имущество» (то есть в качестве мошенничества). Права, представляя собой
категорию идеальную, не перемещаются в пространстве: они либо возникают, либо
прекращаются при наличии известных юридических фактов. Поэтому похищение
права, то есть незаконное завладение им, невозможно, как и «приобретение право на
право». Скорее, говорить нужно об имущественных правах, но их никак нельзя
отнести к хищению
1
.
В-третьих, обман не всегда представляет собой способ, на котором
основывается совершение преступлений с бездокументарными ценными бумагами.
К тому же собственники данных бумаг никогда по своей воле (а это один из
признаков мошеннического обмана) не передают их иным лицам.
В данной ситуации практика основывается на том, что при незаконном
завладении бездокументарными ценными бумагами истец в гражданском процессе
должен предоставить доказательства о наличии прав на данное имущество.
Единственное доказательство в такой ситуации это записи на лицевых счетах у
держателей реестра. Если реестр изменен, подтверждение прав на свою
собственность ее законному владельцу получить не удастся
2
.
Итак, основной камень преткновения при квалификации действий виновных
лиц, которые противоправно совершают незаконные действия с бездокументарными
ценными бумагами, это наличие двуединой позиции в нынешней цивилистике по
природе и сути самих бездокументарных ценных бумаг. Пока эту проблему
надлежаще не разрешат, вопрос, связанный с хищением бездокументарных ценных
бумаг всегда будет стоять в зависимости от субъективных позиций авторов и их
предпочтений. Сегодня позиция относительно того, что бездокументарная ценная
бумага является способом фиксации имущественных прав, нам представляется
более обоснованной.
Очевиден в данном случае и консерватизм науки уголовного права, которая
никак не перестраивается по мере усложнения механизма осуществления
1
Ялунин П.Е. Безналичные средства — предмет хищения? // Законность. — 2019. — № 1. — С.
47-54
2
Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
Екатеринбург. 2001
экономических отношений. Однако, считаем сомнительной целесообразность ломки
старой концепции уголовной ответственности за хищение имущества — думается,
гораздо эффективным будет предусмотрение самостоятельных норм, направленных
на охрану имущественных благ и интересов. На наш взгляд, одну из таких норм
может представлять собой следующая статья Уголовного кодекса РФ
1
:
«Умышленное извлечение имущественных выгод путем преступного приобретения
имущественных прав собственника либо другого законного владельца». Данная
норма охватывала бы противоправные деяния, связанные с посягательством на
бездокументарные ценные бумаги, безналичные средства (права требования),
недвижимое имущество, наследственные права и т.д.
В России оборот эмиссионных ценных бумаг является сравнительно недавним
явлением. Многие проблемы изначально появились, так как бурно рос рынок
ценных бумаг и «недостаточно развивалась нормативно-правовая база в
совокупности с повышенной степенью готовности населения вкладывать средства в
финансовые инструменты рынка ценных бумаг»
2
.
Думаем, что по прошествии некоторого времени после появления данного
института в российской экономике и гражданском праве, произошло некоторое
смещение акцентов в регулировании. Создана солидная нормативная база,
происходило планомерное формирование практики административных органов,
выработано немало позиций и подходов судебно-арбитражной практикой и
практикой судов общей юрисдикции. Однако в настоящее время больше всего
необходимо определить концепцию по дальнейшему развитию правовых норм,
охраняющих оборот ценных бумаг.
При анализе практики судов общей юрисдикции и судебно-арбитражной
практики за несколько лет, можно отметить, что основной «криминальный» способ
1
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (с изменениями и
дополнениями от 27 декабря 2018 г. N 569-ФЗ) // СЗ РФ. 17.06.1996. № 25. Ст. 295.
2
Макаренко Е.А. Необоснованное списание акций с лицевых счетов их владельцев // Арбитражная
практика. — 2018. — № 11. – С.5-10
неправомерно завладеть акциями это представить поддельные документы
регистратору (держателю реестра)
1
.
Уголовные дела по неправомерному списанию акций из реестра акционеров,
на практике можно встретить гораздо реже. Частично, думается, причиной этого
является недостаточно глубокая теоретическая проработка вопросов защиты ценных
бумаг.
Зачастую правоохранительные органы представление фальшивых документов,
чтобы списать акции в пользу злоумышленника либо лица, привлеченного для таких
целей заинтересованного лица, квалифицируют как мошенничество.
Иногда это является обоснованным. Считаем, что весьма важно для практики
использования уголовно-правовых институтов, которые защищают эти ценности,
выработать по возможности четкие критерии, которые позволят судить о наличии в
действиях лица только гражданско-правового деликта или же его действия содержат
уголовно-правовую составляющую. Научная периодическая печать и
диссертационные работы содержат определенные точки зрения по этому поводу, но
практикой не выработаны какие-либо принципиальные позиции в этой связи
2
.
Так, остается основным критерием отличия первого и второго является
умысел совершить хищение. Думаем, что этот критерий достаточно «непрозрачен».
Доказывать наличие умысла чаще всего очень проблемно. С другой стороны, часто
под видом гражданско-правового деликта скрываются и административные
проступки и преступления.
Считаем, что в качестве одного из критериев по отграничению гражданско-
правового деликта, по списанию акций из реестра, от уголовно-правового проступка
мог бы использоваться анализ используемого для этого поддельного документа. При
установлении, что распоряжение списать акции заведомо было сделано с
подделанной подписью или по фальшивому паспорту, то несомненно, что в этом
случае нельзя говорить про гражданско-правовой деликт. Но списать акции можно и
1
Пономаренко Р.А. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. - М.:
Статут, 2016. – 548 с.
2
Татаренко А.А. Безналичные денежные средства как предмет хищений в сфере финансовой
деятельности воинских частей // Право и закон. — 2015. — № 10. – С. 23-29
в результате гражданско-правового деликта, когда нет умысла лица. К примеру,
судебно-арбитражная практика незаконным признавала списание, которое произвел
регистратор по документам, не являющимся подделкой, но признанным
ничтожными в иных судебных процессах (выданным с нарушением порядка,
который установлен в акционерном обществе)
1
.
Есть и иные действия, которые, вопреки квалификации арбитражного решения
«противоправное списание», нельзя признать как мошенничество. К примеру,
действия регистратора (держателя реестра), связанные со списанием акций нарушая
законодательство о ценных бумагах, в соответствии с постановлением судебных
приставов-исполнителей. Здесь можно видеть, что регистратор не завладел акциями,
но, все же, навредил охраняемым интересам. В такой ситуации, можно говорить
только про гражданско-правовой деликт, чьи последствия можно возместить именно
взыскав убытки в гражданском процессе.
Ряд вопросов по квалификации противоправного деяния, возникает и с
использованием термина «действия имущественного характера». Пользование этим
понятием в ситуациях по защите оборота бездокументарных ценных бумаг, мы
видим значительно более сложным, чем в ситуациях по защите «вещей», то есть
более традиционных объектов уголовных посягательств
2
.
Итак, вопросы, связанные с квалификацией действий только в качестве
гражданско-правого деликта или в качестве преступлений решают и в теории, и в
практике не совсем однозначно.
Часто, когда у исследуемого в суде гражданско-правового спора, связанного с
правомерностью отчуждения акций, отсутствует «уголовно-правовое» продолжение,
даже если судами сделаны выводы, что списание незаконно. Но есть также и дела,
по которым выводы арбитражного суда взяты за основание, чтобы установить
умысел конкретного физического лица (исполнительного органа корпорации)
совершить преступление и, следствием становилось «появление» уголовного дела
1
Филимонов К.Б. Участие бездокументарных акций в гражданском обороте // Хозяйство и право. -
2017. - № 2. – С. 21-26
2
Ялунин П.Е. Безналичные средства — предмет хищения? // Законность. — 2019. — № 1. — С.
47-54
по факту хищения акций. Суд, рассматривающий уголовное дело, часто оперирует
как доказательством решениями арбитражных судов. Считаем это вполне
обоснованным, так как и уголовный, и в гражданский (арбитражный) процесс часто
исследует одинаковый круг доказательств
1
.
На наш взгляд этот подход правильный, так как установленные арбитражным
судом по определенному делу фактические обстоятельства, связанные с
прекращением права собственности на акции, в сущности, представляют собой
описание объективной стороны деяния, и если есть умысел противоправно
завладеть акциями, можно утверждать о наличии оснований говорить именно про
противоправное посягательство.
По этому поводу появляется вопрос, насколько можно учитывать судебные
акты арбитражных судов, которыми устанавливается вина юридических лиц, когда
решается вопрос в уголовном судопроизводстве о вине физических лиц (к примеру,
исполнительных органов общества)?
В этом случае можно наблюдать достаточно тонкую грань по взаимодействию
норм гражданского права (вернее, норм корпоративного права) и положений
уголовного права
2
.
Считаем, что если мы говорим про вышеуказанные противоправные действия,
которые совершил единоличный исполнительный орган акционерного общества -
директор, управляющий и т.д., то обосновано заявление, что он может выстапть как
субъект уголовно-правовой ответственности (конечно, если есть прочие признаки).
Если же мы говорим про действия коллегиальных органов, то, на наш взгляд,
критериями в решении вопроса, связанного с наличием в действиях членов
исполнительных органов уголовно-правового аспекта могли бы рассматриваться:
аффилированность членов коллегиальных органов; при противоправном решении
1
Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
Екатеринбург. 2001
2
Хилюта В.В. Преступления против собственности: практика правоприменения и проблемы
квалификации. Гродно. 2008
коллегиального органа, которое получили из-за наличия большего числа голосов,
что и дало возможность принятия данного решения
1
.
Конечно, каждый их этих критериев является оценочным, но, тем не менее, в
качестве ориентиров их можно было бы использовать при оценке объективной
стороны противоправных действий по отношению к бездокументарным ценным
бумагам.
В этой связи существует мнение, что «уголовным правом не безоговорочно
заимствуются положения иных отраслей права: оно осуществляет их некоторую
модификацию, приспосабливание к специфике работы своего охранительного
механизма. В уголовном праве установления иной отраслевой принадлежности
находят свое превращенное отражение»
2
.
По нашему мнению, не должны существовать ситуации, когда основанием для
практики правоохранительных органов становились бы крайности: либо полностью
игнорировать общие начала и смысл права гражданского, либо полностью
переносить модели гражданского правоотношения в уголовно-правовую плоскость.
В настоящее время, к сожалению, не редки оба случая.
К данной ситуации напрямую относится рекомендация данная правоведами
про необходимость точной формулировки, за какие конкретно действия или
бездействие возможно наступление административной ответственности.
С позиции теории и практики существуют сложности и по разграничению
административно-правового и уголовноправового деликтов.
Подводя итоги, хочется отметить, сохранение актуальности не только
создания законотворческих мер по повышению эффективности регулирования
правоотношений, складывающихся на рынке ценных бумаг, но и введения в жизнь
системы правоприменения, включающей в себя в том числе постоянный
комплексный контроль по соблюдению требований норм права, которыми
регулируются изучаемые дела. Проведение анализа реальных гражданских,
1
Пономаренко Р.А. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. - М.:
Статут, 2016. – 548 с.
2
Батуренко В.В. Бездокументарные ценные бумаги — предмет хищения // Российский
следователь. — 2018. — № 12. – С. 21-28
уголовных и административных дел дает возможность определения направлений
формирования единой правоприменительной практики по защите прав инвесторов.
3.2. Актуальные вопросы теории и практики виндикации бездокументарных ценных
бумаг
В юридической литературе долго обсуждалась допустимость предъявления
виндикационного иска по отношению к бездокументарным ценным бумагам
1
.
В настоящее время в соответствии со ст. 149.3 ГК РФ лица, со счета которых
бездокументарные ценные бумаги списали незаконно, наделены правом требования
от лиц, на счет которых такие ценные бумаги поступили:
1. возвращения такого же количества соответствующих бездокументарных
ценных бумаг;
2. передачи ценных бумаг, в которые конвертировали незаконно списанные
бездокументарные ценные бумаги (при условии, что утраченные ценные бумаги
конвертировались в другие).
До того как появилась данная статья, в доктрине было много споров. Позиции
ученых-юристов в вопросе возможности виндикации бездокументарных ценных
бумаг были разными. Появление ст. 149.3 ГК РФ закончило многолетний спор о
возможностях применения виндикации.
Однако до того как был нормативно закреплен такой способ защиты,
находились противники виндикации.
Е.А.Суханов высказывал позицию, руководствуясь примером
бездокументарных эмиссионных ценных бумаг в акционерных обществах. Как
считает автор, бездокументарная ценная бумага это не вещь, так как у нее нет
внешней формы выражения. В ее отношении возможны только обязательственно-
правовые правоотношения. Е.А. Суханову видится в качестве единственного выхода
1
Копанец Л.А. Спор о виндикации // ЭЖ-Юрист. - 2016. - № 10. – С. 12-18
из такой ситуации - переход к классическим (традиционным) гражданско-правовым
конструкциям и отказаться использовать чужеродные модели
1
.
Постановлением ФАС Уральского округа от 19.11.2017 г. № Ф947217-С4 по
делу № А40-11876/2017-18ГК приводится обоснование к удовлетворению иска
акционерного общества «Самоцветы»
2
. Во-первых, правовой природой права
собственности не создаются противоречия применения виндикации
бездокументарных ценных бумаг, так как Гражданский кодекс допускает
приобретать право собственности на вещи, которые определены родовыми
признаками. Во-вторых, невозможность виндикации представляла бы собой
несправедливое ограничение прав владельцев в сравнении с лицами –
собственниками прав на индивидуально-определенные вещи.
До того как появилась ст. 149.3 ГК РФ велся поиск новых способов в
правовом регулировании отношений бездокументарных ценных бумаг.
О.Д.Степановой в свое время была предложена конструкция «абсолютного
правового средства защиты прав собственника»
3
. Владельцем, со счета которого
произошло незаконное списание ценных бумаг, мог бы быть заявлен иск в
отношении любого и каждого, в чье владение перешли спорные ценные бумаги.
Исследуя виндикацию, остановимся изучении добросовестного и
недобросовестного приобретателя. Согласно п. 1 ст. 149.3 ГК РФ бездокументарные
ценные бумаги, которые приобретены в результате организованных торгов,
невзирая на вид удостоверяемого права, нельзя истребовать от добросовестного
приобретателя. Такое правило - новелла в российском законодательстве. Появилась
подобная норма вполне обоснованно из-за следующих причин
4
.
1
Суханов Е. А. Комментарий к Обзору судебной практики по некоторым вопросам, связанным с
истребованием имущества из чужого незаконного владения» // Вестник ВАС РФ. - 2009. - № 2. - С.
183
2
Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 19.11.2017 № Ф09-
947217-С4 по делу № А40-11876/2017-18ГК.
3
Степанова О.Д. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг // Хозяйство и право. -
2016. - № 3. - С. 65-70.
4
Копанец Л.А. Спор о виндикации // ЭЖ-Юрист. - 2016. - № 10. – С. 12-18
Во-первых, потенциальный приобретатель, покупающий бездокументарные
ценные бумаги на бирже, иногда просто лишен возможности проверки, кто
осуществляет отчуждение акций. В практике бывают случаи, когда покупатель не
знает продавца ценных бумаг, все операции от его имени осуществляются брокером.
Во-вторых, сделки, связанные с приобретением публично продаваемых
ценных бумаг, зачастую являются возмездными. Механизм дарения акций и иных
эмиссионных ценных бумаг, которые торгуются на организованных площадках, с
практической и юридической точки зрения весьма сложный.
В-третьих, при факте незаконного списания ценных бумаг со счета, у бывшего
собственника, утратившего ценные бумаги, будет право потребовать возмещения
убытков от эмитента, регистратора или депозитария.
Законодателем предоставлена своего рода гарантия покупателю ценных бумаг
на бирже, предоставив ему статус добросовестного приобретателя, при его
соответствии критериям ст. 149.3 ГК РФ.
П. 1 ст. 149.3 ГК РФ говорит о следующем исключении, в соответствии с
которым недопустимо требовать от добросовестного покупателя бездокументарных
ценных бумаг, которыми удостоверены только денежные требования (мы говорим
про облигации, так как иные виды ценных бумаг, к примеру, акции, могут иметь в
том числе не денежные права требования).
П. 2 ст. 149.3 ГК РФ закрепил новое правило, в соответствии с которым
законному владельцу принадлежит право требования тех ценных бумаг, в которые
сконвертировали незаконно списанные у него ценные бумаги. К примеру, при
предъявлении иска по истребованию бездокументарных облигаций,
конвертированные в акции, правообладатель может рассчитывать на некоторое
количество новых ценных бумаг.
В Арбитражный суд Оренбургской области с иском обратилось ОАО
«Промохолод» к ОАО «Диканши» с требованием истребовать бездокументарные
ценные бумаги, конвертируемые в акции. ЗАО «Центральный объединенный
регистратор» в соответствии с договором, об оказании услуг на ведение реестра
владельцев именных ценных бумаг, заключенным с ОАО «Промохолод», актом
приема-передачи перевел ценные бумаги на реестр ОАО «Диканши». Обществом
после перевода была произведена конвертация в акции. Разрешая спор, судом
установлены факты о незаконном переводе ценных бумаг, приеме на иной номер
реестра общества этих же акций, отсутствие оснований к признанию ОАО
«Диканши» добросовестным покупателем. Ответчик заявил свое несогласие по
заявленным требованиям
1
. Обоснование позиции строилось на следующем
аргументе. Так как в качестве конвертации выступает процесс преобразование из
одной ценной бумаги в другую, объекта, который хочет истребовать истец, уже нет.
Из-за того, что условие удовлетворения виндикационного иска - сохранить вещь в
натуре не соблюдено, суд отказал удовлетворить иск. Выслушав точки зрения
сторон, суд сделал вывод, что при конвертации первоначальный объект процесса
представляли собой ценные бумаги, принадлежавшие истцу. Ошибочна точка
зрения ответчика о том, что после процесса конвертации возникает новая ценная
бумага. По существу происходит только замена ее количественных характеристик,
но не сущностных. При этом объемы имущественных прав сохраняются в процессе
конвертации.
Подводя итоги вышесказанного, можно сделать некоторые выводы. Первое,
вопреки нормативному закреплению возможности применять виндикацию, в
доктрине до сих пор спорят про применение и видоизменение сложившихся условий
использования виндикации. Второе, законодательно предоставлены гарантии по
защите прав добросовестного покупателя. Третье, противниками использования
виндикации продолжается совершенствование предложенных новых способов
защиты, основанных на исследовании виндикационного иска.
Представляя собой бездокументарные именные ценные бумаги, акции
обладают особой ценностью для своих собственников из-за того, что предоставляют
им большой объем имущественных, неимущественных и корпоративных прав. Из-за
этого же акции часто выступают как объект гражданско-правовых сделок, которые
позже оспаривает одна из сторон сделки в соответствии с теми или иными
1
Постановление Арбитражного суда Оренбургской области от 24.01.2017 по делу N А40-
136960/2015