйственного общества лицо может
требовать предоставления документов общества независимо от даты
составления этих документов. В новой редакции Закона N 208-ФЗ ситуация,
1
Определение Верховного Суда РФ от 25 апреля 2017 г. N 306-АД16-17822 по делу N
А57-30087/2015 // СПС "КонсультантПлюс". Примечательно, что данное Определение в
дальнейшем вошло в Обзор судебной практики Верховного Суда РФ N 3 (2017) (утв.
Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017). См.: пункт 30 Обзора судебной практики
Верховного Суда РФ N 3 (2017) // СПС "КонсультантПлюс".
2
Постановление Верховного Суда РФ от 27 июня 2016 г. N 307-АД16-4281 по делу N А21-
1512/2015 // СПС "КонсультантПлюс".
76
при которой лицо требует предоставления ему документов, не относящихся к
периоду владения акциями общества, служит законным основанием для
отказа в предоставлении запрашиваемых документов (подп. 6 п. 8 ст. 91
Закона N 208-ФЗ). Более того, указанные ограничения являются общими, т.е.
распространяются на всех акционеров, вне зависимости от размера
принадлежащего им пакета акций общества.
Подобные примеры можно продолжать. Однако все они будут являться
свидетельством поспешных, порой даже хаотичных действий законодателя,
благодаря которым произошло значительное смещение баланса интересов в
сторону акционерного общества. Это выразилось в повышении закрытости и
непрозрачности деятельности корпорации, а также в значительном
ущемлении законно принадлежащего акционеру права на получение
информации о деятельности общества.
Справедливости ради необходимо отметить, что подобный подход к
праву на информацию прослеживается и в корпоративном законодательстве
США. Так, в соответствии с законодательством ряда штатов акционеры
имеют право на получение некоторой информации о деятельности
корпорации, объем которого невелик
1
. Во многих штатах, включая штат
Делавэр, у акционеров нет никакого общего права на информацию, только
определенные конкретные правомочия. Например, по общему правилу
акционеры вправе получать доступ к бухгалтерским книгам и отчетности
корпорации. Однако это право не является столь значимым, как это может
показаться. На акционеров возлагается "весьма существенное"
2
бремя
доказывания надлежащей цели. Более того, они имеют право на проверку
только основных документов, таких как устав, локальные нормативные акты,
протоколы заседаний совета директоров и список акционеров в реестре
компании. Акционеры должны обосновать правомерность запроса
дополнительной информации.
1
См. подробнее: Velasco J. The Fundamental Rights of the Shareholders // Notre Dame Law
School. 2006. Vol. 40. P. 409 - 467.
2
Ibid. P. 420.
77
По общему правилу закон штата действительно устанавливает
обязанность совета директоров по раскрытию информации, запрашиваемой
акционером. Однако такая обязанность по раскрытию выполнима только на
основании критерия существенности информации: нарушение обязанности
будет признано только в том случае, если бездействие или неточность
предоставленной информации признаются существенными. Таким образом,
законодательством не предусмотрено строгой ответственности за
ненадлежащее раскрытие.
Основные права акционеров публичных корпораций на информацию
закреплены в федеральном законодательстве о ценных бумагах. В частности,
Закон о ценных бумагах 1933 г. и Закон о торговле ценными бумагами 1934
г. образуют тщательно продуманную структуру постоянного обязательного
раскрытия информации по всем направлениям деятельности компании.
Получение данной информации расширяет возможности акционеров по
защите их имущественных интересов и права на контроль. Однако
федеральное законодательство о ценных бумагах применяется только к
публичным корпорациям. Акционеры небольших, частных корпораций
отсылаются к законодательству о раскрытии информации соответствующего
штата.
Совершенно иного подхода придерживается немецкий законодатель.
Как само право на информацию, так и случаи его ограничения четко
закреплены законом. Причем перечень оснований для отказа в
предоставлении информации является исчерпывающим и включает
достаточно серьезные основания и последствия. Например, правление вправе
отказать в информации, если ее предоставление способно нанести
значительный ущерб обществу или связанному предприятию либо если,
предоставляя информацию, правление совершило бы уголовно наказуемое
деяние. Основаниями для отказа служат принадлежность информации к
методам составления баланса и оценки, а также ее связанность с
78
налогообложением или размером отдельных налогов
1
. Акционерным
законодательством Германии также предусмотрена судебная защита права
акционера на информацию (§ 132 Закона об акционерных обществах).
В заключение хотелось бы отметить следующее.
Очевидно, что ограничение права не является самоцелью. В ряде
случаев ограничение права лица выступает в качестве ответа правопорядка
на совершенное данным лицом правонарушение. Примером может служить
отказ в защите права, предусмотренный ст. 10 ГК РФ, или возможность
исключения из общества с ограниченной ответственностью участника,
который грубо нарушает свои обязанности либо своими действиями
(бездействием) существенно затрудняет или делает невозможной
деятельность общества, установленную ст. 10 Федерального закона от 8
февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"
2
.
В иных случаях ограничение права осуществляется либо в целях защиты
публичных интересов (ряд норм природоохранного, экологического,
земельного законодательства), либо в силу прямого указания закона
(институт ограниченных вещных прав). Наконец, в третьем случае
ограничение права выступает в качестве средства обеспечения интересов
определенных участников правоотношений. Именно в этом, последнем
качестве и проявляется ограничение принадлежащего субъекту
корпоративных правоотношений права на получение информации о
деятельности общества.
Очевидно также и то, что доступ к информации не может быть
бесконтрольным. И в этой связи последовательное ограничение права на
информацию представлялось необходимым и разумным, поскольку
обеспечивало не только соблюдение баланса законных интересов сторон, но
и защищало акционерное общество от ряда злоупотреблений, которые
1
Торговое уложение Германии. Закон об акционерных обществах. Закон об обществах с
ограниченной ответственностью. Закон о производственных и хозяйственных
кооперативах. С. 338.
2
Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной
ответственностью" // СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785.
79
возможны со стороны миноритарных акционеров. Существовавшие до
недавнего времени условия получения информации носили объективный
характер - доступ к той или иной информации и документам варьировался в
зависимости от принадлежащего лицу пакета голосующих акций общества.
Чем больше акций, тем более широкий доступ открывался акционеру. О
стройности конструкции в свете принятых Законом N 223-ФЗ поправок
говорить, к сожалению, не приходится. И одна из центральных проблем -
появление субъективного критерия - деловой цели, при отсутствии которой
общество вправе отказать акционеру в предоставлении той или иной
информации. Ситуация усугубляется тем, что наличие и обоснованность этой
цели определяют само общество, которое может быть не заинтересовано в
предоставлении акционеру запрашиваемой информации и документов. В
этой связи нельзя не вспомнить выдающегося цивилиста И.А. Покровского,
который в своей работе приводил два ставших уже хрестоматийными
примера подобного рода норм. В первом случае он метко окрестил § 826 ГГУ
в качестве "короля-параграфа"
1
, а во втором - предостерег от неразумного
увлечения "каучуковыми нормами", имея в виду, в частности, и положения о
злоупотреблении правом
2
. Отметим, что именно по этой причине Е.А.
Суханов предлагал в свое время вообще отказаться от ст. 10 ГК РФ
3
.
Появление в законе еще одного субъективного оценочного понятия -
деловой цели только пополнит ряды такого рода "каучуковых норм". Что это
такое? Каковы критерии ее определения? Какую цель можно считать
разумной, а какую нет? Ответы на эти вопросы мы, скорее всего, получим в
судебной практике, которая, как представляется, будет достаточно
обширной. Ведь ставить осуществление права на информацию в зависимость
от субъективного критерия, достаточность и правомерность которого
1
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 6-е изд., стереотип. М.:
Статут, 2017. С. 277.
2
Там же. С. 118.
3
Право.ru. Круглый стол, посвященный снятию корпоративной вуали. URL:
pravo.ru/review/view/70451.
80
определяются одной из сторон правоотношения, по меньшей мере
неразумно.
Еще одной сомнительной новеллой является уже упоминавшийся подп.
6 п. 8 ст. 91 Закона N 208-ФЗ, в соответствии с которым общество вправе
отказать в предоставлении акционеру документов, относящихся к периодам,
в течение которых акционер не владел акциями данного общества. Таким
образом, акционер может лишиться вполне законного права проверить сумму
начисленных дивидендов в преддверии годового собрания акционеров, если
он стал акционером данного общества в середине финансового года.
В этой связи новеллы корпоративного законодательства, введенные
Законом N 223-ФЗ, производят впечатление искусственного и
неоправданного "урезания" права на информацию, которое в существующем
виде уже не в полной мере выполняет свою роль. Из эффективного средства
обеспечения интересов одних участников корпоративных правоотношений
путем ограничения прав других оно превращается в не менее эффективное
средство для разного рода злоупотреблений со стороны как самого общества,
так и его контролирующих участников, имеющих возможность влиять на
оценку новых, субъективных, критериев предоставления доступа к
информации о деятельности акционерного общества.
81
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Акционерное дело в России имеет многовековую историю. Еще при
Петре I, в 1699 году, делались первые шаги к появлению акционерных
обществ: были созданы товарищества, занимающиеся торговым делом, а
первой «реальной» акционерной компаний принято считать «Российскую в
Константинополе торгующую компанию», учрежденную в 1757 году.
Акционерным обществом признается коммерческая организация, а
конкретнее хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на
определенное число акций, удостоверяющих обязательственные права
участников (акционеров) по отношению к обществу.
Факт наличия акций – особого вида ценных бумаг, определяет
специфику указанного вида хозяйственных обществ, а также является
преимуществом – акции закрепляют за акционером такие немаловажные
права как: право на получение дохода (дивиденда), а также право на
получение доли имущества общества при ликвидации.
Создание акционерного общества осуществляется путем принятия
соответствующего решения учредителями (учредителем) общества и
удостоверяется внесением соответствующей записи в Единый
государственный реестр регистрации юридических лиц.
Органами управления акционерным обществом являются: общее
собрание акционеров – высший орган общества, совет директоров,
исполнительные органы общества.
1 января 1996 года начал действовать Федеральный Закон «Об
акционерных обществах», который вместе с ГК РФ установил новое
правовое пространство для акционерных обществ. Два указанных правовых
акта стали основой для осуществления деятельности современных
акционерных обществ.
Управление акционерным обществом позволяет обеспечивать на
практике соблюдение норм действующего законодательства, существующих
82
корпоративных правил, стандартов, а также защиту прав и законных
интересов акционеров. Система управления акционерными обществами,
которая может включать и делегирование полномочий, будет способствовать
мирному урегулированию корпоративных конфликтов между менеджерами,
миноритарными и мажоритарными акционерами и заинтересованными
лицами. Грамотный и взвешенный подход к делегированию полномочий
членам органов управления акционерным обществом позволит улучшить
практику корпоративного управления, усовершенствовать систему
подотчетности, уменьшит риски мошенничества, усилит корпоративный
контроль внутри общества.
В свете новелл законодательства об общем собрании и
наблюдательном совете акционерного общества нами сделан следующий
вывод:
Решение совета директоров (наблюдательного совета) либо
исполнительного органа акционерного общества (единоличного или
коллегиального) может быть оспорено в судебном порядке путем
предъявления иска о признании его недействительным как в случае, когда
возможность оспаривания предусмотрена в Законе (ст. 53, 55 и др.), так и при
отсутствии соответствующего указания, если принятое решение не отвечает
требованиям Закона и иных нормативных правовых актов и нарушает права и
охраняемые законом интересы акционера. Таким образом, если в ГК РФ
будет включена ст. 65.2 в редакции проекта изменений ГК РФ, то следует
также обозначить признаки деяний, позволяющие охарактеризовать их как
действия в ущерб интересам корпорации. Данный подход позволит избежать
расширительного (либо чрезмерно узкого) толкования "действий в ущерб
интересам корпорации", участником которой он является, а также отграничит
их от действий участников корпораций, относящихся к злоупотреблению
правом.
Анализируя новеллы законодательства о статусе акционеров
акционерного общества можно сделать вывод о том, что закон предложил
83
новую классификацию акционерных обществ, согласно которой
акционерные общества могут быть только публичными и непубличными, а
создание акционерных обществ в прежних формах не допускается. Несмотря
на действующий уже три года Федеральный закон от 29 июня 2015 г. N 210-
ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской
Федерации и о признании утратившими силу отдельных законодательных
актов Российской Федерации" (далее - Закон N 210-ФЗ), как показывает
практика, спустя четыре года все еще остаются вопросы по поводу статуса
акционерного общества. Среди них главный вопрос: как быть с пока
фактически действующими прежними организационно-правовыми формами
(ЗАО и ОАО)?Закон требует при первом изменении уставов таких обществ
привести их в соответствие с нормами Гражданского кодекса РФ. А до тех
пор такие хозяйственные общества "продолжают функционировать в
качестве закрытых или открытых акционерных обществ, учитывая при этом в
своей корпоративной практике наличие или отсутствие у них признаков
публичного общества".
Федеральным законом от 19 июля 2018 г. N 209-ФЗ были внесены
существенные изменения в законодательство об акционерных обществах,
регламентирующее структуру деятельности акционерных обществ,
затронувшие порядок создания и функционирования ревизионных комиссий,
общего собрания акционеров, правила осуществления определенных видов
сделок, деятельность привилегированных акционеров, советов директоров.
Подобные изменения во многом были обусловлены сложившейся
правоприменительной практикой в рассматриваемой сфере, проблемы
которой неоднократно поднимались на страницах юридической печати.
Новая редакция законодательства об акционерных обществах содержит
указание о передаче всех контрольных функций относительно деятельности
общества ревизионной комиссии, исключив возможность осуществления
последних отдельным ревизором. Подобная мера также призвана
оптимизировать деятельность по осуществлению контроля за