72
общего правила неизменности договорного обязательства. Это соответствует
сути принципа добросовестности, заключающейся в том, что в необходимых
ситуациях следует делать исключения из действия позитивных норм, когда в
конкретной ситуации требуется приведение буквы закона к его духу.
Названные отправные пункты после Первой мировой войны дали
жизнь и развитие известному еще с римских времен правилу «rebus sic
stantibus». Это так называемая оговорка о неизменных обстоятельствах,
дающая стороне договора основание для одностороннего расторжения
договора в случае серьезного изменения обстоятельств, которые
обусловливали заключение договора. Rebus sic stantibus, так же как и venire
contra factum proprium или culpa in contrahendo, стало востребовано в праве в
силу применения принципа добросовестности. И ценность этих правил на
настоящем этапе правового развития заключается именно в том, что они
являются инструментарием, правовыми механизмами для реализации
принципа добросовестности. Отсюда следует, что и рассмотрение этих
правил должно производиться в контексте, в системе принципа
добросовестности. Лишь таким образом данные правовые институты смогут
эффективно работать, и право получит от них то, ради чего они и включались
в наш правопорядок. Включение этих правовых конструкций во многие
национальные порядки, в том числе в российский, было осуществлено
потому, что они стали эффективно использоваться в системе принципа
добросовестности, а не потому, что законодатель вспомнил про давние и
даже древние правовые теоретические конструкции.
Так, ст. 451 ГК РФ появилась в Кодексе еще в 1994 г. под влиянием
новейшей тогда европейской кодификации Нидерландов. В свою очередь, ГК
Нидерландов, будучи традиционно построен на французском подходе к
гражданско-правовым кодификациям, ранее не признавал принцип
добросовестности так широко, как это происходило в других странах, в
первую очередь в Германии. Но успешное развитие и применение принципа
73
добросовестности и на его основании правила «rebus sic stantibus» стало
причиной изменения подходов голландского права и, как следствие, привело
к включению данной конструкции в национальный Кодекс.
Но в Нидерландах, помимо этого, был введен в Кодекс и сам принцип
добросовестности. И еще, что даже важнее, подготовка Кодекса велась
основательно, десятилетиями и сопровождалась необходимыми
доктринальными правовыми исследованиями, не в последнюю очередь
сравнительно-правовыми.
В российском же ГК ст. 451 была переписана без одновременного
включения в Кодекс принципа добросовестности. Подобная ситуация
объективно приводила к тому, что данная норма не рассматривалась в
системе принципа добросовестности, не рассматривалась в качестве его
проявления.
К сожалению, положение не сильно изменилось и после включения в
ГК РФ принципа добросовестности как общего принципа гражданского
права
60
.
Институт существенного изменения обстоятельств, как в российском
праве, так и в праве большинства правопорядков европейской
континентальной правовой системы, направлен не на преодоление или
устранение каких-либо препятствий, а на сохранение выгодности сделки,
поддержание договорного равновесия и баланса интересов сторон договора и
обеспечение возможности достижения сторонами социально-экономической
цели сделки. В условиях существенного изменения обстоятельств (т.е. в
отсутствие объективных и непреодолимых препятствий) исполнение
договорных обязательств так или иначе возможно, но приведет к
колоссальным издержкам или убыткам одной или обеих сторон, лишая их
того, на что они рассчитывали при заключении договора.
60
Очхаев Т.Г. Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением
обстоятельств. – М.: Статут, 2017. С. 23.
74
Здесь со ссылкой на европейские континентальные правопорядки и
применительно к российскому праву раскрывается цель, предназначение
правила ст. 451 ГК РФ. И данный подход отражает внутреннюю взаимосвязь
правила о существенном изменении обстоятельств и принципа
добросовестности.
Рассмотрение ст. 451 ГК РФ вне системной связи с принципом
добросовестности приводит к тому, что данная норма не рассматривается как
проявление принципа добросовестности, как его часть.
Судебная практика в течение всего существования ст. 451 ГК РФ
последовательно занималась тем, что обосновывала невозможность ее
применения к тем или иным ситуациям. В результате образовался целый
массив решений и подходов судебных инстанций к тем или иным
обстоятельствам, при которых ст. 451 ГК неприменима. Приведем здесь
только некоторые из них:
– инфляционные процессы не относятся к числу обстоятельств,
возникновение которых нельзя предвидеть. Стороны, вступая в договорные
отношения, должны были прогнозировать экономическую ситуацию, в связи
с чем не могли исключать вероятность роста цен в период исполнения сделки
(постановление Президиума ВАС РФ от 13 апреля 2010 г. № 1074/10 по делу
№ А40- 90259/08-28-767);
– если финансовые обязательства должника определены в иностранной
валюте и не изменялись по соглашению сторон, то размер обязательства в
течение действия договора остается прежним. Финансовый кризис является
объективным обстоятельством, в условиях кризиса оказываются все
хозяйствующие субъекты (постановление Президиума ВАС РФ от 7 августа
2001 г. № 4876/01);
– рост эксплуатационных расходов на содержание жилищного фонда
нельзя рассматривать в качестве существенного изменения обстоятельств,
которое стороны по договору о передаче объектов на баланс общества
75
немогли разумно предвидеть (постановление Президиума ВАС РФ от 4 марта
1997 г. № 1654/96);
– увеличение выраженных в рублях платежей должника по кредитному
договору из-за повышения курса валюты долга само по себе не
свидетельствует о том, что изменилось соотношение имущественных
интересов сторон, установленное договором. В связи с этим изменение курса
иностранной валюты по отношению к рублю нельзя расценивать как
существенное изменение обстоятельств, которое является основанием для
изменения договора в соответствии со ст. 451 ГК РФ (Обзор судебной
практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2017), утв.
Президиумом ВС РФ 16 февраля 2017 г.).
Из приведенных позиций судебной практики видно, что основной
критерий, положенный в основание для неприменения ст. 451 ГК, состоит в
том, что то или иное обстоятельство могло быть предвидимо сторонами при
заключении сделки. Раз финансовые кризисы уже случались ранее, то всякий
здравый человек понимает, что кризис может случиться снова. То, что курс
валют не является фиксированным и неизменяющимся, как это ранее было в
советские времена, знает каждый разумный человек.
Знать о возможных изменениях обстоятельств – не означает, что
сторона заранее соглашается на кабальные условия, лишенные для нее
вообще всякого экономического, жизненного и прочего смысла. Речь о том,
что предвидимые риски должны укладываться в допустимые «размеры»
волеизъявления на заключение сделки.
Например, сторона допускает, что цена может колебаться из-за
валютных курсов в каких-то пределах, которые укладываются в приемлемые
для нее рамки. И исходя из допустимых для нее пределов изменений она
соглашается заключить сделку. Лицо, находясь в здравом уме и доброй
памяти, не будет заключать сделку, которая не просто не выгодна, а ставит
крест на всем его существовании.
76
Правовой смысл ст. 451 ГК РФ явно заключается не в том, чтобы
заставить сторону исполнять такую неприемлемую для нее сделку. В
литературе верно отмечалось, что вывод о возможности и предсказуемости
существенного изменения обстоятельств не является точным толкованием
нормы подп. 1 п. 2 ст. 451 ГК, что в ней указывается совсем на другое, а
именно на предположение (независимо от того, выражено оно прямо в
договоре или подразумевается), согласно которому стороны, заключая
договор, исходят из того, что сохранятся существующие условия либо их
изменения будут несущественными.
Принцип нерушимости договорных обязательств очень важен для
оборота, он, собственно, обеспечивает его функционирование. Но целью
гражданского оборота является не только то, чтобы договоры исполнялись
любой ценой, но и то, чтобы стороны договора достигали того, на что
рассчитывали.
Изменение обстоятельств может привести не только к существенному
затруднению исполнения должником своих обязательств, когда
удовлетворение требования кредитора является неприемлемым для
должника, но и к чрезвычайно большому дисбалансу интересов сторон, что
также может лежать за рамками риска пострадавшей стороны и являться
неприемлемым и несправедливым с точки зрения права. Должник в таких
случаях может исполнить лежащие на нем обязательства, но с очень
большими затратами, возможно, даже граничащими с разорением. При этом
для двусторонних договоров может теряться всякое соответствие между
исполнением и встречным исполнением. При таких условиях всякий
здоровый оборот подрывается в корне.
Принцип добросовестности через правило о существенном изменении
обстоятельств выполняет определенную корректирующую функцию,
направленную на обеспечение экономического равенства сторон и тем
самым на более безупречное функционирование оборота. Несправедливость,
77
возникшая вследствие непредвиденного существенного изменения
обстоятельств, является основанием для признания договора
недействительным. Однако когда такая несправедливость может привести к
тяжелым последствиям для одной из сторон, не затрагивая или даже улучшая
экономическое положение другой стороны, суд должен вмешаться в их
отношения. Именно в этом заключается цель принципа добросовестности,
которая должна достигаться посредством применения норм ст. 451 ГК РФ.
В большей степени на практике применяется правило о существенном
изменении обстоятельств, которое связано с изменениями рыночных
условий.
Так, например, если при заключении долгосрочного договора поставки
продавец исходил из определенной себестоимости изготовления товара с
учетом нормальных инфляционных и ценовых колебаний и на этом
основании строил свою производственную и экономическую модель, то
существенное изменение рыночной конъюнктуры в силу различных причин
может признаваться существенным изменением или даже отпадением
основания сделки.
Именно такой подход находит отражение и в российском праве. Так, п.
6 ст. 709 ГК РФ содержит следующее правило: «При существенном
возрастании стоимости материалов и оборудования, предоставленных
подрядчиком, а также оказываемых ему третьими лицами услуг, которые
нельзя было предусмотреть при заключении договора, подрядчик имеет
право требовать увеличения установленной цены, а при отказе заказчика
выполнить это требование – расторжения договора в соответствии со статьей
451 настоящего Кодекса».
Здесь говорится, что вследствие существенного изменения рыночной
конъюнктуры, а именно увеличения стоимости товаров и услуг, подлежит
применению правило ст. 451 ГК РФ. При этом о критерии предвидимости,
как он понимается судебной практикой, речи здесь не идет. Очевидно, что
78
существенное изменение цены товаров и услуг происходило, происходит и
будет происходить. И об этом не может не знать подрядчик. Но это не
означает, что ст. 451 ГК не должна применяться. Речь здесь о том, что
подрядчик при заключении договора, может, и осознавал, что такое
существенное изменение цены в принципе возможно, но исходил из того, что
оно не произойдет, иначе бы договор он не заключил.
Правило, аналогичное п. 6 ст. 709 ГК, содержится также в п. 2 ст. 959
Кодекса. Изложенное показывает, что нормы ст. 451 ГК РФ не являются
самостоятельным правовым институтом. Цель, смысл данных норм
раскрывается через принцип добросовестности. Правило о существенном
изменении обстоятельств является проявлением принципа добросовестности,
выступает в качестве его инструментария. Обособленное от принципа
добросовестности рассмотрение доктрины rebus sic stantibus приводит, как
было показано, к неверным результатам.
Данная доктрина была включена в правовой оборот и получила
развитие вследствие использования ее принципом добросовестности.
Поэтому изучение упомянутой доктрины, в том числе ее римских корней,
отдельно от названного принципа не имеет смысла. Отрадно, что
подтверждение этому можно встретить как в ранней советской, так и в
современной литературе.
Принцип добросовестности является важным отправным моментом при
рассмотрении доктрины существенного изменения обстоятельств. К
сожалению, на настоящий момент понимание необходимости рассмотрения
ст. 451 ГК РФ в контексте и системе принципа добросовестности не находит
отклика в судебной практике и не является распространенным в
юридической литературе.
Таким образом, российское право, следуя современным правовым
тенденциям, восприняло не только сам принцип добросовестности, но и
многие правовые институты, на нем основанные. Однако одного лишь
79
формального закрепления соответствующих норм в тексте закона явно
недостаточно, тем более что сами формулировки норм зачастую оказываются
не совсем удачными. Для раскрытия потенциала данных правил, получивших
свое развитие в зарубежных правопорядках, для их правильного понимания и
применения необходима релевантная доктринальная проработка, основанная
не в последнюю очередь на сравнительно-правовом анализе.
Именно таким образом удастся раскрыть суть, содержание и систему
принципа добросовестности и основанных на нем правил. Нормы и правила,
основанные на принципе добросовестности, продолжают оставаться его
частью и должны рассматриваться в его контексте и его системе. В
противном случае теряется содержание соответствующей нормы, не
достигается ее цель.
Существует достаточно много проблем применения добросовестности
и определения добросовестности в практической работе.
Добросовестность в различных отраслях права имеет различное
значение. Например, в налоговом законодательстве принцип
добросовестности используется в части проверки добросовестности
контрагента и проявлении собственной должной осмотрительности в
налоговых правоотношениях. Например, в Постановлении ФАС
Западно-Сибирского округа от 05.03.2008 N Ф04-1408/2008(1506-А45-34) по
делу №А45-5924/07-31/153 суд пришел к выводу о добросовестности
налогоплательщика. По мнению суда, поскольку налогоплательщик
обратился в инспекцию с просьбой о содействии в проверке
добросовестности своих контрагентов и на некоторые запросы получил отказ
со ссылкой на ст. 102 «Налоговая тайна» НК РФ, суд счел, что
налогоплательщик проявил должную осмотрительность.
Проблема практики защиты интересов добросовестных
правоприобретателей граничит с вопросом защиты прав первоначальных
собственников, ведь часто правообладатели могут сталкиваться с захватом
80
участков ввиду отсутствия четких границ, кадастровых планов, банкротства
компаний, захват собственности ввиду нецелевого использования.
Понятие добросовестности и недобросовестности является весьма
относительным. В случае недобросовестного поведения стороны и
нарушения принципа добросовестности наступает гражданско-правовая
ответственность, которая реализуется в форме движения имущества от
ответственного лица к потерпевшему, что позволяет определять размер
санкции в каждом конкретном случае самими субъектами правоотношений
или судом.
Проблема толкования термина добросовестности Термин
«добросовестности» может применяться в различных смыслах, например, в
ст. 53 ГК, Законах «Об акционерных обществах» (ст. 71), «Об обществах с
ограниченной ответственностью» (п. 1 ст. 44), «О сельскохозяйственной
кооперации» (ст. 28) требованием добросовестности обусловлено
осуществление руководителями организаций управленческих полномочий.
Законодатель наряду с многократным требованием добросовестного
поведения установил презумпцию его соблюдения. Вопрос добросовестности
рассматривается судом только при заявлении о недобросовестности стороной
спора либо в случае очевидного отклонения от принципа добросовестности -
по инициативе суда. Вопрос, на ком лежит бремя доказывания, имеет
существенное значение при рассмотрении дела, поскольку на сторону
возлагается в большей или меньшей степени задача доказать собственную
правоту. По общему правилу, бремя доказывания лежит на лице, которое
заявляет о недобросовестности контрагента.
Однако не всегда суды верно распределяют бремя доказывания между
сторонами. Например, во многих делах о взыскании процентов и неустойки
случаях встречаются мнения судов о несправедливости условий договора.
Суды считают, что к принципу добросовестности необходимо обращаться
при неравенстве переговорных возможностей сторон. Например, в деле о
81
строительстве космодрома «Восточный», суд счел размер неустойки
завышенным и возложил на истца бремя доказывания ее периода начисления
и размера. По мнению суда, расчёт размера неустойки от суммы всего
контракта является несправедливым договорным условием, поскольку
подрядчик не мог в действительности участвовать в формировании условий
договора
61
.
В том же году Санкт-Петербургский городской суд, возложил бремя
доказывания на заимодавца об обоснованности размера платы (процентов) за
пользование займом и пени. Основанием послужило то обстоятельство, что
размер пени в 219 раз превысил размер, установленный Центральным банком
РФ. Суд указал, что принцип свободы договора «должен соответствовать
принципам справедливости и разумности» и при оценке обоснованности
размера пени необходимо учитывать разумные пределы, обычаи делового
оборота, размер процентов, покрывающих потери истца, а также учетную
ставку рефинансирования
62
.
Можно ли ограничивать свободу договора ставкой рефинансирования
ЦБ РФ или правилами о заключении государственного контракта? Стороны
свободны в выборе договорных условий. Факт подписания договора
свидетельствует об осведомленности стороны с содержанием договора.
Следовательно, вряд ли в данных спорах применим принцип
добросовестности. Так, например, в английском праве, неэквивалентность
предоставления по общему правилу не делает договор действительным.
Однако в определенных обстоятельствах суд может использовать принцип
эквивалентности взаимных предоставлений - fair price.
Некоторые нормы закона прямо устанавливают презумпцию
добросовестности одной из сторон обязательства. Так, согласно п. 4 ст. 1109
61
Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 25.09.2015 по делу №
Ф03-3756/2015
62
Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 20.01.2015 N
33-735/2015 по делу N 2-3120/2014