82
ГК РФ устанавливает презумпцию добросовестности лица, требующего
возврата имущества. На приобретателе лежит бремя доказывания того, что
лицо, требующее неосновательного обогащения, знало или должно было
знать об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях
благотворительности.
Рассмотрим проблемные аспекты в реализации дополняющей функции
в принципа добросовестности, который применяется тогда, когда из него
вытекает наличие у сторон правоотношения определенных обязанностей,
прямо не указанных в условиях договора или нормах закона. Отношения
сторон в рамках существующего основного правоотношения, а также в связи
с возможным его возникновением или в связи с его окончанием имеют
определенную или определяемую с точки зрения права и совокупности прав
и интересов сторон цель.
Достижение такой цели не всегда может обеспечиваться только
исполнением основных обязанностей, составляющих предмет обязательства.
Само поведение сторон должно соответствовать данной цели, а не
противоречить ей. В содержание такого поведения входит и необходимость
учета прав и интересов другой стороны, так как стороны, желая достижения
определенной цели, как явным, так и подразумеваемым образом исходят из
того, что их права и интересы не будут нарушены. Обеспечение должного
правильного поведения достигается через обоснование дополнительных
обязанностей, призванных обеспечить поведение, действия сторон
определенным образом с учетом прав и интересов друг друга, в целях
достижения соответствующей цели правоотношения.
Достижение такой цели не всегда возможно только путем формально
точного соблюдения условий договора или норм закона об осуществлении и
исполнении основных прав и обязанностей. Поведение сторон, их действия
вне рамок основных прав и обязанностей также должны соответствовать той
правовой цели, на достижение которой направлены эти основные права и
83
обязанности. Такое правильное с точки зрения права поведение
обеспечивается посредством обоснования наличия дополнительных
обязанностей, которые правом же и легитимируются. Принцип
добросовестности здесь как бы расширяет содержание обязательства путем
обоснования наличия иных обязанностей помимо основных.
Дополнительные обязанности могут быть самыми разными, например
обязанности по извещению, разъяснению, консультированию,
информированию, предоставлению отчета, а также по заботе, охране в
отношении имущества, учету прав и интересов другой стороны, обязанности
по содействию другой стороне, о воздержании от определенных действий и
т.п. Такие обязанности могут возникать до появления основного
обязательства, могут иметься во время исполнения основного обязательства,
а также существовать уже после основного обязательства. Общим для всех
такого рода обязанностей выступает то, что они не являются основными
обязанностями, а призваны лишь их дополнять, поэтому характеризовать их
следует как дополнительные.
В ситуации, когда основное обязательство еще не возникло, формально
такие обязанности называть дополнительными, наверное, было бы не совсем
корректно. Но, с другой стороны, суть преддоговорных взаимоотношений
сторон заключается именно в возможном установлении между ними такого
основного обязательства. И квазидополнительность обязанностей в
преддоговорных отношениях все равно связана с возможным и желаемым в
будущем обязательством. При этом такие обязанности не являются
самостоятельным предметом преддоговорных отношений и самоцелью для
сторон. В ГК РФ нормами, легитимирующими наличие тех или иных
дополнительных обязанностей в конкретном правоотношении, являются п. 3
ст. 1 как общая оговорка, а также более конкретные п. 3 ст. 307 и ст. 434.1.
Пункт 3 ст. 1 ГК как общая оговорка действует здесь через то же правило,
что и при конкретизирующей функции, а именно через необходимость учета
84
прав и интересов другого лица в контексте существующих между сторонами
отношений или по поводу желаемых будущих отношений. Об этом же
говорится и в п. 3 ст. 307 ГК РФ.
Необходимость учета прав и интересов обусловливает наличие тех или
иных дополнительных обязанностей в конкретной ситуации. В продолжение
правовых мыслей, заложенных в п. 3 ст. 1 и п. 3 ст. 307 ГК, следует сказать и
о ст. 434.1 Кодекса. Данная статья посвящена преддоговорной
ответственности. И ответственность предусматривается за нарушение как раз
обязанностей, которые стороны несут на преддоговорной стадии, когда еще
нет основного обязательства. Обязанности на данной стадии определяются в
зависимости от конкретной ситуации и должны быть направлены как на
достижение цели, т.е. заключение договора, так и на охрану прав и интересов
каждой из сторон в преддоговорный период. В силу ст. 434.1 ГК РФ стороны
несут не только те обязанности, которые упоминаются в данной статье. Они
должны действовать добросовестно, что означает наличие обязанностей по
учету прав и интересов друг друга. Это вытекает не только из ст. 434.1, но и в
первую очередь из п. 3 ст. 1 и п. 3 ст. 307 ГК.
Если осуществление того или иного субъективного права формально
соответствует имеющемуся законодательному регулированию, но при этом
противоречит принципу добросовестности, то оно подлежит ограничению.
Право с точки зрения признаваемых им и поддерживаемых в обществе
ценностей при регулировании конкретного правоотношения подразумевает,
что урегулировано он должно быть определенным образом, должен быть
достигнут определенный результат, соблюден разумный баланс интересов
сторон и т.п.
Бывает, что формальное использование правовых норм и формальное
соответствие осуществляемого субъективного права таким нормам не
соответствует тем целям, которые право подразумеваемым образом
преследовало при соответствующем правовом регулировании. В подобных
85
случаях осуществление субъективных прав должно быть ограничено до
пределов их соответствия принципу добросовестности. Вытекающая из
принципа добросовестности обязанность учета прав и интересов другой
стороны здесь также является определенным масштабом для правового
регулирования, в том числе для ограничения субъективных прав. Общими
основополагающими отправными точками служат нормы п. 3, 4 ст. 1 и п. 3
ст. 307 ГК РФ.
В целях соблюдения принципа добросовестности необходимо
учитывать права и интересы другой стороны, в противном случае твое право
может быть ограничено, так как никто не вправе извлекать преимущество из
недобросовестного поведения. Ограничительная функция принципа
добросовестности идет дальше традиционных правовых институтов,
ограничивающих субъективное право, таких как запрет или недопустимость
умышленного причинения вреда.
При ограничении права в силу принципа добросовестности вина во
многих случаях не является необходимой предпосылкой. Сфера применения
принципа не ограничивается только случаями заведомого недобросовестного
поведения, она является более широкой и должна учитывать все случаи
«атипичного» соотношения интересов сторон. В этом плане закрепленное в
ст. 10 ГК РФ определение злоупотребления правом лишь как заведомого
недобросовестного поведения представляется неверным.
Недобросовестное поведение не допускается в силу п. 3, 4 ст. 1 и п. 3
ст. 307 ГК РФ. При этом ограничение субъективного права в силу принципа
добросовестности не является ответственностью, а имеет задачу
скорректировать не соответствующее духу права, его целям
формально-правовое регулирование. Поэтому умысел или вина не являются
необходимым условием для ограничения субъективного права лица. Исходя
из этого следует различать злоупотребление правом в широком смысле или в
силу принципа добросовестности (злоупотребление правом) и
86
злоупотребление правом по ст. 10 ГК РФ.
Одной из проблем применения принципа добросовестность в вещных
правоотношениях является противоречие между определением
добросовестного приобретателя и смыслом ст. 234 ГК РФ, поскольку
приобретатель по давности владения не может не знать об отсутствии права
на вещь, за исключением возникновения права на основании сделки. В связи
с этим такая характеристика давностного приобретателя как
добросовестность представляется излишней. Принцип добросовестности
имеет ряд механизмов, которые часто ошибочно принимают за
самостоятельные явления и даже сравнивают с принципом добросовестности
– запрет на злоупотребление правом и эстоппель. В действительности
указанные механизмы необходимы для наиболее эффективного
регулирования гражданских правоотношения с помощью принципа
добросовестности. Злоупотребление правом в российском гражданском
праве следует определять как форму осуществления права, принадлежащего
субъекту, в противоречии с его назначением и господствующими в обществе
моральными принципами, посредством которого субъект причиняет вред
другим участникам общественных отношений. Еще одним важным
признаком злоупотребительного поведения является обязательное наличие
соответствующего права: то есть субъект, не имеющий права, не может им
злоупотребить. Принцип добросовестности и принцип недопустимости
злоупотребления правом соотносятся как общее и частное. Действие общего
запрета на недобросовестное поведение ст. 1 ГК РФ шире, чем запрет на
злоупотребление правом.
До законодательного закрепления принципа добросовестности в ст. 1
ГК РФ, суды при разрешении споров ссылались на ст. 10 ГК РФ. Это было
вынужденной мерой, поскольку отсутствовала норма, разрешающая судам 76
действовать на свое усмотрение в случае, если участник гражданского
оборота поступал бы вразрез с нормами доброй совести, морали и
87
нравственности.
Предлагается дополнить ГК РФ статьей, в соответствии с которой
участникам гражданских правоотношений будет запрещено недобросовестно
противоречить своему предыдущему поведению.
Таким образом, результаты исследования обеспечат разрешение
неопределенности в применении принципов добросовестности и
справедливости на практике, что поспособствует развитию и укрепления
института добросовестности и справедливости в российском гражданском
праве.
88
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Перечень принципов гражданского права закреплен в гражданском
законодательстве, где говорится об основных началах гражданского
законодательства. В юридической литературе называют различные перечни
принципов гражданских прав. Нередко добросовестность относили к
основным принципам не гражданского права в целом, а какого-то института
гражданского права. Например, по мнению Е.А. Суханова, принципы
добросовестности, разумности и справедливости, несомненно, следует
признать общими принципами осуществления гражданских прав (и
исполнения гражданских обязанностей), но не общеобязательными
принципами самого гражданского права. Аналогичной позиции
придерживаются и другие авторы, в частности, В. Емельянов,
Т.Н. Сафронова, А.А. Макрецова, А.А. Акенчук, В.А. Белов, Д.Л.
Кондратюк.
В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту
гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права
разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность
участников гражданских правоотношений предполагаются. Под
злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по
осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением
установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских
прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами,
нарушающие при этом права и законные интересы других лиц и
причиняющее им вред или создающее ля этого условия. Под
злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые
негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом
осуществления субъективного права. Одной из форм негативных
последствий является материальный вред, под которым понимается всякое
89
умаление материального блага. При этом для признания факта
злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено
наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное,
целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.
Подводя итоги, можно сделать вывод, что презумпция
добросовестности обладает следующими достоинствами:
– каждое лицо вправе обратиться в суд, если считает свои права и
интересы нарушенными недобросовестным поведением другого лица;
– увеличивается скорость рассмотрения дела, так как в ином случае,
стороны по делу каждый раз бы доказывали свою добросовестность;
– участники оборота помогают суду сформировать представление о
добросовестности и недобросовестности, излагая фактические
обстоятельства, представляя доводы и доказательства.
Несмотря на очевидные достоинства данной презумпции, следует
отметить, что неправильное толкование судьями обстоятельств дела может
привести к неверному возложению бремени доказывания на одну из сторон.
Подобные ошибки приводят к принятию несправедливых решений и вносят
противоречия в судебную практику.
Принцип добросовестности может использоваться судами в
следующих случаях:
– для усиления аргументации по делу: необходимость в этом
возникает, когда законное обоснованное решение может быть принято и без
обращения к принципу гражданского права, поскольку имеется конкретная
норма, регулирующая спорное правоотношение. При этом конкретная норма
должна быть связана с принципом права как часть с целым;
– в процессе толкования правовых норм: эффективным средством
обнаружения мнимой ясности правового предписания могут быть принципы
права;
90
– при применении аналогии права: суд констатирует пробел в праве и
невозможность применения аналогии закона, затем ссылается на п. 2 ст. 6 ГК
РФ, допускающий возможность применения аналогии права: после всего суд
выбирает конкретную норму-принцип, подлежащую применению, либо
формулирует принцип с помощью индукции;
– как норма прямого действия: принципы права, закрепленные в
нормах права, обладают всеми свойствами последних и непосредственно
могут быть положены в основу решения.
Таким образом, дискуссия о том, является ли добросовестность
принципом гражданского права или нет, завершилась в России включением
принципа добросовестности в ст. 1 ГК РФ. Однако эта проблема осталась в
Казахстане и других странах СНГ, где в статье об общих началах
гражданского законодательства указание на добросовестность отсутствует.
Соблюдение принципов добросовестности и справедливости является
безусловной обязанностью граждан и юридических лиц при осуществлении
принадлежащих им прав. Единственная оговорка заключается в том, что
принципы добросовестности, разумности и справедливости ограничиваются
осуществлением гражданских прав и исполнением обязанностей. В этом
заключаются присущие этим принципам особенности. Недаром в ГК РФ при
упоминании добросовестности в ст. 1, посвященной основным началам
гражданского законодательства, законодатель ограничился сферой
установления, осуществления и защиты гражданских прав и исполнения
обязанностей.
Принцип добросовестности не является по своему значению и
содержанию идентичным категории справедливости, хотя и очень близок к
ней как никакой другой этико-правовой принцип. Значение принципа
добросовестности понималось бы неправильно, если в нем видеть только
норму о справедливости, которая бы давала судье право достигать
результата, субъективно им воспринимаемого как справедливого, при этом
91
не считаясь с определенными законодательством целями и ценностями. Если
бы судья действовал таким образом, то он бы нарушал один из основных
конституционных принципов, в соответствии с которым он связан законом и
правом. Кроме того, при таком подходе не могла бы гарантироваться
правовая определенность.
Таким образом, решение в соответствии с принципом
добросовестности не есть решение, основанное на субъективном чувстве
справедливости, на чувстве справедливости конкретного судьи. Что принцип
добросовестности предписывает и что запрещает, не может основываться на
субъективном взгляде и опыте конкретного судьи. Это должно определяться
реальными, одобряемыми в социальной действительности масштабами
нормального корректного поведения, которые могут служить для
соответствующего лица образцом его поведения, его действий. Там, где
такие социальные нормы установить не удается, судья также не свободен в
своем усмотрении, а должен ориентироваться на общепринятые в текущий
период времени представления о ценностях. Если же и такие представления
недостаточно оформлены, то ему следует исходить из того, какими бы
следовало быть общепринятым представлениям.
Иными словами, принцип добросовестности призван обеспечивать в
процессе правоприменения справедливость, но не справедливость,
субъективно понимаемую конкретным лицом и конкретным судьей, а
справедливость, как бы «предписываемую» законом, правом и
общепринятыми в обществе и поддерживаемыми правом ценностями,
справедливость, представляющую собой содержание духа закона.
Определяя соотношение понятий разумности, справедливости и
добросовестности в гражданском праве, отметим, что не только в философии
и теории права, но и в сугубо практических терминах регулирования
гражданско-правовых отношений понятие добросовестности в основном
охватывает понятия разумности и справедливости действий их участников.