12
способностью — накапливать в своей семантической структуре культурный и
исторический опыт народа — неоценимый источник культурно-исторической
информации» (Вершинина, Гузикова, Кочева 2014: 17). Несомненно, в каждой
национальной концептуальной картине мира существуют смежные понятия,
которые практически идентичны между собой, за исключением некоторых
национальных особенностей. Для их обозначения применяются различные
термины: слова с национально-культурным компонентом значения, «реалии»,
«слова-реалии», «языковые реалии», «безэквивалентная лексика»,
культуронимы», «культуремы», «лингвокультуремы».
В связи с этим, стоит заметить, что наличие целого ряда понятий и
терминов, в сущности имеющих одно и то же значение, а именно
«наименования предметов и явлений с национально-культурной спецификой»,
говорит о большом интересе к данному вопросу, высокой вероятности
путаницы и их неправильном употреблении. Поэтому необходимо более
подробно рассмотреть каждый из них.
В научной литературе, посвященной изучению реалий, можно
обнаружить разные трактовки данного термина. Во избежание
полисемантичности в рассмотрении реалии как термина обратимся к трудам
отечественных и зарубежных ученых лингвистов, культурологов и
социологов. Вместе с тем важно то, что в каждой работе, посвященной
изучению реалий, внимание сконцентрировано на определенном аспекте
сущности данного термина. Так, исследователи рассматривают его на
культурологическом либо лингвистическом уровне ввиду того, что в
лингвистику он пришел из культурологии, что говорит о необходимости
междисциплинарного подхода к трактовке термина.
Само слово «реалия» (realis, realia) имеет латинское происхождение и в
переводе изначально звучало как «вещественный», «действительный», что со
временем превратилось в «предмет», «вещь» (Влахов 2006).
В литературе реалии имеют двоякую трактовку. С одной стороны, это
предметы и явления, отражающие особенности жизни и быта определенного
13
народа. С другой стороны, реалиями можно назвать слова и словосочетания,
обозначающие эти предметы и явления. Иначе говоря, «под реалией понимают
как наименование референта, так и отображающее его понятие в языке,
которое «одето в национальную одежду» и несет национально-
специфическую информацию» (Бигадаева 2016: 67). Многие ученые (С. И.
Влахов, М. Л. Вайсбург, А. Д. Швейцер, Г. Д. Томахин) описывают языковые
реалии как «специфические для языка единицы, отражающие особенности
исторического общества, народа, его социально-политической жизни,
экономических условий, географической среды, материальной и духовной
культуры носителей языка» (там же). В свое время Е. М. Верещагин и В. Г.
Костомаров понимают этот термин как «номинативные словосочетания, т.е.
такие сочетания слов, которые семантически равны слову, в отличие от
предметов и явлений объективной действительности, которые принято
называть референтами» (Верещагин, Костомаров 1990: 135).
В пособии «Реалии-американизмы» Г. Д. Томахин утверждает, что
содержание и интерпретация термина «реалия» имеют некоторую специфику,
так как с точки зрения культурологии реалия — это «предмет культуры, а при
рассмотрении с лингвистической точки зрения внимание переключается с
самого предмета на его название» (Томахин 1988: 7). Основываясь на этом,
автор выдвигает понятие «реалия-слово» и дает ему следующее определение:
«это названия присущих только определенным нациям и народам предметов
материальной культуры, фактов истории, государственных институтов, имена
национальных и фольклорных героев, мифологических существ и т.д.» (там
же). Помимо названий предметов культуры, Г. Д. Томахин относит к реалиям-
словам фразеологизмы, пословицы, поговорки и присловия.
В теории перевода понятие «реалия» рассматривается как термин,
который применяется для обозначения определенных переводческих понятий
и полисемантичен. В Толковом переводческом словаре Л. Л. Нелюбина
приведены следующие определения реалий:
14
«1. Слова и выражения, облачающие предметы, понятия, ситуации, не
существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке.
2. Разнообразные факторы, изучаемые внешней лингвистикой и
переводоведением, такие, как государственное устройство данной страны,
история и культура данного народа, языковые контакты носителей данного
языка и т.п. с точки зрения их отражения в данном языке.
3. Предметы материальной культуры, служащие основой для
номинативного значения слова.
4. Слова, обозначающие национально-специфические особенности
жизни и быта» (Нелюбин 2003: 178).
Обобщая вышеизложенное, можно отметить, что благодаря сложной
семантической структуре своего значения, рассматриваемая дефиниция может
применяться в различных контекстах.
Болгарские ученые С. И. Влахов и С. П. Флорин в книге «Непереводимое
в переводе» придерживаются мнения, что реалии — это «слова (и
словосочетания), называющие объекты, характерные для жизни (быта,
культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые
другому; будучи носителями национального и/или исторического колорита,
они, как правило, не имеют точных соответствий (эквивалентов) в других
языках, а, следовательно, не поддаются переводу “на общих основаниях”,
требуя особого подхода» (Влахов, Флорин 2006: 47).
Далеко не все учёные разделяют использование как такового термина
«реалия». Среди них А. В. Федоров, подчеркивающий, что «речь должна идти
именно о переводе названий реалий, а отнюдь не о «переводе» самих реалий,
ибо реалия — понятие экстралингвистическое и не может «переводиться», как
не может «переводиться» с одного языка на другой любая существующая в
природе вещь» (Федоров 2002: 151).
Достаточно часто многие ученые приравнивают термин «реалия» к
понятию «безэквивалентная лексика». Как правило, его интерпретации могут
звучать по-разному: как синоним к «реалии»; как слова, отсутствующие «в
15
ином языке и в иной культуре»; как слова, лишенные эквивалентов в
переводящем языке, то есть непереводимые на другой язык (Щукина 2015).
Толковый переводческий словарь Л. Л. Нелюбина, определяет
«безэквивалентную лексику» как «лексические единицы (слова и устойчивые
словосочетания), которые не имеют ни полных, ни частичных эквивалентов
среди лексических единиц другого языка. Традиционно к безэквивалентной
лексике относят: слова-реалии, временно безэквивалентные термины,
случайно безэквивалентные слова. Слова исходного текста, обозначающие
местные явления, понятия, реалии, не имеющие соответствий в ПЯ» (Нелюбин
2003: 24).
Таким образом, опираясь на данное определение, можно сказать, что
слова-реалии являют собой самостоятельную часть совокупности
безэквивалентной лексики.
С. Г. Тер-Минасова считает, что безэквивалентной лексикой следует
называть «самую яркую иллюстрацию разницы миров, отраженных разными
языками, принадлежащими разным народам» (Тер-Минасова 2008: 142).
Иными словами, безэквивалентная лексика — это исключительно
переводческое явление, которое прочно связано с необходимостью передать
информацию с одного языка на другой, при этом раскрывается в полной мере
непосредственно в процессе перевода.
Следует отметить важное различие между реалией и безэквивалентной
лексикой. Безэквивалентность лексики может быть установлена в рамках
конкретной пары языков, в то время как реалия будет являться таковой
безотносительно к тому или иному языку.
Основываясь на всём вышесказанном, можно прийти к выводу, что в
различных исследованиях единицы языка, в значении которых
проглядывается культурологический компонент, имеют разные трактовки:
«реалия», «реалия-слово», «культурема» и т.д. Такая вариативность
объясняется тем, что реалия рассматривается не только с лингвистической
точки зрения, но и культурологической.
16
1.3. Проблема классификации реалий
Большинство ученых, рассматривая тему реалий, предлагают
собственные классификации. Так, среди отечественных исследований
наиболее популярными являются классификации С. И. Влахова и
С.П.Флорина, Г. Д. Томахина. Среди последних можно отметить
классификацию культурно специфической лексики, предложенную
Е.П.Хилько в 2010 году в статье «К вопросу о культурном компоненте
значения лексических единиц в контексте диалога культур». Говоря о
зарубежных исследованиях, стоит отметить труды Ю. Найды и П. Ньюмарка.
Классификация С. И. Влахова и С. П. Флорина делит реалии на четыре
основные категории:
1) «Предметное деление: географические реалии, этнографические
реалии (быт, труд, искусство и культура, этнические объекты), общественно-
политические реалии;
2) Местное деление: в плоскости одного языка (свои и чужие реалии)
и в плоскости пары языков (внутренние и внешние реалии);
3) Временное деление: является границей между современными и
историческими реалиями;
4) Переводческое деление: в данном разделе учёные предлагают
способы перевода реалий, такие как неологизм (калька, полукалька, освоение,
семантический неологизм), приблизительный перевод (принцип родовидовой
замены, функциональный аналог, описание, объяснение, толкование) и
контекстуальный перевод» (Влахов, Флорин 2006: 50).
Предложенная классификация берет уклон на рассмотрение проблемы
перевода реалий как с точки зрения культурных особенностей (предметное и
временное деления), так и с точки зрения языковых особенностей (местное и
переводческое деления).
Г. Д. Томахин в своем пособии «Реалии-американизмы» выдвигает
собственную классификацию, построенную на основе реалий американской
17
культуры, которая, хотя и имеет сходства с рассмотренной выше, однако
больше концентрируется на первой ступени, значительно ее расширяя. Данная
классификация делит реалии на следующие пять групп:
«1) этнографические реалии, реалии быта, речевой этикет и нормы
поведения (реалии быта и жилище, одежда, пища и напитки, бытовые
заведения, обычаи и традиции, речевой этикет и т.д.);
2) географические реалии (география, флора, фауна и т.д.);
3) общественно-политические реалии (государственная символика и
символика штатов, реалии конституции США и т.д.);
4) реалии системы образования, религии и культуры (система
образования, религия, литература, театр и кино, СМИ, изобразительное
искусство, музыка);
5) ономастические реалии (топонимы в фоновых знаниях носителей
языка и культуры, переосмысление имен, фамилии в США, прозвища)»
(Томахин 1988: 46).
Совершенно иной подход в вопросе классификации реалий имеет
Е.П.Хилько, а именно не разграничивает их на какие-либо категории. Ученый
предлагает рассматривать реалии, разделив их на две группы:
• «К первой группе относятся слова с выраженным культурным
компонентом: реалии традиционного быта, специфические концепты, которые
отсутствуют в других языках, историзмы, имена собственные, прозвища,
обращения, топонимы и фразеологические и единицы.
• Ко второй группе относится лексика с имплицитным выражением
культурного компонента: неспецифические концепты, национально-
специфическая лексика, фразеологизмы и др.» (Хилько 2010: 79).
Американский лингвист Юджин Найда выделяет пять групп культурных
отсылок (cultural references):
1) Материальные: предметы ежедневного пользования;
2) Экологические: различия в местности и погоде;
18
3) Социальные: реалии общественного уклада и их художественные
проявления в искусстве, литературе и истории;
4) Религиозные: ритуальные и идеологические проявления;
5) Лингвистические: инструмент, необходимый для выражения
предыдущих четырех групп (Naida 1964).
Немного отличается классификация, разработанная Питером
Ньюмарком. Он также предлагает разделение на пять групп:
1) Экология: флора и фауна, животные, ветры, равнины,
возвышенности;
2) Материальная культура, артефакты: еда, одежда, дома и города,
транспорт;
3) Социальная культура: работа и досуг;
4) Политические и административные организации, исторические,
международные, религиозные понятия и термины искусства;
5) Привычки и жестикуляция (Newmark 1988).
Проанализировав труды отечественных и зарубежных исследователей,
можно сделать следующие выводы: во-первых, в рассмотренных выше
классификациях не было выявлено принципиальных отличий. Во-вторых,
было выяснено, что большинство классификаций в той или иной степени
отражают и культурологический, и лингвистический аспекты понятия
«реалии» (работы Ю. Найды, С. И. Влахина и С. П. Флорина). Большое
внимание культурологическому аспекту было акцентировано в
классификациях Г. Д. Томахина и П. Ньюмарка, а лингвистическому — в
классификации Е. П. Хилько.
1.4. Реалии в песенном дискурсе
Будучи древнейшим из жанров народного творчества, песни являются
одной из форм межкультурного взаимодействия. Как отмечает А. А. Кобзев,
«музыка охватывает очень широкую аудиторию по всему миру, а
19
совокупность словесного и музыкального оформления оказывает сильное
воздействие на слушателей, вынуждая их обратить внимание на определенные
жизненные факты. Такими фактами могут являться общественно и социально
значимые события и явления в определённой культуре, которые зачастую
находят отражение в реалиях» (Кобзев 2020: 186). По его мнению, реалии
представляют важную составляющую как песенного дискурса, так и дискурса
в целом, при этом без их понимания реципиент не способен в полной мере
воспринимать смысл музыкального произведение и идею автора (там же).
Также стоит отметить, что содержание реалий в песенном дискурсе может
послужить для иностранного слушателя своего рода «окном» в другую
культуру.
По словам Л. Г. Дуняшевой, «песенный дискурс в лингвокультурологии
традиционно рассматривается как мощный и влиятельный ресурс
(вос)производства ключевых ценностей и концептов культуры. Его изучение
позволяет глубже раскрыть различные аспекты взаимодействия языка и
общества, а также основные механизмы конструирования идентичности»
(Дуняшева 2015: 190). Кроме того, Л. Г. Дуняшева отмечает, что в основе
песенного дискурса лежит совокупность социальных тем, мнений и действий;
он способствует формированию видения картины мира, отраженной в
песенных текстах, следовательно, он «всегда историчен, узнаваем, помещен в
контекст и испытывает на себе влияние культуры и общества» (там же). Песня
является одним из наиболее распространенных способов национально-
культурного самовыражения. Она представляет собой эстетическую и
эмоционально-нравственнную интерпретацию многообразия окружающей
действительности, являясь также средством художественного выражения
внутреннего мира человека.
Охватывая разные сферы жизни, песенный дискурс представляет собой
особую форму сохранения культурного наследия. Через призму песенного
искусства можно разглядеть главные ценности, этические взгляды,
общественно-социальные явления и стереотипы определённой эпохи. Музыка
20
помогает людям познавать мир и интерпретировать его, она является ценным
материалом для изучения культур разных народов, их мировоззрения и
мировосприятия, традиций и обычаев, способствует формированию модели
поведения и норм культуры, передавая их из поколения в поколение
Испокон веков песни выступают в роли посредника на международном
уровне, устанавливая диалог между разными обществами и культурами. Как
верно отмечает Л. Г. Дуняшева, «подъем общественного и национального
движений, расширение борьбы за гражданские и социальные права и, как
следствие, появление разнообразных субкультур (молодежных, этнических и
проч.) усилили значимость песни, сделав ее инструментом трансляции
прогрессивных социальных воззрений, придав ей новые роли и функции»
(Дуняшева 2015: 191). Помимо этого, изменилось и отношение к песне: если
ранее она носила исключительно развлекательный характер, то теперь музыка
стала фактором идеологии.
Непосредственное влияние на развитие песенного дискурса оказывает
процесс глобализации в музыкальной сфере, позитивными последствиями
которого можно назвать повышенный интерес аудитории к другим
культурным сообществам, способствование духовному росту за счёт
получения новых знаний о взаимодействии культур и отдельных их
феноменов, включая музыкальные произведения. Глобализация послужила
двигателем к распространению культурно-специфичных музыкальных
направлений и жанров, а также заимствованию и внедрению национальных
концептов и ценностей.
Песня включает в себя 1) эталоны культуры — «то, чем обычно
соизмеряется мир, предписания в скрытом виде» (Маслова 2001: 44); 2)
национальные и этнокультурные стереотипы — «обобщенное представление
о типичных чертах, характеризующих какой-либо народ» (Маслова 2001: 108);
3) культурный фон эпохи — события истории и явления социальной жизни,
которые произошли/происходят в конкретном культурном обществе; 4)
ментальность — способ представления картины мира в категориях
21
общественного сознания, объединяющем эмоциональные, духовные,
интеллектуальные и волевые качества национального характера; 5)
менталитет как глубинную структуру сознания, отражающую склад ума и
души народа (Дуняшева 2015).
В своих работах Л. Г. Дуняшева предлагает следующие функции
песенного дискурса:
«1. Эмотивная функция, которая представляет собой авторскую оценку
или субъективную модальность и выражает отношение адресата к теме
сообщения и коммуникативной ситуации. Таким образом песенный дискурс
апеллирует к способности сопереживать, сочувствовать.
2. Конативная функция, которая ориентирована на оказание воздействия
на адресата с помощью сообщения, привлечение внимания, побуждение к
чему-либо. Отражая дух времени, песня несет в себе специфическим образом
воплощенную идеологию этого времени, является своеобразным
побудительным дискурсом.
3. Референтная функция, направленная на передачу содержательно-
фактуальной информации от отправителя к получателю. В песне обычно
создается какая-либо ситуация воображаемого или реального мира, к которой
отсылает песенный текст и содержание которой передается слушателям.
4. Поэтическая функция, которая играет эстетическую роль и
фокусируется на самом сообщении, обусловливая использование в песне
тропов и других выразительных средств для придания ей образности и
неповторимости.
5. Фатическая (контактоустанавливающая) функция, которая
направлена на поддержание общения и сфокусирована на контактном
элементе коммуникации. Выполгению данной функции способствует
использование различных языковых средств, например, форм второго лица,
инклюзивных местоимений, вопросов, императивных предложений, других
элементов стилизации повседневного дружеского общения.