55
разоблачении «о заключении кардинала Миндсенти» С. К. Свифт
20
наглядно
описывает три типичных этапа психологической «обработки» политических
заключённых. Первый этап направлен на вымогательство признания. Жертву
засыпают вопросами. Её плохо и нерегулярно кормят. Ей почти не дают покоя,
и она часами сидит в камере для допросов, в то время как следователи сменяют
друг друга. Голодный, измученный, с затуманенным взором, с болью в глазах
от ламп без абажуров, узник превращается в преследуемое животное.
• ... когда кардинал простоял шестьдесят шесть часов, он закрыл глаза и
замолчал. На вопросы он не отвечал даже отрицаниями. Полковник похлопал
кардинала по плечу и спросил, почему тот не отвечает. Кардинал ответил:
«Покончим с этим! Убейте меня! Я готов умереть!» Ему сказали, что с ним
ничего не случится, что он может покончить со всем этим, просто ответив на
некоторые вопросы.
• ... К полудню субботы его едва можно было узнать. Он попросил ещё
воды, но на этот раз ему отказали. Ступни и ноги распухли до такой степени,
что причиняли сильную боль; он несколько раз падал.
К внешним ужасам, от которых страдает обвиняемая жертва, следует
добавить внутренние страхи. Его мучает неустойчивость собственного разума,
который не всегда может дать один и тот же ответ на повторяющийся вопрос.
Как человек с совестью, он преследуется возможным скрытым чувством вины,
подрывающим его рациональное осознание невинности, каким бы
благочестивым он ни был. Паника того, кому промывают мозги — общее
замешательство, которое он испытывает от всех мыслей. Его система ценностей
и нормы подорваны. Он больше не может верить ни во что, кроме
навязываемой ему логики тех, кто сильнее его. Враг знает, что человеческая
жизнь построена на внутренних противоречиях. Он использует эти знания,
чтобы победить и запутать свою жертву. Постоянная смена следователей делает
20
С. К. Свифт (1903 — 1979) — дипломат, журналист, редактор и основатель австрийского проекта Year Book
в университете Райса. Он был уроженцем Венгрии, переехал в США в 1926 году, в конечном итоге стал
американским гражданином. Написал книгу “The Cardinal’s Story: the Life and Work of Joseph Cardinal
Mindszenty”.
56
ещё более невозможным верить в последовательность мышления. Едва жертва
приспосабливается к одному следователю, как ей приходится переключать
внимание на другого.
И всё же это внутреннее столкновение норм и понятий, это внутреннее
противоречие идеологий и верований — часть философского недуга нашего
времени!
Как социальное существо кардинал нуждается в хороших человеческих
отношениях и в общении. Постоянно повторяющееся предположение о его
виновности побуждает его к признанию. Как страдающего человека, его мучает
внутренняя потребность быть оставленным в покое, хотя бы на несколько
минут. Он стремится подписать признание, подготовленное его
преследователями, причём это стремление — и внешнее, и внутреннее. Почему
он должен сопротивляться? Свидетелей его героизма нет. Он не может доказать
свою нравственную отвагу и честность после смерти. Ядро стратегии
ментицида — это лишение надежды, всех ожиданий, всей веры в будущее. Он
разрушает всё то, что поддерживает жизнь ума. Жертва совершенно одна.
КОММЕНТАРИЙ: это постоянное нападение на человеческую совесть и
чувство вины от бессознательных самообвинений блестяще изображено
Францем Кафкой в «Процессе». В этом романе жертва не знает причины ареста,
но внутренняя вина ведет её к убеждению в собственной греховности. Ф. Кафка
предвидел век признаний, полученных путём шантажа. Его роман был написан
до 1930-х годов. Та же тема была рассмотрена с психологической точки зрения
Теодором Рейком
21
в работе “Confession, Compulsion and the Need for
Punishment”.
21
Теодор Рейк (1888 — 1969) — австро-американский психолог и психоаналитик. Ученик З. Фрейда. Активно
применял психоанализ к вопросам философии, литературы и права. Использовал психоаналитические методы
при изучении проблем преступления и вины, получил признание как один из наиболее известных
психоаналитических авторов. Осуществил психоаналитическое исследование религии. Исследовал различие
между любовью и сексом, явления садизма и мазохизма в религиозных, национальных и социальных
общностях. Автор книг: «Присущее и чуждое богу. К психоанализу религиозного развития» (1923);
«Навязчивое стремление к признанию» (1925); «Догма и идея принуждения» (1927); «Ритуал» (1928);
«Мазохизм в современном человеке» (1941); «Внутренний опыт психоаналитика» (1949); «Миф и вина» (1957);
«Сотворение женщины» (1960) и др.
57
Если сознание заключённого оказывается слишком невосприимчивым,
то в ход пускаются наркотики — мескалин, марихуана, морфий, барбитураты,
алкоголь. Если тело сдаётся до того, как капитулирует разум, то в ход идут
стимуляторы: бензедрин, кофеин, корамин — все они помогают сохранить
сознание до тех пор, пока человек не признается. Многие наркотики и
стимуляторы, вызывающие, в конечном счёте, психическую зависимость и
спутанность сознания, также могут вызвать амнезию, а часто и полное
забывание самой пытки. Методы пыток помогают достичь желаемого эффекта,
но жертва забывает, что на самом деле произошло во время допроса. Врачи,
которые пользуются при терапии производными амфетамина, знают, что эти
препараты помогают пациентам вспомнить давно забытое, знают, что человек
под их действием может забыть то, что его одурманили и допросили.
КОММЕТАРИЙ: см. ГЛАВУ III. МЕДИКАМЕНТЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ
ДЛЯ ПОДЧИНЕНИЯ.
После жертву учат принимать собственное признание, как животное
учат выполнять трюки. Ложные признания перечитываются, повторяются,
вбиваются в мозг. Он вынужден снова и снова воспроизводить в памяти
воображаемые преступления, вымышленные детали, и они, в конечном итоге,
убеждают его в собственной преступности. На первой стадии другие
принуждают её к умственному подчинению. На второй стадии он, убеждая себя
в сочинённых преступлениях, вошёл в состояние самогипноза. По словам С. К.
Свифта, вопросы во время допроса теперь касались деталей признания
кардинала. Сначала ему зачитывали его собственные показания, затем
показания других заключённых, обвинённых в сговоре с ним, а затем эти
показания уточнялись. Иногда кардинал был угрюм, иногда очень встревожен и
возбуждён. Но он охотно отвечал на все вопросы, повторял все утверждения,
иногда — не единожды, если ему приказывали. (Lassio).
На третьей, заключительной стадии допроса и ментицида обвиняемый,
полностью подготовленный и признающий вменённую ему вину, учится давать
ложные показания против себя и других. Ему больше не нужно убеждать себя
58
через самогипноз; он говорит только «голосом своего учителя». Он готов к
суду, полностью смягчается; он раскаивается и хочет быть осуждённым. Он
беспомощен как дитя в руках своих следователей, взращённый как дитя и
убаюканный словами, как дитя.
КОММЕНТАРИЙ: более подробный обзор различных психологических
стадий ментицида и промывания мозгов будет дан в конце ГЛАВЫ IV
«ПОЧЕМУ ОНИ УСТУПАЮТ? Психодинамика ложных признаний».
Ментицид в Корее
Теперь давайте взглянем на дело Швабля. В общих чертах оно похоже
на историю Миндсенти, различие лишь в деталях. Будучи офицером морской
пехоты США и воюя в составе миротворческих сил ООН в Корее, он попадает в
плен к врагу. Полковник рассчитывает на защиту со стороны международного
права и принятых всеми странами положений, касающихся пленных офицеров.
Однако постепенно до него доходит, что с ним обращаются совсем не так, как
он ожидал. Враг смотрит на него не как на военнопленного, а как на жертву,
которую можно использовать в пропагандистских целях.
Он подвергается медленному, но постоянному давлению,
направленному на то, чтобы сломить его психику. Унижение, грубое,
бесчеловечное обращение, запугивание, голод, холод — всё это использовалось
для того, чтобы сломить его волю и ослабить его. Они должны вытянуть из
него военные секреты и использовать его как инструмент в своей
пропагандистской машине. Он чувствует себя совершенно одиноким. Он
окружен грязью и паразитами. Часами он должен стоять и отвечать на вопросы,
которые ему задают следователи. У него развивается артритная боль в спине и
диарея. Ему запрещено мыться и бриться. Он не знает, что с ним будет дальше.
Подобное обращение длится неделями.
Затем увеличиваются часы повторяющихся допросов, и угнетение
возрастает. Он больше не смеет доверять собственной памяти. Ежедневно
команды следователей меняются, и каждая новая команда указывает на всё
увеличивающееся количество ошибок в показаниях. Он больше не может спать.
59
Каждый день следователи говорят ему, что у них достаточно времени, и он
понимает, что они говорят правду. Он сомневается, сможет ли он
сопротивляться их соблазнительным предложениям. Если он просто освободит
себя от бремени вины, говорят ему, с ним будут лучше обращаться.
Следователь обманчиво добр и точно знает, чего хочет. Он хочет, чтобы
жертва попала под влияние медленно вызываемого гипноза. Он хочет получить
документально подтверждённое признание, что американская армия
использовала бактериологическое оружие, что сам пленник принимал участие в
этой войне. Следователю нужно получить это признание в письменном виде
потому, что оно убедит и потрясет мир. Китай страдает от голода и эпидемий;
такое признание объяснит высокий уровень заболеваемости и оправдает
китайское правительство, популярность которого находится на низком уровне.
Поэтому полковник должен быть готов к запланированному признанию перед
международной группой коммунистических экспертов. Умственно и физически
он ослаблен, и каждый день коммунистические «истины» отпечатываются в его
сознании.
Полковник действительно загипнотизирован; теперь он в состоянии
воспроизвести для своих тюремщиков обрывки признания, которого от него
ждут. Хорошо известно, что факты, выученные под гипнозом, откладываются в
пассивной памяти лучше, чем те, которые были заучены сознательно. Он даже
может кое-что написать. В конце концов, эти кусочки, как мозаика,
складываются в целое; они составляют часть документа, который на самом деле
был заранее подготовлен его мучителями. Этот документ вручается
полковнику, и перед подписанием ему даже разрешают внести некоторые
незначительные изменения в формулировку.
К настоящему времени полковник полностью сломлен. Он сдался. Все
чувство реальности исчезло; отождествление с врагом завершено. В течение
нескольких недель после подписания признания он находится в состоянии
депрессии. Его единственное желание — поспать, отдохнуть от всего этого.
60
Человек часто пытается продержаться подольше, выйти за пределы
своих возможностей, поскольку продолжает верить, что его мучители имеют
некие базовые представления о морали, что они, наконец, осознают
чудовищность своих преступлений и оставят его в покое. Это — заблуждение.
Единственный способ усилить защиту от организованного покушения на разум
и волю — лучше понять, что враг пытается сделать, и перехитрить его.
Конечно, можно поклясться продержаться до самой смерти, но даже смерть в
руках следователя. Люди могут быть доведены до порога смерти, а затем
возвращены, и мучения могут возобновиться. Попытки самоубийства
предвидятся и могут быть предотвращены.
По-моему, вряд ли кто-то может устоять перед таким обращением. Все
зависит от силы Эго человека и мастерства допрашивающего. Каждый человек
имеет свой порог выносливости, но то, что этот порог почти всегда может быть
достигнут и даже пересечён, подтверждается клиническими данными. Никто не
в состоянии предсказать, как он справится, когда его будут пытать.
Официальный доклад Соединенных Штатов о промывании мозгов (см. «Нью-
Йорк Таймс» от 18.08.1955 г.) признает, что «практически все американские
военнопленные сотрудничали с врагом в то или иное время в той или иной
степени, потеряли свою идентичность как американцы... тысячи потеряли волю
к жизни» и так далее. В докладе Министерства обороны Великобритании (см.
«Нью-Йорк Таймс» от 27.02.1955 г.) даётся статистический обзор случаев
издевательств над военнопленными. Согласно этому отчёту, треть солдат
усвоила достаточно знаний, чтобы их можно было отнести к сочувствующим
коммунистам.
В этом же докладе более подробно описываются некоторые садистские
средства, используемые врагом.
Если заключённый принимал коммунистические доктрины, его жизнь
становилась легче, но если он сопротивлялся коммунистическим доктринам,
китайцы считали его преступником и реакционером, заслуживающим любой
жестокости. Пытки, применявшиеся к «реакционерам», включали:
61
• Заключённого заставляли стоять по стойке смирно или сидеть с
вытянутыми ногами в полной тишине с 4.30 до 11.00, а также постоянно
будили его в течение отведённого для сна времени.
• Содержание заключённых в одиночных камерах размером примерно
пять на три на два фута. Рядовой Глостерского полка провел в одной из них
больше полугода.
• Удерживание жидкостей в течение нескольких дней, чтобы «помочь
саморефлексии».
• Связывание пленника веревкой, перекинутой через балку, один конец
которой закреплён на шее, как петля палача, а другой привязан к лодыжкам.
Затем говорилось, что если он поскользнется или согнет колени, то совершит
самоубийство.
• Заставить пленника встать на колени на острые камни и держать
большой камень на голове с вытянутыми руками. Человеку, прошедшему через
это, требовалось несколько дней, чтобы восстановить способность ходить.
• В одном лагере северокорейские тюремщики просовывали вытянутый
кусок дерева или металла в отверстие в двери камеры и заставили
заключённого держать внутренний конец в зубах. Без предупреждения часовой
мог ударить по внешнему концу сбоку, сломав человеку зубы или раздробив
уголки рта. Иногда стержень втыкали внутрь, в заднюю часть рта или в горло.
• Заключённые шли босиком к замерзшей реке Ялу, вода лилась им на
ноги, и они часами стояли, примороженные ко льду, чтобы «поразмыслить» над
своими «преступлениями».
Известно, что время, страх и постоянное давление вводят человека в
разрушающий сознание гипноз. Сознательная часть личности больше не
участвует в автоматических исповедях. Тот, кому промывают мозги, живёт в
трансе, повторяя то, что ему навязали. К счастью, и это тоже известно, как
только жертва возвращается в нормальное состояние, паническое и
гипнотическое заклинание теряет силу, и она снова пробуждается к реальности.
62
Это как раз то, что случилось с полковником. Правда, он сознался в
преступлениях, которых не совершал, но отказался от своего признания, как
только вернулся в знакомую обстановку.
Когда во время военного расследования дела полковника меня вызвали в
качестве эксперта, я заявил суду о своей глубокой убеждённости в том, что
почти любой человек, подвергнутый подобному обращению, может быть
принужден написать и подписать аналогичное признание.
«Кто-то из присутствующих здесь, например?» — спросил меня адвокат
полковника, по очереди оглядывая каждого из офицеров, заседавших в суде по
этому новому и трудному делу.
И с чистой совестью я мог твёрдо ответить: «Любой из присутствующих
в этой комнате».
Теперь технически возможно привести человеческий ум в состояние
порабощения и подчинения. Случай Швабля и других военнопленных —
трагические примеры этого, и они ещё более трагичны из-за нашего
непонимания пределов героизма. Мы только начинаем понимать, что это за
пределы, и как они используются тоталитаристами политически и
психологически. Мы уже давно считаем биение себя в грудь и публичное
отречение пропагандистскими трюками; теперь мы начинаем яснее видеть, как
тоталитаристы используют ментицид — сознательно, открыто, бесстыже, как
часть своей официальной политики и средство укрепления и поддержания
своей власти; но хотя и они дают иное объяснение всей процедуре — это всё
признания в преступлениях.
Эта жестокая тоталитарная техника имеет, по крайней мере, одно
достоинство. Она легко узнаваема, и мы учимся противостоять ей, но, как мы
увидим позже, есть и другие, более изощрённые формы вмешательства. Они
могут быть так же опасны, как прямое нападение; именно потому, что они
более тонкие, их труднее обнаружить. Часто мы вообще не осознаем их
действия. Они влияют на ум так медленно и косвенно, что мы можем даже не
осознавать, что с нами сделали.
63
Подобно тоталитарному ментициду, некоторые менее очевидные формы
психических манипуляций имеют политические цели. Другие нет. Но даже если
их цели различны, последствия могут быть одинаковыми.
Эти тонкие силы действуют как внутри ума, так и извне. Их влияние
усиливается с ростом сложности нашей цивилизации. Современные средства
массовой коммуникации ежедневно приносят в дом каждого человека весь мир;
методы пропаганды и продаж усовершенствованы и систематизированы; едва
ли можно найти укрытие от постоянного визуального и словесного нападения
на ум. Бремя повседневной жизни побуждает всё больше и больше людей
искать легких путей ухода от ответственности и зрелости. Действительно,
трудно выдержать это давление; для многих политическая панацея очень
заманчива, а предложение ухода от проблем с помощью алкоголя, наркотиков
или иных искусственных развлечений для других — это то, от чего невозможно
отказаться.
Свободные люди в свободном обществе должны научиться не только
распознавать эту скрытую атаку на психическую целостность и бороться с ней,
но также знать, что есть такого в уме человека, что делает его уязвимым, что
заставляет его стремиться избежать ответственности, которая возложена на
него Республиканской демократией и зрелостью.
2.2 Комментарии в книге А. М. Мерло “The Rape of the mind”,
их особенности и функции
В данном параграфе мы рассмотрим авторские комментарии в
выбранной книге и попробуем определить их вид и функции.
Как было уже упомянуто выше, мы имеем дело с текстом, относящимся
к научно-популярному подстилю, и это обстоятельство не может не отразиться
на характере авторских комментариев.
В последнем параграфе первой главы мы рассмотрели виды
комментариев. Мы выяснили, что они могут быть письменные, устные и
паралингвистические. Поскольку мы имеем дело с печатным изданием (пусть и
64
в электронном виде), то все рассматриваемые ниже комментарии будут
относиться к письменным.
Письменные комментарии в свою очередь делятся на языковые и
неязыковые. Неязыковые комментарии (если не считать иллюстрации на
обложке, к которой автор может и не иметь никакого отношения) в виде
фотографий, карт и таблиц в книге отсутствуют, поэтому работать нам
предстоит только с языковыми комментариями.
Кроме того, информация в комментариях может быть дана эксплицитно
или имлицитно. Большинство комментариев в научных текстов, в отличие от
художественных, дополнительные сведения подают в эксплицитной форме,
чтобы избежать разночтений.
Как уже было сказано в предыдущем параграфе, комментарии в тексте
могут быть оформлены по-разному. Для научной литературы типично
внетекстовое оформление комментариев в виде постраничных или концевых
сносок или ссылок; с учётом современных реалий авторы делают также ссылки
на интернет-источники (собственные сайты с разнообразной по характеру
информацией).
Некоторые авторы включают свои комментарии непосредственно в
текст произведения. Такой вариант оформления чаще встречается в
художественной литературе, но и в научных изданиях тоже может быть.
Например, Курпатов А. В. в своих книгах, рассказывающих о работе
человеческого мозга, использует внутритекстовые комментарии, которые
отличаются от основного текста произведений, шрифтом и немного иным
расположением на странице.
В данном случае автор также поместил комментарии непосредственно в
основной текст книги, что позволяет при чтении меньше отвлекаться и вместе с
тем получать дополнительную информацию, в основном, справочного
характера. Примечательно, что часть комментариев, сопровождается словом
‘note’, что делает отмеченную таким образом информацию ещё более