64
Более того, обратившись к определению ст.381 ГК РФ, можно
установить, что все споры, связанные с задатком, предусматривают
установление ответственности за неисполнение обязательства. Если за
неисполнение договора ответственна сторона, давшая задаток, он остается у
другой стороны. Если за неисполнение договора ответственна сторона,
получившая задаток, она обязана уплатить другой стороне двойную сумму
задатка.
Возложение ответственности предусматривает обязательное
доказывание вины, в то время, как обязательство по заключению основного
договора не предусматривает виновного или невиновного характера его
невыполнения. Возложение обязанности по неисполнению обязательства в
случае предварительного договора осуществляется лишь по факту
непредставления предложения по заключению основного договора по
принципу «кто не предложил заключить основной договор – тот и не
исполнил обязательство». Если обе стороны не представили такое
предложение, обе считаются неисполнившими обязательство. Таким
образом, обязательство из предварительного договора купли-продажи не
предусматривает виновной природы его неисполнения, что указывает на
совершенную разнородность задатка и предварительного договора не только
с точки зрения правовой природы, но и с точки зрения природы правовых
последствий.
Вывод: проблемами, которые были выявлены в рамках данной работы,
является полная разнородность задатка и предварительного договора купли-
продажи. Первое является материальным способом обеспечения, второе
порождает неимущественное обязательство по заключению основного
договора. Предварительный договор не устанавливает правовых статусов
продавца и покупателя, является неимущественным, однако в его рамках
одно лицо передает другому – собственнику – денежные средства за
предполагаемую реализацию права на заключение сделки в будущем, при
этом собственник сильно ограничивается в дальнейших правомочиях по
65
распоряжению объектом собственности. Предварительный договор основан
на внедрении принудительных недобровольных принципов воздействия на
волеизъявления субъекта, что противоречит гражданскому праву и вызывает
резкую критику такого средства обеспечения устойчивости гражданского
оборота. Анализ способов защиты нарушенных гражданских прав показал,
что задаток не может быть отнесен к какому-либо из существующих в рамках
ст.12 ГК РФ способов защиты права, а институт способов обеспечения
обязательства, к которому относится задаток, серьезно критикуется в
научной среде. К тому же, способы обеспечения должны носить защитный
характер, но как может задаток обеспечить заключение добровольной
гражданской сделки, неясно. Очевидно, что это происходит только
недобровольным путем вследствие принуждения собственника применением
санкций ст.381 ГК РФ о возврате двойной суммы задатка. Таким образом, и
предварительный договор, и задаток претендуют на то, чтобы считаться
негражданско-правовыми актами, а актами иной сферы правового
регулирования.
3.2. Договор о намерениях, предварительный договор и рамочный договор:
когнитивный анализ
В работе нам уже встречался случай из практики, когда договор о
намерениях был признан судом предварительным договором и на основании
такого признания было вынесено решение о применении способа защиты
права, аналогичного способу защиты по предварительному договору. Таким
образом, несмотря на различные названия, анализ содержимого договора
позволил суду считать его предварительным договором купли-продажи.
Представляется, что именно наличие существенных условий позволило
суду прийти к подобному выводу. К таким существенным условиям
относятся цена и срок заключения основного договора, подробное описание
предмета договора и оснований его правопринадлежности конкретному
собственнику.
66
Разграничение предварительного договора и соглашения о намерениях
исследуется в работе Д.В.Чибинова. Автор указывает, что так называемые
организационные правоотношения, направленные на фиксацию
предварительных, промежуточных или финальных результатов переговоров в
документированной форме до заключения основного договора, перешли в
российское гражданского права из зарубежного делового обычая.
Соглашение о намерениях сходно с предварительным договором, но не
тождественен ему.
В предыдущем параграфе нами было указано, что заключение
предварительного договора купли-продажи совместно с договором
(соглашением) о задатке при совершении сделок с недвижимым имуществом
является очень распространенной практикой, и в настоящее время, скорее,
очень редкими можно назвать случаи заключение сделок без указанных
юридических актов, чем с их участием. Это означает, что и в российском
гражданском обороте сформировался устойчивый деловой и правовой
обычай предварительной фиксации результатов договоренностей о
совершении сделки с недвижимым имуществом.
Д.В.Чибинов относит к существенным условиям предварительного
договора условие о необходимости заключения основного договора в
будущем, то есть, непосредственно само обязательство. При этом условие о
сроке заключения предварительного договора автор не считает
существенным условием договора, указывая на то, что при отсутствии такого
указания предварительный договор действует в течение года. Нам
представляется, что срок предварительного договора является существенным
условием, поскольку он определяет срок существования обязательства.
Поскольку ст.429 ГК РФ содержит указание на то, что обязательство из
предварительного договора прекращается по истечении срока действия
договора, когда ни одной из сторон не будет предложено заключение
основного договора, срок действия предварительного договора все же
должен быть отнесен к категории существенных условий.
67
Отграничение предварительного договора от соглашения о намерениях
Д.В.Чибинов проводит по признаку невключения соглашения о намерениях в
состав гражданского законодательства, отсутствия правовой конструкции
соглашения в норме ст.420 ГК РФ, а также отсутствия соответствующей
аналогии в ст.429 ГК РФ. Автор наделяет соглашение о намерениях статусом
преддоговорного отношения, носящего организационные функции и
очерчивающего рамки будущего сотрудничества сторон. Поскольку
российское законодательство содержит лишь договорные и внедоговорные
отношения, статус преддоговорного позволяет заключить об отсутствии
самостоятельного юридического значения соглашения о намерениях.
Между тем, указанный автор также указывает на двойственность
правовой природы соглашения о намерениях и предварительного договора,
замечая, что оба этих акта могут взаимно перетекать друг в друга.
Предварительный договор в зависимости от предусмотренных условий
может трактоваться как соглашение о намерениях, а соглашение о
намерениях может быть интерпретировано как предварительный договор.
Последнее встречалось нам в судебной практике. Автор указывает на
необходимость толкования условий договора судом, что предусматривает
наличие судебного спора, связанного с соглашением о намерениях или
предварительным договором. Таким образом, возникает необходимость
буквального истолкования содержания договора или соглашения, что
означает, что грань между договором и соглашением очень тонка, и,
несмотря на утверждения исследователей, соглашение о намерениях и
предварительный договор являются очень близкими понятиями.
Д.В.Чибинов в работе приводит также правовое регулирование
соглашения о намерениях по гражданскому законодательству США,
указывая на его четырехступенчатую структуру. Первым видом является
традиционная форма протокола о намерениях, не порождающая прав и
обязанностей у подписавших его сторон. Второй вид является «условным
соглашением о намерениях», когда наступление юридически значимых
68
последствий ставится в зависимость от наступления определенных
обстоятельств, с которыми документ связывает возникновение обязательства
для подписавших его сторон.
Третий вид – это документ о намерениях, определенные положения
которого обязательны, а другие – необязательны. Четвертым видом
выступает договор о намерениях, который является обязательным для
сторон, что и является аналогом предварительного договора купли-продажи
в России
30
.
В отличие от указанного обязательного документа о намерениях в
России предварительный договор не является таковым, однако его
добровольное заключение порождает весьма императивное обязательство
негражданского характера. Тот факт, что документы первой и второй стадий
называются «протоколами» означает, что это не гражданско-правовой акт в
полной мере, а некое внедоговорное соглашение, которое лежит вне рамок
правового регулирования и рассматривается лишь в контексте частных
отношений. Существование такого протокола в российском гражданском
обороте маловероятно. Заключение сразу окончательного документа о
намерениях – предварительного договора – по сути, является экономией
времени и переходом сразу к 4 стадии фиксации намерений.
Таким образом, зарубежное право более деликатно относится к сфере
формирования волеизъявления как основного способа осуществления
гражданско-правовых отношений, что позволяет сторонам сделки тщательно
и всесторонне взвесить все «за» и «против». Кроме того, подобная
многоступенчатость может оказаться полезной – она может выявить все
отрицательные и негативные черты контрагента по сделке, поскольку с ним
придется неоднократно встречаться в процессе формирования условий для
совершения сделки. В российском гражданском обороте подобной
многоступенчатости не предусмотрено, что часто не лучшим образом
30
Чибинов Д.В. Разграничение предварительного договора и соглашения о намерениях //
Юридический вестник молодых ученых – 2015г.
69
отражается на сделках. Недобросовестность и неправомерные незаконные
действия гораздо проще выявить и защититься от них на этапе подготовки к
формированию волеизъявления на совершение сделки. Таким образом
изучается противоположная сторона сделки и выявляются все ее негативные
качества.
А.В.Петухова в своей работе указывает на то, что отсутствие
юридического закрепления понятия «соглашение о намерениях» в
гражданском законодательстве, свободное изложение его содержания
сторонами влечет сугубо добровольную природу его исполнения и
отсутствие возможности защиты нарушенных прав по такому соглашению,
однако мы видели, что это не так, и суд защищает права добросовестных
участников правоотношений. В этом, по мнению автора, и заключается
главное отличие соглашения о намерениях от предварительного договора
31
.
Выявленная в предыдущем параграфе проблема негражданского
характера предварительного договора, недобровольная природа
формирования волеизъявления на совершение основной сделки приводит к
необходимости формирования концепции института договоров, которые бы
полностью соответствовали гражданско-правовым принципам оборота и не
содержали бы таких жестких условий. Это институт так называемых
рамочных (организационных) договоров, о которых пишет в своей работе
Л.Г.Ефимова. Такой договор не порождает обязанности заключить договор в
будущем, представляет собой договор, который уже заключен сторонами,
однако он оставляет возможность в будущем согласовывать все его
существенные условия. Такая возможность позволит защитить права
продавца, который внезапно оказался в невыгодных условиях из-за
изменения цен на рынке, в то время, как предварительный договор
принуждает его продать свой объект собственности по прежним ценам.
Л.Г.Ефимовой было выдвинуто определение понятия рамочного договора, в
соответствии с которым под рамочным следует понимать договор, целью
31
Петухова А.В. Соотношение предварительного договора и договора о намерении. С.155
70
которого является организация длительных деловых связей в виде потока
разнообразных отношений, для достижения которых требуется заключение
договоров-приложений, отдельные условия которых согласовываются в
базовом договоре
32
. Подобный подход, как предполагается, позволит снизить
принудительность предварительного договора и сделает главенствующим
волеизъявление не на предварительном этапе, а не этапе заключения
основного договора купли-продажи.
Несмотря на то, что многие исследователи относят предварительный
договор к организационным и рамочным правоотношениям, организующим
не само правоотношение, но процедуру, Д.В.Майдаровский указывает на
наличие существенных различий при заключении предварительного и
рамочного договоров.
Предварительный договор предусматривает конструкцию «права на
право» - права на заключение основного договора на условиях,
предусмотренных предварительным, что направлено на формирование
способа судебной защиты таких прав в порядке ст.445 ГК РФ. Рамочный
договор закрепляет условие по передаче товаров, выполнению работ,
оказанию услуг, оставляя некоторые условия «открытыми». Такой договор
содержит условия, направленные на перемещение материальных благ, что
отличает его от предварительного договора, условия которого направлены на
регулирование отношений сторон при перемещении материальных благ в
будущем при исполнении основного договора
33
. Это указывает на различное
временное направление правового регулирования: рамочный договор
регулирует правоотношения в настоящем времени, предварительный договор
направлен на регулирование в будущем.
Так, большой интерес представляет решение Оренбургского районного
суда Оренбургской области от 14 декабря 2017г., в соответствии с которым
были частично удовлетворены исковые требования общества с ограниченной
32
Ефимова Л.Г. Рамочные (организационные) договоры. М., 2006г.
33
Майдаровский Д.В. О соотношении предварительного и рамочного договоров // Северо-
Кавказский юридический вестник – 2010г. – №3
71
ответственностью «АЛЕКС ГРУПП» в лице конкурсного управляющего
Нурмухаметова А.А. к Храмовой Ирине Рэмовне о взыскании
неосновательного обогащения.
По материалам дела истец указал, что 17 февраля 2015 года между
ООО «АЛЕКС ГРУПП» и Храмовой И.Р. заключено соглашение о
намерениях, целью которого является осуществление сторонами
подготовительных мероприятий, направленных на выполнение действий по
покупке ООО «АЛЕКС ГРУПП» у Храмовой И.Р. земельного участка общей
площадью 4288 кв.м., местоположением: <адрес>.
По условиям указанного соглашения стоимость земельного участка
50000000 рублей.
ООО «АЛЕКС ГРУПП», исполняя свои обязательства в рамках
соглашения о намерениях, перечислило в пользу Храмовой И.Р. 7321960
рублей.
Основной договор между Храмовой И.Р. и ООО «АЛЕКС ГРУПП» до
настоящего времени не заключен, Храмова И.Р. владеет и пользуется
денежными средствами, перечисленными ООО «АЛЕКС ГРУПП» без
оснований.
Истец просил взыскать с Храмовой И.Р. сумму неосновательного
обогащения в размере 7321960 рублей, проценты за пользование чужими
денежными средствами в размере 954347, 81 рубля; расходы по оплате
государственной пошлины в размере 49582 рубля.
Важно, что в данном случае истец указывает, что денежная сумма не
является задатком, а является неосновательным обогащением, которое
необоснованно не возвращает ответчик. Таким образом, статус задатка в
данном случае не указывается самим истцом, а текст соглашения о
намерениях позволяет отграничить его от предварительного договора,
поскольку такими намерениями являются намерения по подготовке
мероприятий, направленных на выполнение действий по покупке земельного
участка. Расплывчатая и неконкретная форма в данном случае направлена на
72
«размывание» формулировки договора, что приводит к недостаточности
содержания до квалификации такого договора как предварительного.
Интересно, что ответчик настаивал на том, что переданная ей сумма
является задатком, в связи с чем имелись основания для ее удержания у
ответчика. Нам это суд указал, что соглашения о задатке в письменном виде
не заключалось, а перечисленные денежные средства были направлены в
безналичной форме на счет ответчика по соглашению о намерениях, что и
было указано в расходном кассовом ордере. Стороной ответчика было
представлено суду дополнительное соглашение, содержащее, по мнению
ответчика, все необходимые условия, чтобы его можно было считать
предварительным договором купли-продажи, однако суд поставил под
сомнение данное дополнительное соглашение и вынес решение о взыскании
неосновательного обогащения
34
.
Вывод: соглашение о намерениях является гражданско-правовым
актом, не регулируемым российским гражданским законодательством,
однако признаваемым судом в рамках гражданско-правовых отношений.
Соглашение о намерениях является организационно-рамочным
правоотношением, регулирующим процедуру формирования волеизъявления
на заключение основной сделки. Не исключено, что российское гражданское
законодательство нуждается в разработке концепции рамочных
организационных правоотношений, поскольку предварительный договор, как
и договор задатка не являются гражданско-правовыми отношениями в
полном смысле. Они основаны на иных, более принудительных принципах и
процедурах, что противоречит сущности гражданско-правового
регулирования механизма совершения сделки. Соглашение о намерениях
также формирует неимущественное правоотношение по подготовке к
совершению сделки, однако оно не предусматривает тех способов защиты,
что установлены в отношении предварительного договора. Задаток,
34
Решение Оренбургского районного суда Оренбургской области от 14 декабря 2017. по делу №2-
2497/2017г. – Судакт.ру, режим доступа: http://sudact.ru/regular/doc/ycjdRiBFyPgJ
73
передаваемый в рамках соглашения о намерениях, является, как правило,
авансовым платежом.