49
сосредоточено на развитии осознания функций тела, таких как дыхание, то
активность коры головного мозга снижается, а чувствительность к боли
уменьшается. Эта невосприимчивость к боли иногда достигается с помощью
самовнушения. Но только очень немногие из наших людей смогли
воспользоваться подобным способом анестезии.
В конце концов, мы разработали простой психологический трюк: когда
вы больше не можете перехитрить врага или сопротивляться разговорам,
лучшее, что можно сделать — это говорить слишком много.
Идея заключалась в следующем: будь угрюмым и строй из себя дурака,
притворяйся трусом и говори больше, чем нужно. Позже мы смогли убедиться,
что этот метод успешно сработал в некоторых случаях. Легкомысленные
простаки смущали врага гораздо больше, чем молчаливые герои, чья стойкость
была, в конце концов, сломлена, не смотря ни на что.
Мне пришлось бежать из страны после того, как полицейский
предупредил меня, что моё имя упоминалось на допросе. Нацисты дважды
допрашивали меня по пустякам, оба раза обошлись без пыток. Когда позже они
настигли меня в Бельгии, вероятно, из-за предательства, мне пришлось
вытерпеть долгий допрос, во время которого меня избили, к счастью, не
сильно. Беседа началась довольно приятно. Очевидно, нацистский офицер
думал, что сможет вытянуть из меня информацию дружественными методами.
Мы даже обсуждали (поскольку я психиатр) методы ведения допроса. Но
настроение офицера изменилось, и он повёл себя так, как от него и ожидали, то
есть, как садист. К счастью, в ту же ночь мне удалось бежать из Бельгии, до
того как началось более планомерное и мучительное расследование.
Прибыв после рискованного путешествия по Франции и Испании в
лондонскую штаб-квартиру, я стал начальником психологического отдела
голландских сил в Англии. На этом посту мне удалось собрать данные о том,
что происходило с миллионами жертв нацистского террора и пыток. Позже я
допрашивал и лечил нескольких беглецов из интернированных и
концентрационных лагерей. Эти люди стали настоящими экспертами в